Вернуть Субару

Хиёри завернула за угол и вышла в холл. Наконец этот день закончился, подумала она. В холле было много учеников, многие из них стояли группами, в основном из девочек. Так же Хиёри приметила ещё то, что было очень много пар, они держались за руки, нежно шептались на ухо, а некоторые бесстыдно целовались. Чёрт, Субару, почему ты такой тупой? Хиёри решила подождать братьев на улице и вышла из здания. Какая же непривычная роскошь. Как оказалось, Сакамаки уже стояли у выезда возле лимузина. Все они выглядели несколько измученно, но первым, кто бросился в глаза Хиёри, был Аято: он жестом показал, что скоро снесёт ей голову. Она усмехнулась. — Вы слишком долго, — заметил Рейджи, сверкнув глазами. — Мне что, в туалет нельзя сходить? — язвительно спросила Хиёри, ответив Рейджи таким же взглядом. Краем уха она услышала, как усмехнулся Субару. Рейджи глубоко вздохнул и выдохнул, затем невозмутимо произнёс: — Поехали.

***

Осень прогрессировала. Если термометр не обманывает, то на улице было уже до минус 10 градусов, что очень холодно для середины сентября. Осень — это время года, когда природа увядает, а вместе с ней настроение людей, предвещающих холодную зиму. Но после лютых холодов наступает долгожданная весна, и всё живое снова воскресает, люди радуются наступающему теплу. Ну, а пока осень, и это время года идеально для депрессий. Поскольку Хиёри временно стала человеком, то она ещё как чувствовала холод, проходивший в особняк, в отличие от Сакамаки. Они преспокойно ходили по дому и ни о чём не заботились. Конечно, какое им дело до замерзающей Хиёри? А та, закутавшись в несколько пледов, одеял, надев по пять пар носок, то грела руки о кружку кофе, то дула и растирала их. Как и всегда Хиёри находилась в своей комнате, читая книгу, и время от времени клала её на тумбочку, что бы глотнуть кофе. Сегодня, — подумала она, — особенно холодно. Она поставила кружку обратно и снова прилипла к книге. Внезапно Хиёри почувствовала, как что-то мокрое, неприятное и горячее задевает колено. «О нет. Только не это». Тут же соскочив с кровати, Хиёри отбросила книжку в сторону и вскинула одеяло, пытаясь найти мокрое место и кружку. Когда посуда была найдена в этих пледах и одеялах, Хиёри заметила большое коричневое пятно на зелёном пледе. — Fuck, — тихо сказала она и взвыла в голос. — Мне капец от очкарика. Тем не менее нужно было срочно что-то делать, вдруг всё обойдётся. Замочить в ванне? Нет порошка и это по-идиотски. Может быть попробовать позвать личного халка? Пока это была самая здравая идея. И Хиёри вышла из комнаты и даже добралась до комнаты Субару без происшествий, что очень удивляло. Постучавшись в комнату только для галочки, она вошла и увидела вполне ожидаемую картину: Субару сидел на подоконнике в несколько странной позе и смотрел в окно, в комнате было — несмотря на то, что на улице стоял день, — очень темно и мрачно. Только паутины не хватало. Субару обернулся на Хиёри, и его уголки губ немного дрогнули. Чёрт, чёрт, чёрт! Субару, я же не могу не улыбнуться тебе! — Погода правда шикарная? — спросила Хиёри, подойдя к подоконнику, и села напротив Субару. — Похоже, — коротко ответил он. — Слушай, ты можешь помочь мне в одном деле? — спустя некоторое время, проведённое в напряжённой паузе, спросила Хиёри. — Что случилось? — Просто я пила кофе и читала книгу, и кое-кто чрезвычайно тупой поставил кружку так, что она упала прямо на одеяла и теперь всё содержимое впитывается в них. Мне нужно убрать это, иначе меня этот очкарик зажарит на медленном огне. Так что, ты поможешь? Субару усмехнулся и соскочил с подоконника, потянувшись. Он долго не отвечал, обдумывая всё сказанное и только через немалое количество времени произнёс: — Мне интересно, а чем я могу тебе помочь? Постирать? — Субару коротко рассмеялся, и Хиёри невольно представила себе его в передничке, полоскающим в тазике одеяло. Она приложила много усилий, чтобы не засмеяться в голос. — Прикрой меня от Рейджи, пока я буду изображать енота-полоскуна в прачечной. Субару внимательно посмотрел на Хиёри, желая что-то спросить. В его глазах плясал огонёк интереса, и он спросил: — Ты так волнуешься из-за Рейджи, зная, что ничего серьезного, кроме прочтения правил этикета и манер, тебе не грозит. Если он, конечно, не начал избивать плётками за разбитую тарелку. — Просто я чёртов перфекционист. И не люблю натации. — Как всё сложно, — он заложил руки за голову. — Можно просто попросить горничных... — Рейджи. Всё. Равно. Узнает, — с расстановкой возразила Хиёри, получив усмешку в ответ. Субару прикрыл глаза и задумался, но вскоре открыл и сказал: — Ладно. Пошли, посмотрим что там за проблема, — он решительно зашагал в сторону двери и добавил: — И мне интересно посмотреть, как ты будешь полоскаться.

