По тонкому лезвию мести

      «— Он мой! — скрипучий голос старухи, моментально проникнувший под кожу миллиардами острейших шипов, оглушил Мидори своей неприкрытой враждебностью. — Он… мой… — гораздо тише повторила она, по-собственнически обхватывая голову Кейтаро своими мерзкими, скрюченными от подагры пальцами и самодовольно растягивая сухие морщинистые губы в гнилой улыбке превосходства.       — Кейто? — Куноичи немного подалась вперёд, но, пребывая в состоянии полной растерянности, она не сразу заметила препятствие, стальной сеткой ограждающее её от возлюбленного. — Кейто, что происходит? — Она неосознанно обхватила переплетённые прутья своими дрожащими пальцами и неистово дёрнула ограду на себя, пронзая образовавшуюся тишину пространства металлическим скрежетом.       — Уходи, глупая девчонка, не мешай, — ссохшиеся фаланги женщины поспешно переместились на шею джонина и в тот же миг сомкнулись на ней в стремлении задушить, — не мешай мне…       — Не тронь его, — с ужасом выдохнула Мидори, то ли моля, то ли приказывая ведьме остановиться и с замиранием сердца наблюдая, как безропотно её любимый принимал каждое мучительное прикосновение к своей бледной коже. — Слышишь, не тронь! — Она сорвалась на крик и начала остервенело биться о холодное железо преграды, в кровь раздирая свои руки, ноги, грудь. — Не тронь! Кейто! — Она никак не могла понять, почему он не сопротивлялся, почему бездействовал?       — Какая же ты глупая. Ты ничего… Ничего не сможешь сделать, — холодящее душу шипение и хрипловатый смех, ядом разъедающий барабанные перепонки, заставили рыдания боли и отчаяния предательски вырваться из груди и безудержными солёными потоками хлынуть по девичьим щекам. — Уходи…       — Кейто!!! — истошный крик в безуспешной попытке придумать хоть что-то, что могло бы спасти возлюбленного, но… Кейтаро лишь медленно перевёл на неё тусклый, ничего не выражающий взгляд зелёных глаз, безмолвно призывая ей остановиться, просто признать своё поражение и наконец-таки оставить его в покое.       — Кейто, что происходит? — захлёбываясь слезами, шептала Мидори, обессиленно падая на кровоточащие коленки. — Я ничего не понимаю…       — Я тебя не знаю, — тихий отзвук некогда родного низкого бархата, и болезненный укол непонимания прямо в её остановившееся на пару мгновений сердце…»       Она ощутимо вздрогнула и, с неимоверным усилием приоткрыв глаза, вырвалась из крепких объятий сна, неминуемо возвращаясь в реальный мир. Моментально зажмурившись от ослепительного утреннего солнца, что «зайчиками» играло на её загорелом непокорном лице, Мидори сразу же попыталась скинуть с себя едкие остатки приснившегося кошмара, однако последние слова Кейтаро, сказанные им перед самым пробуждением, так и звучали в её подсознании пульсирующей тревогой.       — Проснулась? — бархатистый тембр любимого голоса тут же укутал куноичи своей гипнотизирующей мелодичностью и подарил спасительное умиротворение её взволнованному сердцу.       — Хм, — сладко потянувшись, она едва заметно улыбнулась и, невольно прислушавшись к чарующему щебетанию ранних пташек, твёрдо решила выкинуть странное сновидение из своих мыслей, — когда это я успела заснуть?        Куноичи неторопливо подняла белокурую голову с колен джонина и сонно оглядела васильковую поляну, облюбованную ими пару месяцев назад. От посторонних глаз она скрывалась густым лесом и зарослями кустарника, а с южной стороны ограничивалась неприступными скалами, поэтому редкий путник тревожил покой уединившихся влюблённых, забредая сюда, скорее, по незнанию, нежели специально.       — Кажется, — Хаттори призадумался, когда Мидори перевела на него озадаченный взгляд, и так же принял полусидячее положение, — ты мне как раз анекдот рассказывала, но прямо на середине и уснула.       Она тут же почувствовала отчётливый удар воображаемого молота о свою многострадальную макушку наравне с огромным желанием провалиться сквозь землю.       Нет, ну это было в высшей степени несправедливо, даттебайо!       Ну как, скажите на милость, она умудрилась уснуть, рассказывая анекдот? Чёрт побери, как?! Ну почему рядом с Кейтаро она начинала вести себя словно бы закоренелая идиотка? Почему, мать вашу?       «Проклятье! Проклятье! Проклятье!»       — Ты ведь шутишь, да? — Мизерная надежда, что это было всего лишь неудачной шуткой, непомерно грела ей душу, а также приподнимала слегка упавшую самооценку, но в ответ джонин только негромко рассмеялся, вплотную приблизившись к своему белокурому недоразумению.       — Ты чего это покраснела? — вкрадчиво спросил он, приподнимая маску и обжигая её раскрасневшееся ушко своим горячим дыханием. — Красная, прямо как помидорка…       — Замолчи, — негодующе хмыкнула Мидори, с трудом вынося тяжкий груз своего недавнего позора, однако уже ощущая ту приятную дрожь, что неизменно пробивала всё её тело даже от мимолётного прикосновения возлюбленного. — И… долго я спала?       — Думаю, не больше часа. — Кейтаро приподнял маску ещё больше и, прекратив терзать мочку её уха, переместил губы на изящную шейку, из-за чего бьякуган невольно закатился, а неутешительные мысли в беспокойной голове моментально куда-то улетучились, уступая своё место тягучему томлению где-то внизу живота. — Иди ко мне, — хрипловато произнёс он, окончательно передвигая опостылевшую деревяшку наверх.       Мидори лишь приглушённо вздохнула, не в силах противиться воле последнего Учихи, когда он, по привычке запутавшись в золотистых локонах пальцами, притянул её к себе и в следующее мгновение увлёк в настойчивый, полный откровенного желания поцелуй.       — Твоя маска, — сдавленно проговорила она, когда их губы в конце концов смогли разомкнуться из-за катастрофической нехватки кислорода в лёгких. — Надень её… тебя… — на пару секунд позабыла все слова, что когда-либо знала, растворяясь в ласках умелых мужских губ, — добе, тебя могут… увидеть…       Каким-то чудом ей удалось вырваться из этого затягивающего водоворота невообразимого магнетизма Кейтаро и непослушными пальцами опустить маску обратно на его лицо, срывая тем самым возмущённый стон с уст возлюбленного.       — Я так скучал, Мидори. Я секунды отсчитывал до конца этой дурацкой миссии. — Его правая рука, которая, как показывала практика, являлась самой непослушной, уже вовсю хозяйничала под сетчатой майкой достопочтенной дочери, заставляя её щёчки лихорадочно пылать от румянца смущения.       — Кейто, не здесь же! — Она перевела на него пристыженный взгляд и попыталась вытащить его наглую ладонь из-под майки. — Нас ведь… увидеть могут.       — Тогда, может, ко мне, — неприкрытая мольба в голосе джонина моментально накрыла Мидори небывалым возбуждением, заставляя и без того распалившееся тело куноичи дрожать от нетерпения. — Пойдём?       — Угу, — только и смогла вымолвить она, готовая отправиться за ним хоть на край Земли, но именно в этот, самый неподходящий для подобных мыслей момент память деликатно напомнила ей, что на сегодня у неё, в общем-то, были намечены совершенно иные планы. — Чёрт! — Мидори сокрушённо зажмурила глаза и начала усиленно просчитывать в уме, точно ли сегодня тот самый день. — Сегодня ведь пятница? — Как же ей хотелось верить в то, что сегодня любой другой день, но только не пятница!       — Вроде как… да. — Кейтаро замер в полуприподнятом положении, с удивлением взирая на Мидори и ровным счётом не понимая, что за душевные терзания с ней сейчас происходили.       «Вот же чёрт!» — Жизнь, как всегда, оказалась слишком жестокой, и достопочтенная дочь лишний раз в этом обречённо убедилась.       — Кейто, прости, но я не смогу, — жалобно промямлила она, стремясь подавить в себе слёзы вселенской несправедливости, что мигом подступили к горлу огромным невыплаканным комом, а тот факт, что они с Хаттори не виделись бесконечно долгие два дня, лишь усугублял её желание расплакаться прямо здесь и сейчас. — Понимаешь ли, сегодня шесть лет со дня образования команды номер двенадцать. Мы с ребятами и Ренной-сенсей каждый год отмечаем его. — Мидори виновато потупила взор себе под ноги и тяжко вздохнула. — Мы с Хару и Акено договорились встретиться в час, но если мы пойдём к тебе, к назначенному времени мне никак не успеть.       «Вот так облом…»       В голове у озадаченного джонина моментально пронеслось множество вариантов развития дальнейших событий: от непозволительных (банально снять номер в одной из гостиниц) до абсурдных — наглым образом отправиться к Узумаки домой, будучи абсолютно уверенным, что кто-нибудь да точно будет находиться в это время за стенкой.       «Н-да…»       Но Кейтаро прекрасно понимал, что никогда и ни при каких обстоятельствах не осмелился бы предложить нечто подобное своей несносной Узумаки, ведь врождённое благородство и серьёзность намерений по отношению к этой девушке здорово сдерживали его в рамках своеобразного приличия.       — Как-то… это совсем не вовремя, — огорчённо констатировал он, рассчитывая провести свой единственный выходной за столь долгое время совершенно по-другому.       — Обижаешься? — тихо поинтересовалась Мидори, уже придумывая в воспалённом сознании миллионы причин, чтобы не ходить на эту дурацкую встречу с напарниками, но не без грусти понимая, что при таком раскладе обид со стороны сокомандников и сенсея было бы не избежать. — Они не простят мне, если я не приду.       — Да не обижаюсь я, — буркнул тот, резко откидываясь на мягкую траву и устремляясь взглядом в бескрайнее синее небо в попытке утихомирить свой бушующий организм. — Хм, и чем же тогда займёмся? До твоей встречи ещё полтора часа. Хочешь, куда-нибудь сходим?       — Нет, — Мидори удручённо мотнула головой и, взяв в руки сухенькую палочку, начала нервно ковыряться ею в земле.       Ей, безусловно, хотелось бы все эти полтора часа утопать в его объятиях, чувствовать дурманящий вкус его поцелуев, но больше всего на свете ей хотелось бы... стать достойной его. И это желание мучило её уже на протяжении целого месяца, ровно с того момента, как на той злополучной миссии, кажется, четвёртой по счёту, Кейтаро получил серьёзное ранение, спасая её жизнь. Данный момент как нельзя лучше подходил для того, чтобы вновь начать уговоры упрямого джонина, но она отчего-то пасовала.       — Ну… есть одна идейка, если честно, — неуверенно начала Мидори, но затем замолчала в нерешительности, собираясь с духом, — но тебе она может не понравиться.       — Хм, — Хаттори закинул свои руки за голову и перевёл выжидающий взгляд на принцессу.       Мидори являлась той ещё выдумщицей, поэтому строить какие-либо предположения было совершенно бесполезной затеей. Единственное, на что он очень сильно надеялся, так это на то, что те дикие танцы под дождём навсегда останутся в их позорном прошлом и в будущем к этой теме они больше никогда не вернутся.       — В общем, я давно хотела попросить тебя… ну… — Она точно знала, что идея ему не понравится, но тот инцидент на их последней совместной миссии просто не давал ей никакого покоя. — Давай возобновим наши тренировки! — выпалила на одном дыхании, от чего тело джонина мгновенно напряглось. — Помню-помню, ты говорил, что для тебя это сложно, но…       — Вот именно, Мидо, мне сложно бороться с тобой, а тебе совершенно не нужно, — отчеканил Кейтаро, силясь унять то разрастающееся внутри него возмущение, что возникало каждый раз при разговоре об их совместных тренировках.       Ему так не хотелось причинять ей боль, но каждая их подобная тренировка непременно заканчивалась пусть и несерьёзными, но всё-таки травмами, поэтому нет, он был абсолютно точно против подобного предложения.       — Я вообще не понимаю: зачем ты опять заводишь этот разговор? Ты прекрасно владеешь бьякуганом и техникой «мягкого касания»…       — Но до твоего-то уровня мне ещё далеко!       — А зачем тебе до моего уровня? — искренне не понял тот, приподнимаясь на одном локте.       — А затем, что на нашем последнем задании тебя ранили! Забыл уже? А я напомню — из-за меня ранили! — неистово воскликнула Мидори, непроизвольно сжимая руки в кулаки. — Я не смогла защитить ни себя, ни тем более тебя! Пойми же наконец, я просто не хочу быть для тебя обузой! — Она устремила на возлюбленного полный отчаяния взгляд, хорошенько сдобренный слезами разочарования в себе и своих же способностях, а затем по-детски закусила нижнюю губу в безуспешной попытке не расплакаться перед ним окончательно. — Добе, как можно этого не понимать? — Пухлые розовые губки надулись и чересчур мило задрожали, просто-таки насильно заставляя джонина смягчиться.       