I'll stay here until you fall asleep

Кили рубил мечом направо и налево, обезглавливая этих омерзительных тварей, но орков становилось все больше. Копна золотых волос, мелькавшая в его поле зрения, вдруг исчезла, и сердце темноволосого гнома пропустило удар. - Фили! - истошно заорал Кили. Нет, этого не может быть. - Фили! - Его брат жив. Он уже видит, как среди месива врагов всплывает светлая макушка. - Фили! Фили! Но брат не отозвался. И не появился. Отчаянный крик боли вырвался из груди Кили; гном заметался в страхе по кровати, тяжело дыша. Рубашка прилипла к влажному от пота телу. Сердце продолжало бешено стучать в груди, норовя вот-вот выскочить. В глазах до сих пор мелькали вспышки этого запомнившегося на всю жизнь Кили кошмара. - Нет! Фили! Фили! - Кили! - дверь в комнату гнома распахнулась, и тут же появилось обеспокоенное лицо Фили. Светловолосый гном глубоко вздохнул и опустился на кровать рядом с белым как мел братом, обнимая того за плечи. - Кошмар приснился, да? - Они тебя убили, они тебя убили, - судорожно шептал Кили, прижимаясь к горячей груди брата. Он отчетливо слышал учащенный стук его сердца, но продолжал шептать, - я звал тебя, но ты не отзывался, ты мертв, ты был мертв! Они тебя убили! - Тихо, тихо, - Фили поцеловал темную макушку, - если ты звал, я должен был ответить. - Ты не мог, - Кили судорожно хватал ртом воздух, - ты был мертв. Фили не знал, что ответить. Он видел брата таким впервые. Веселые шаловливые нотки в ореховых глазах сменились ужасом, а хитрая улыбка, обычно блуждающая на его лице, превратилась в гримасу боли. - Но я жив, - Фили слегка встряхнул брата за плечи, - смотри на меня. Слышишь? Смотри на меня! Кили заглянул в синеву глаз, внимательно смотрящих на него. - Я здесь, и ты здесь. Мы дома, Кили. Я с тобой, я с тобой. Я всегда буду с тобой, младший брат, - Фили пошел на кухню и обнаружил там Торина и Дис, которых освещала одинокая свеча в руках гномки. - Фили, - мать хотела было спросить, что случилось, но светловолосый гном коротко поднял ладонь. - Матушка, ступайте спать. Все в порядке. Дис кивнула и ушла к себе. Торин же задумчиво смотрел на племянника. - Дядя? - Кошмар, значит, - медленно протянул Торин. - Что ты знаешь о вещих снах, Фили? - Вещих снах? - удивленно переспросил Фили. - Это все сказки, дядя. Мы сами решаем свое будущее. Торин выжидательно заглянул гному в глаза. - Ты прав, поэтому не стоит воспринимать всерьез сон твоего брата. - Да, дядя. - Налей ему чая из киновницы. Он еще не успел остыть. Это поможет ему успокоиться. - Спокойной ночи, дядя. Торин кивнул и пошел к себе. Фили налил в чашку чай и вернулся к брату. Он уже немного успокоился и сидел, обняв колени. Фили сел рядом с ним и протянул ему чашку. - Спасибо, - Кили отхлебнул чая. - Расскажешь, что тебе приснилось? - Да, - после небольших раздумий ответил Кили. - Мне снилась Битва, Фили. Великая Битва. Эльфы, люди, орки, гномы... Все смешалось. Но потом я увидел себя. У меня в руках был меч. Забавно, правда? - он тихо усмехнулся. - Я дрался один на один с целой сотней орков. Я знал, что ты где-то поблизости тоже сражаешься. Я стал звать тебя, выкрикивал твое имя, но ты не отзывался. И тут ко мне пришло осознание: ты умер. И мир умер вместе с тобой. Кили замолчал и начал понемногу пить чай. Фили нахмурился. Неужели, вещий? Нет, это не так. Фили тряхнул головой. - Это просто сон. И ничего более, понял? - Да, но я испугался, - Кили поставил чашку на тумбочку. - Любой бы испугался. Темноволосый гном вздохнул и закрыл глаза. - Спой мне, - попросил он. - Кили, - Фили улыбнулся, - ты уже не маленький. - Ну и что. Подумаешь, пятнадцать лет. Что, уже пора идти вершить великие дела? - Нет, не пора. Позабытые стынут колодцы, Выцвел вереск на мили окрест, И смотрю я, как катится солнце По холодному склону небес, Теряя остатки тепла. Цвета ночи гранитные склоны, Цвета крови сухая земля, И янтарные очи дракона Отражает кусок хрусталя - Я сторожу этот клад. Проклинаю заклятое злато, За предательский отблеск тепла, Вспоминаю о той, что когда-то, Что когда-то крылатой была - Она давно умерла. А за горами, за морями, далеко, Где люди не видят, и эльфы не верят. Там тот последний в моем племени легко Расправит крылья - железные перья, И чешуею нарисованный узор Разгонит ненастье воплощением страсти, Взмывая в облака судьбе наперекор, Безмерно опасен, безумно прекрасен. И это лучшее не свете колдовство, Ликует солнце на лезвии гребня, И это все, и больше нету ничего - Есть только небо, вечное небо. А герои пируют под сенью Королевских дубовых палат, Похваляясь за чашею хмельной, Что добудут таинственный клад. - Не уходи, - пробурчал Кили и перевернулся. - Конечно. Я буду здесь, пока ты не уснешь.