***

— Это всё настолько серьезно? — спросил Субару, облокотившись о стену спиной. Сейчас они находились в прачечной. Субару, как и обещал, находился на шухере, Хиёри полоскала все одеяла и уже почти заканчивала. — Ага. И они снова замолчали. Было слышно только как плещется вода и трётся ткань. Так и прошло почти десять минут, но всё это время Хиёри чётко казалось, что Субару смотрит на неё. Вскоре она закончила и резко развернулась к Субару. Тот незамедлительно смущенно отвёл глаза. На что он... — Субару, ты что, пялился на мой зад? — Хиёри поставила руки по бокам, и её щёки сильно покраснели. — Тц, — он тут же принял невозмутимый вид и сложил руки на груди. — Эй! Ты слышишь меня? — повторила Хиёри, шагнув к Субару ближе. — Ты уже в конец офанарел, мальчик. — Ну да, и что? — Это сейчас было утверждение на счёт офанаревшего мальчика или я что-то не понимаю? — усмехнулась Хиёри, вытирая руки полотенцем. На самом деле, ей очень хотелось, что бы всё было именно так. Пожалуйста. — Тц. Да пошла ты, — коротко ответил Субару и удалился. Хиёри улыбнулась. Всё-таки дела обстоят не очень плохо, возможно продвижение. Может быть, после этого последует что-то больше? Что-то романтичное. Вечер в его саду роз, только она, он, свечи, ужин, поцелуй... Но Хиёри теперь точно поняла, что не нужно торопиться, никаких знаков внимания, Субару, кажется, зацепился. Всего-то нужно оберегать его от разных куриц.

***

Руки были мокрые и холодные от мокрого одеяла. Хиёри пыталась повесить его на верёвочку над ванной, но, благодаря её росту, выходило ровным счётом ничего. Только руки, лицо и футболка были мокрые, неприятные. В ванной было темно, потому что Хиёри не соизволила включить свет. Он был ей не нужен. Однако без него было не очень удобно. Только сейчас она поняла жизнь человека, без вампирских способностей. Чёрт, противно. — Э-эй! Блинчик! Хотя нет... В общем, без разницы. Где ты? — неожиданно послышалось из комнаты, что Хиёри немного пошатнулась вместе с одеялом. — Я хочу отомстить тебе за мяч, помнишь? Да где же ты? Твоя кровь так вкусно пахнет! Прям манит! Шаги приближались к двери, и у Хиёри забегали мурашки по спине. Ситуация с одной стороны напоминала ей комичную, а с другой жутковатую. Как в фильме ужасов. Может, Аято и не сделает ничего такого, что может затронуть Хиёри, ведь она вампир. Чёрт. — Вот ты где, девчонка, — он выглянул из-за двери и позже вошел в ванну, не забыв закрыть дверь. — Пока что я просто девчонка? Фантазия закончилась? — Хиёри усмехнулась, стоя к нему спиной, и немного испугалась. — Не дерзи мне. Ты здесь всего лишь сосуд с кровью, не больше. Не зазнавайся, даже если стоишь под опекой Субару. — С чего ты взял, что Субару опекает меня? — Не сходи с темы! — прикрикнул он, ударив кулаком по кафелю. Хиёри услышала, как он начал осыпаться. — И не заговаривай мне язык! Я пришел, чтобы просто пить твою кровь... — Так что же тебе мешает? — спокойно прервала Хиёри, всё ещё не оборачиваясь. — Не перебивай меня! И не зли. Заткнись, короче. На этих словах он оказался у Хиёри за спиной, нагибая голову в сторону, чтобы было удобней пить. Со стороны это выглядело не так романтично, как представляла себе Хиёри. — Дай мне хоть одеяло-то повесить, не будь дрянью! — воскликнула Хиёри, толкнув плечом. — Помоги мне, пожалуйста. — Интересно, — протянул Аято задумчиво, но стало более жутковато. — Еда уже ставит условия. Давай, попытайся. Он снова попытался пробраться к шее, но его опять же приостановили. — О великий, могущественный, добросовестный Аято Сакамаки, да помоги жалкой букашке своими золотыми руками повесить тряпку на верёвочку! О, алмаз души моей, свет очей моих, солнце ясное. И тишина. Хиёри только через минуту поняла, что сказала, но было уже поздно. Аято стоял, хлопая ресницами, но не ослабляя хватки. Кажется, будут синяки. — Так бы сразу, — Аято ухмыльнулся, одной рукой закинул проклятое одеяло на верёвку и в одну секунду неожиданно, что Хиёри немного охнула от изумления, всадил клыки в шею. Было больно. Было очень больно, неприятно и странно. Странно от того, что по сути Аято в данный момент занимается каннибализмом. Хиёри ведь вампир. Сильно щипало, она чувствовала, как глоток за глотком из её тела исчезает кровь, и это было слишком непривычно. Аято опёрся ногой о край ванны, его тело потянулось вниз, как будто налилось свинцом. Хиёри почувствовала, как силы уходят из неё. Жизнь буквально пролетела перед глазами... Неужели Аято остановился? Он уходит или это сон, но она отчётливо слышит шаги. Может, он только открыть дверь, что бы перенести её? Нет, показалось, он оставил и просто ушёл. Глаза начали закрываться, на потолке мутно забегали чёрные точки, ломит виски. Сколько Аято выпил? А, в принципе, не важно. Сейчас стало так противно, словно умираешь. Умираешь и понимаешь, что всё, о чём болела голова вчера, неделю назад совсем незначительны. И страх перед смертью почти сломил. Обычная, никому не нужная в этом особняке, после неё будут другие. Обидно, что возможно сейчас она умрёт от потери крови, и всё закончится, а Субару так и не узнает о чувствах, так долго хранимых и не высказанных. И куда дальше её дорога? На кладбище или к Канато? Он закатает в воск, бережно выколит глаза вовсе не потому, что любит, а потому что ему это нравится. Субару поубивается несколько дней и забудет, будет жить дальше, будут новые невесты... А пока нужно успокоится и уснуть. Просто уснуть.