Ох уж эти пухлые розовые губки! Кейтаро даже боялся себе представить ту дьявольскую силу, что имели над ним эти сводящие с ума губы несносной Узумаки.       — Глупенькая, — он едва слышно усмехнулся и, вновь придвинувшись к ней ближе, притянул блондинистую голову к своей груди, — для меня ты никогда не станешь обузой, а та царапина, что я получил на миссии, затянулась быстрее, чем я дошёл до госпиталя…       — Но… — Он приложил палец к её губам, останавливая всякую попытку возразить.       — Согласись, упрямая девчонка, что мы отличная команда. По статистике мы не провалили ни одного нашего задания.       — Это больше твоя заслуга, Кейто. Без меня тебе было бы намного проще…       — Неправда, — недовольно перебил её Кейтаро. — Без тебя я бы точно провалил больше половины заданий. — Его ладони стали успокаивающе поглаживать золотистые локоны принцессы. — Когда же ты наконец поймёшь, что это наша заслуга, что мы идеальная пара, Мидо! Твой бьякуган, специализирующийся на слежке, и мой шаринган, атака и защита, прекрасно дополняют друг друга.       — Но я не хочу, чтобы в схватке ты думал о моей защите, Кейтаро. Подтяни хотя бы мою оборону, о большем я и не прошу. — Она умоляюще посмотрела на него, а затем неожиданно лукаво добавила: — Если хочешь, я могу называть тебя сенсеем.       — О, Мидо, прекрати. — Джонин раздражённо отвернулся от неё.       — Ну пожалуйста, Кейто-сенсей, потренируйте меня, я буду послушной-препослушной!       Челюсти Хаттори неосознанно сомкнулись в попытке «не сломаться» под натиском уговоров сидящей рядом особы, но это было более чем трудно, а точнее сказать, просто невозможно.       — Кейто-сенсей, ну я очень-очень прошу. — Упрашивающий взгляд Мидори всё-таки добил джонина окончательно, и непоколебимая воля моментально дала глубокую трещину.       — Чёрт возьми, Узумаки, ты уболтаешь кого угодно! — сердито проворчал Кейтаро и торопливо поднялся на ноги. — Но учти, на твои уговоры я больше не поддамся и тренирую тебя в последний раз, понятно? — Он также помог встать своей улыбающейся во все тридцать два белоснежных зуба мучительнице и возмущённо мотнул головой. Настырная, до невозможности настырная девчонка!       — Хорошо-хорошо, Кейто-сенсей, — пропела напоследок Мидори, получая в ответ лишь негодующее цыканье.       — В таком случае отработаем твои навыки создания барьера из чакры, согласна? — Кейтаро деловито отошёл на несколько шагов назад и слегка размял затёкшие мышцы плеч и ног.       — Конечно, — с готовностью отозвалась та, стягивая длинные густые волосы в аккуратный пучок на затылке.       — Так, Мидори, послушай меня, если вдруг моя атака ранит тебя и по каким-либо причинам я этого не замечу, ори не своим голосом, ты это умеешь, — назидательно произнёс джонин, перед тем как начать занятие, а потом, тяжело вздохнув, поинтересовался: — Ну что, готова?       Мидори решительно кивнула и в тот же миг активировала бьякуган, принимая оборонительную стойку.       — Ну тогда… начали, — рыкнул он и резко рванул в сторону, попутно складывая необходимые печати и применяя технику огненного феникса — несколько шаров пламени тут же устремились в сторону куноичи. Секундная концентрация — и чакра куноичи вышла за пределы её тела, на мгновение преобразовавшись в прочный барьер, несокрушимый для подобной атаки, а спустя миг он пропал так же неожиданно, как и появился.       — Молодец, но тратишь слишком много чакры, — сдержанно подвёл итог джонин, продумывая дальнейшие действия.       — Чакры у меня ещё предостаточно! — отслеживая молниеносные передвижения Хаттори своим додзюцу, упрямо не согласилась Мидори и, словно бы в подтверждение своих слов, сосредоточила всю чакру у себя в ладонях, постепенно придавая ей очертания львиных голов. — Нападай! Чего ждёшь?       Ничем не обоснованная самоуверенность лишь вызвала в Кейтаро очередной приступ негодования, ведь он-то прекрасно осознавал, чем могла грозить такая неконтролируемая трата собственной энергии, но доказывать это именно сейчас было бы в высшей степени неблагодарным делом. Невзирая ни на что, несносная Узумаки всё равно пыталась бы всеми силами отражать его атаки в стремлении доказать ему, что может защищаться самостоятельно. Единственное, что он мог сейчас сделать полезного, так это быстро одержать победу над непокорным созданием и тем самым не дать ей потратить последние силы. И слава Богу, он знал, как добиться победы!       