Гилберт в Стране Чудес

На всех парах Великий мчался к выходу, готовый как танк смести любую преграду на своём пути, не ожидая от коварной судьбы нового подвоха. Зря, ох, как зряяя! Подвох не собирался задерживаться и заставлять себя ждать, а Гил бежал ему на встречу, напевая «One»*: Ha! Yeaeeeeaa, Yeaeah, I Feel Hardcore!!! Yeaeeeeaa, Yeaeah, Always Hardcore!!! Пруссия выбежал на крыльцо. - Yeaeeeea!… - пропел он, поскользнулся, не успев вовремя притормозить, буквально съехал в воду и окунулся с головой. Да, земля кончилась как раз в тот момент, когда он только разбежался… Плавал Гил на своё счастье очень неплохо, так что ко дну не пошёл, а сразу же вынырнул. - Ой, мляяя… Откуда вода?! - откашливаясь и отплёвываясь, прохрипел Гилберт, стараясь восстановить сбившееся дыхание. – Не, ну это уже совсем ни в какие ворота… Да что ж я у этих ублюдков, вместо подопытного кролика, что ли?! А между тем картина, явившаяся его взору, была весьма огорчительна. Ах, какая насмешка фортуны! Дом, из которого он выбрался, приложив так много усилий, был окружён водой. Вода, между прочим, оказалась солёной. Быстрым подводным течением Гилберта уже отнесло от дома на некоторое расстояние, и вернуться назад стало проблематично. - Ксе-се-сек! – рядом с Гилом порхал верный Гилбёрд. - Ну, чё, брат? Поплыли… – мрачно буркнул Пруссия. Поколебавшись, он стянул сапоги и освободился от мундира, чтобы плыть было легче. Расставаться с мундиром было особенно обидно – Гил ужасно нравился себе в этом тёмно-синем мундире, нравился даже больше, чем в чёрном, не говоря уже о зелёном. Этот, тёмно-синий - так ему шёл и так подходил к цвету глаз! И ещё – этот мундир нравился Элизабете. Не, ну конечно она говорила, что ненавидит – и сам мундир, и Гила в нём. Но ведь женщины всегда всё переворачивают с ног на голову и никогда не говорят то, что думают на самом деле. Вывод: если говорит «ненавижу» - значит что? Правильно. Обожает. Гилберт лёг на спину и поплыл туда, куда понесли его солёные волны неизвестного водоёма. Он плыл, с грустью спрашивая себя, суждено ли ему добраться до суши, увидеть вновь брата, выпить пива в компании шумных приятелей, устроить какой-нибудь весёленький дебош (такой, чтобы все надолго запомнили), исполнить заветную мечту о мировом господстве… Эх… Планов на будущее было много. - Капитан, капитан! Человек за бортом! Человек за бортом! - прорезал тишину звонкий мальчишеский голос, сильно взволнованный. - И незачем так орать, сам вижу! – заявил другой – спокойный и даже, кажется, довольный. Продолжая плыть на спине, Гил повернул голову и выругался. Гилбёрд куда-то упорхал, зато совсем рядом качался на волнах небольшой бриг, а с его борта свешивался и рассматривал Гилберта в подзорную трубу ненавистный Альфред Джонс собственной персоной. Гил узнал его сразу, хотя выглядел американец необычно. Синий камзол, кружева на манжетах, жабо, треуголка… Обычными в наряде были только очки. «На маскарад, видать, собрался…» - угрюмо подумал Пруссия. Рядом с Джонсом скакал и дёргал его за рукав камзола ни кто иной, как юный Питер Кёркленд, которого Гилберт тоже терпеть не мог. - Ну? Ну?! Ну, пожалуйста, пожалуйста, Альфред, дайте же мне тоже посмотреть! – ныл он. - Как вы ведёте себя, кузен? Забыли, кто тут старший по званию? Давненько не сидели на гауптвахте? – по-прежнему разглядывая Гила в подзорную трубу, невозмутимо поинтересовался Америка. Питер попритих. – Опа-на! - Изумлённо-весёлое «Опа-на!» уже видимо, относилось к Гилберту, как и последовавший вопрос: - Какими ветрами вас занесло в наши края, сэр? И далеко ли вы держите путь? - Не ваше собачье дело, сэр, - процедил Байльшмидт. Ничего другого на ум не пришло. - О… А вы, похоже, не в духе, - издевательски-сочувственно заметил Джонс. – Неужели ваша утренняя морская прогулка не доставляет вам удовольствия, сэр? - Моя утренняя морская прогулка превосходна, сэр, и если уж что и не доставляет мне удовольствия, так это общение с вами, сэр! – в тон ему ответил Гил. - Что ж, в таком случае, покидаю вас, но должен предупредить – похоже, приближается шторм. Вы знаете, что такое шторм, сэр? Шторм – это буря, сэр. Буря – это ураган. Ураган – это очень сильный ветер. А сильный ветер, сэр, – это… - Заткнись! – рявкнул Гилберт. - Это ты скоро заткнёшься, придурок, причём, навсегда, - ласково пообещал Альфред. – До берега – далеко, а ты даже не соображаешь, в какой он стороне. И про шторм я, кстати, не шутил. - Сволочь… - Мысленному взору Пруссии представилось его прекрасное бездыханное тело, выброшенное после бури на пустынный песчаный берег… Нет, только не это! - А видел, какие тут у нас чайки? Есть, конечно, и мелкие, но есть и чуть ли не птеродактили! – не унимался подлый американец. – А рыбок в здешнем море видел? Нет? Ну, это тебе пока просто чертовски везло, парень… Знаешь, ну ооочень большие рыбки! Вот интересно, кто тебя сожрёт – птичка или рыбка? - Я думаю, что птичка, сэр! – пискнул Питер Кёркленд. - Да? А я вот думаю, что рыбка. Заключим пари? - предложил Джонс. - Заткнитесь, гады!!! – закричал Гил. – Прекратите болтать и спасайте меня!!! - Ну, то-то, - удовлетворённо кивнул Альфред, но тут же озадаченно нахмурился. – Но погоди-ка… А волшебное слово? - Зиг хайль!** – брякнул Байльшмидт. - Н-да… Придурок и есть, - вздохнул Америка. – И почему я сегодня такой добрый? - Он повернулся к младшему Кёркленду и приказал: - Давай, бросай ему верёвочную лестницу, Питер. Пока я не передумал. ____________________________________________________________________________ *One (Always Hardcore) – хардкорная песенная композиция, исполняемая известным немецким музыкальным коллективом Scooter. Люблю её, как и мой Гилберт. ^^ **Зиг хайль! - нацистское приветствие (в переводе с немецкого "Да здравствует победа!")