Стремительным движением Кейтаро оказался подле неё и, активировав шаринган, поймал возлюбленную в плен своего гендзюцу. Вообще-то, его план был весьма прост и не претендовал на излишнюю оригинальность, заключаясь лишь в том, чтобы одолеть своенравную девчонку слабым разрядом чидори, в то время как она пыталась бы бороться с его же собственной иллюзией. Поэтому, увидев, что взгляд куноичи стал более рассеянным, а блоки защиты смертельно неточными, он не сдержал победную ухмылку, хотя подобная уязвимость невольно и напрягла его. Он нарочито медленно активировал чидори, мысленно уже ликуя и пожиная лавры своего же триумфа, и так же демонстративно медленно подошёл к ней в предвкушении скорой развязки их сражения, когда совершенно внезапное «мягкое касание» загорелой ладони безжалостно отбросило его на несколько метров назад и болезненно впечатало в прилегающую к поляне скалу. Кейтаро приглушённо вскрикнул, но больше от неожиданности, нежели от боли, и, рухнув наземь лицом вниз, так и остался лежать неподвижно.       — Я давно научилась противостоять твоему гендзюцу своим бьякуганом, наивный, — торжествующе произнесла Мидори, но, видя, что тот не спешил подниматься на ноги, так и оставаясь без движения, сразу же насторожилась. — Эй, Кейто, ты как? — Никакого отклика со стороны возлюбленного не последовало, что заставило её буквально замереть на пару секунд от неимоверного страха, мигом закравшегося к ней в душу острыми когтями. — Кейтаро!        На ватных ногах она подбежала к нему и, упав на колени, боязливо потеребила его за плечо. Подступившие к горлу слёзы уже мешали полноценно вздохнуть, а тот хаос, что царил у неё в голове сейчас, мешал адекватно мыслить в сложившейся ситуации, ведь… Если с ним что-нибудь случится, то и она долго не проживёт!       — Кейто… — Мидори попыталась перевернуть возлюбленного лицом кверху и дрожащим пальцами стянуть с него маску, но… Резкий рывок — и она уже была прижата к земле нависающим над ней джонином.       — Я победил. — Его руки прочно зафиксировали запястья принцессы, не давая той и малейшей возможности вырваться из крепкого захвата холодных ладоней, а губы растянулись в самодовольной улыбочке.       — Идиот, я так испугалась! — заголосила куноичи, начиная остервенело вырываться из его объятий. — Это нечестно! Я думала, с тобой что-то случилось! Отпусти!       — В бою, Мидо, все средства хороши, так что извлеки из этого урок и просто признай меня победителем, — поучительно проговорил Кейтаро и, перекинув её тонкие запястья в одну ладонь, освободил свою правую руку.       — Я признаю тебя бессовестным обманщиком, не больше, — выразила свой протест Мидори, но тот не придал этому особого значения, пытаясь усмирить лягающиеся ноги своей белокурой бестии.       — Когда ты злишься, то неимоверно хорошенькая, ты знаешь об этом? — с напрягом в голосе произнёс Хаттори, всё ещё воюя с парой стройных ножек.       — Отпусти меня! Добе! — раздосадованно кричала она, когда джонин, кое-как переместив свою маску на висок, приблизился к её лицу.       — Ты правда хочешь, чтобы я тебя отпустил? — с немалым удивлением прошептал Кейтаро, безотрывно глядя ей в глаза. — Если ты этого действительно хочешь, я отпущу. — Он слегка усмехнулся, а затем, словно бы дразня, приблизился к разрумяненной от ярости щёчке возлюбленной. Вереница едва ощутимых поцелуев максимально быстро возымела необходимый эффект, и сопротивление моментально прекратилось.       — Кейто, ч… что ты делаешь? — Мысли вновь беспощадным образом спутались, и Мидори с трудом смогла вспомнить, из-за чего, собственно, злилась на него пару секунд назад. — Мы же… договорились, что не здесь…       — К чёрту всё, я два дня тебя не видел, — рвано прошептал джонин, не прекращая ласкать тело куноичи, — я так соскучился...       — Но… кто-нибудь… ведь может… — Противостоять с каждым мгновением становилось всё сложнее и сложнее, усугубляясь тем обстоятельством, что за три месяца их регулярных встреч Кейтаро успел досконально изучить все точки тела возлюбленной, что напрочь лишали её возможности ответить ему «нет».       — Мне всё равно, — он устремил на неё шаринган, затянутый поволокой мучительного желания, вынуждая Мидори беспощадно тонуть в этом адском пламени проклятых глаз, и с надломом повторил: — Всё равно, Мидори.       — Ты… ты настоящий извращенец, — проговорила она, беспрепятственно высвобождая свои запястья из плена мужской ладони и зарываясь пальцами в его слегка жестковатые чёрные волосы. — Самый настоящий…       «Хаттори, срочно к Хокаге-сама!» — раздалось в его рабочем наушнике настолько внезапно, что Кейтаро даже непроизвольно вздрогнул от неожиданности, а затем замер, не в силах поверить в только что услышанные слова.       «Только не сейчас!» — завопило не своим голосом его подсознание, полностью поддерживаемое разбуянившимися гормонами.       «Только не сейчас…» — болью отозвалось его настроившееся на любовный лад тело.       — Чёрт! — Он сокрушённо уткнулся лбом в плечо ничего не понимающей куноичи и хныкнул от осознания своей сегодняшней неудачливости. — Твой отец, он зачем-то вызывает меня.       — О не-е-ет, — негодующе протянула Мидори, мысленно покрывая отца самыми отменными ругательствами. — Он как всегда не вовремя, даттебайо.       — Угу, — опечалено кивнул джонин, — кажется, всё-таки придётся отложить.       С неимоверным усилием джонин заставил себя подняться на ноги, а затем, протянув ладонь Мидори, помог встать и ей.       — Но надеюсь, что победитель получит свой приз сегодня вечером. — Маленькая искорка надежды мелькнула в его бесстыжих глазах.       — Обманщикам приза не полагается, — не преминула съязвить достопочтенная дочь, но осеклась, когда Кейтаро с силой притянул её к себе и вплотную приблизился к уху.       — Даже таким симпатичным обманщикам, как я? — томно прошептал он, безжалостно ломая остатки былого упрямства капризной принцессы.       — Я приду к тебе в десять, — тихо пробормотала она, ругая себя за такую мягкотелость, но при этом лишний раз убеждаясь, что противиться воле Учихи было абсолютно бессмысленным занятием, — но только потому, что ты симпатичный.       Кейтаро негромко рассмеялся и подарил Мидори мимолётный поцелуй в её вздёрнутый аккуратный носик.       — Я люблю тебя, — чуть слышно проговорил он и, на секунду припав к её губам своими, вернул маску на законное место.       — Я тебя тоже, — прошептала она, но джонин уже скрылся из виду.

***

      — Наруто-сама, вызывали?        Шестой оторвался от своих бумаг и перевёл суровой взгляд на стоящего в дверях шиноби.       — А, Хаттори, да-да, проходи. — Он коротко кивнул ему и, сцепив ладони в замок, стал пристально наблюдать за каждым движением джонина, от чего тот немного стушевался и нутром почуял неладное.       Кейтаро несмело зашёл внутрь и осторожно прикрыл за собой массивную дубовую дверь в неосознанном стремлении оттянуть предстоящий разговор.       — Как прошла миссия? — неожиданно участливо начал Наруто, растягивая губы в приветливой улыбке, что вконец сбило Хаттори с толку, заставив его судорожно сглотнуть: что-то здесь явно было не так. Определённо, здесь имелся какой-то подвох, ведь раньше Хокаге никогда ему так не улыбался, а уж тем более не любезничал.       — Миссия успешно завершена. Она заняла сорок семь часов и пятьдесят минут, раненых и погибших нет, — отчеканил он самым официальным тоном, на какой только был способен.       — Ну-ну, Хаттори, зачем же ты так официально? — Хокаге откинулся на спинку своего рабочего кресла и псевдоукоризненно помотал головой. — Хм, вообще-то, я тебя вызвал совершенно по другому вопросу, он не касается миссии, он касается моей дочери.       «Ками-сама…» — в горле Кейтаро моментально пересохло, а сердце, ускорив свой ритм до смертоносного уровня, заставило его предусмотрительно отступить.       — Понимаешь ли, — Наруто с полминуты молчал, нервно постукивая пальцами по столу и исподлобья глядя на юношу в стремлении подобрать правильные слова, но, так их и не найдя, негодующе протянул: — А-а-а-а, скажу как есть, — он нервозно сжал подлокотники кресла и вновь пронзил Хаттори каким-то чересчур странным взглядом, — мне кажется, у Мидори кто-то появился. — И всё-таки не удержался от восклицания: — Ох, вот чует моё родительское сердце, что образовался какой-то хмырь, который запудривает мозги моей бедной наивной дочери!       «Я — покойник», — инстинкт самосохранения вынудил Кейтаро сделать ещё один шаг назад, поближе к двери.       — Хаттори, — стремительным движением Наруто поднялся, на что джонин, невольно вздрогнув, панически вжался в стену спиной, — вы ведь с Мидори вроде как сдружились, да?       Осознание того, что он вне подозрений, пришло к нему как-то совсем запоздало, поэтому Кейтаро лишь испуганно кивнул Шестому в ответ.       — Она, кажется, доверяет тебе, да? — Наруто поспешно обошёл рабочий стол и направился прямиком к молодому Анбу.       — Ну… как бы… — промычал тот, покрываясь испариной в судорожных поисках путей к отступлению.       — Не отнекивайся, — сердито произнёс Хокаге, останавливаясь в паре шагов от джонина. — Вы дружите, и это заметно. Даже и не знаю, каким образом ты этого добился, но Мидори доверяет тебе. Она ведь даже брала тебя на концерт Киллера Би, а это, уж поверь моему слову, для неё святое. Моя дочь никого и никогда туда не брала, так что… Просто признайся, что вы сдружились! — Он всё ещё старался сохранять некое подобие спокойствия, но невразумительные мычания Хаттори начинали уже порядком подбешивать.       — Ну… можно и так… сказать… — а в мыслях было одно: бежать как можно скорее и желательно дальше!       — Вот именно поэтому-то я тебя и вызвал. Раз уж вы друзья, то ты просто обязан знать, кто этот парень, так что рассказывай! Не томи, кто увивается за моей Мидори? — Синие глаза Наруто заинтересованно устремились на юнца.       — Я… не… не знаю… — заикаясь, ответил Кейтаро, начиная остервенело мотать головой. Бежать, как же хотелось распахнуть эту чёртову дверь и убежать куда глаза глядят!       — Ой, да брось! — не поверил Хокаге. — Наверняка ты замечал кого-нибудь странного рядом с ней? Или, может быть, она что-нибудь тебе рассказывала? Давай, говори!       — Ни… ничего… не… не рассказывала, — слова с каждой секундой давались всё труднее и труднее.       — Ну же, — Наруто с мольбой посмотрел на джонина, слишком уж по-доброму улыбнувшись ему в следующую секунду, — зачем ты их покрываешь? Обещаю, она ничего не узнает, просто я хочу знать, кто этот молодой человек, вот и всё, — неестественное спокойствие в его голосе только усилило волнение Кейтаро, что спазмом отдавалось в голове. — Ну же, Хаттори, не молчи. Кто это? — Он умоляюще смотрел на него ещё пару мгновений, но, так и не пробив эту стену безмолвия, психанул, начиная сердито отмеривать свой кабинет размашистыми шагами. — Ты просто не понимаешь весь масштаб катастрофы, не понимаешь! Моя девочка стала до невыносимости странной. — Хокаге гневно зыркнул на джонина в стремлении пробудить в нём совесть. — Определённо, всё это как-то очень негативно на неё действует. Она соглашается на любые миссии, практически не спорит со мной, а недавно… — он запнулся, пытаясь сдержать внезапные слёзы беспокойства за свою малютку, — недавно я обнаружил её… на кухне, — снизился до уровня шёпота, — она пыталась приготовить обед, — и всё же вновь не удержался от восклицания: — Обед, Хаттори! Моя девочка пыталась приготовить обед!!! Она сошла с ума, моя дочь точно обезумела! — Шестой обречённо плюхнулся обратно в кресло и обхватил свою многострадальную белокурую голову руками. — Я её не узнаю, моей Мидори больше нет. Я теряю её, а ты абсолютно не хочешь мне помочь вернуть мою девочку!       Да, прав был Кейтаро, когда пытался донести до своей возлюбленной, что готовка и Узумаки Мидори — понятия совершенно несовместимые. Мало того она ему кухню спалила, так ещё и спалилась этим самым перед своим же отцом, пытаясь поднабраться опыта у себя дома. Проклятье!       — Последний раз спрашиваю по-хорошему, Хаттори, кто это? Ты ведь знаешь и не лги мне! — Для пущего эффекта он стукнул по столу кулаком.       — Не… не знаю, — хрипло ответил джонин, неосознанно хватаясь за рукоять своей катаны в безуспешной попытке унять мелкую дрожь ладоней. В ответ на это Наруто лишь яростно взвыл и негодующе отвернулся от нерадивого Анбу к окну, впериваясь невидящим взглядом в окружающий резиденцию пейзаж родной Конохи.       Во дворе играли дети, деревянными мечами и кунаями оттачивая свои боевые умения, вдалеке виднелся базар с его суетной жизнью и орущими во всё горло торговцами, что пытались побыстрей всучить свой товар проходящим мимо жителям, а он ничего этого и не замечал. Ему было совершенно не до базара или детей, да что там, даже нескончаемое распределение миссий и отчёты теперь уходили на второй план, когда его с каждым днём всё сильнее и сильнее затягивало в болото какой-то всепоглощающей безнадёжности, депрессии и переживаний.       Кажется, его сразил недуг, имя которому - отеческая ревность.       — Наверное, это Хару, — задумчиво произнёс Наруто, скрещивая руки у себя на груди. — Хината мне что-то говорила про этого мальчишку, да только я значения не придавал, хм. — Он нервно постучал указательным пальцем себе по плечу и не менее задумчиво добавил: — Хотя за последние месяцы я ни разу не видел свою дочь в обществе этого… — Внезапная догадка, что стрелой пронзила взволнованное сознание, заставила его на мгновение затаить дыхание, а затем, поражённого подобной мыслью, медленно развернуться к Кейтаро.       Безусловно, такое предположение являлось на все сто процентов абсурдным, но ведь, если по-честному, рядом с Мидори постоянно околачивался только один шиноби, и это, вне всяких сомнений, был именно… Хаттори?       Пристальный взгляд, устремлённый на него, и непонятное выражение лица Шестого — то ли гнева, то ли озадаченности — очень явственно показали джонину, что Наруто…       «Понял…» — с ужасом заключил Кейтаро, мысленно уже готовясь к самым страшным пыткам разъярённого джинчурики, однако же, на его огромное удивление, тот лишь негодующе помотал головой и тут же отвёл свой взгляд в сторону.       Наруто мысленно усмехнулся и даже немного поругал себя за подобные бредовые идеи, ведь кто, как не он, знал об извечной фобии физических дефектов у своей дочери. Несомненно, его малышка была достаточно доброй девочкой, но не настолько уж самоотверженной, чтобы влюбиться в парня, изуродованного несчастным случаем. Нет, это определённо не Хаттори! Определённо, даттебайо!       — Наверное, всё же Хару, — пробормотал он, нервозно сжимая ручки своего кресла. — Наверное, всё же… Чёрт, мне надо знать точно! — не сдержался Наруто и тут же махнул юноше ладонью, безмолвно приказывая подойти, на что тот, сделав пару нерешительных шажков вперёд, с осторожностью приблизился к Хокаге. — Так, Хаттори, я поручаю тебе совершенно секретную миссию самого наивысшего ранга. Суть задания: выяснить, кто этот молодой человек, а затем как можно скорее доложить мне. — Шестой на пару секунд выпал из реальности, грозно уставившись на молодого шиноби, но на самом же деле утопая в своих нерадужных мыслях о потенциальном зяте. — И ещё, если не добудешь мне информацию, то обещаю, я шкуру с тебя спущу, понял меня?       — Д-да, Хокаге-сама. — Вот так да! Вот так дилеммку предстояло решить последнему из клана Учиха! Хотя если призадуматься, то при любом раскладе он умер бы от руки разъярённого джинчурики, тогда какая разница?       — Вот и славненько! — Наруто зловеще улыбнулся и как-то маниакально сверкнул своими глазами, отчего Кейтаро стало совсем не по себе.       — Дорогой, к тебе там… — Вошедшая в кабинет Хината, волею судьбы исполняющая на данный момент функции личного секретаря своего супруга, тут же остановилась как вкопанная и мгновенно покраснела, увидев, что муж в кабинете находился не один. — То есть… Я хотела сказать, Хокаге-сама, там… — она очень не любила проявлять свою неучтивость к главе деревни при его подчинённых и поэтому несказанно смущалась в таких ситуациях, хотя о том, что она — жена Хокаге, естественно, знала абсолютно вся Коноха, — прибыл советник Скрытого Камня. Пропустить?       Наруто перевёл недоумённый взгляд на стоящую в дверях жену и коротко кивнул ей, невероятно удивлённый приходом посланника Ивагакуре. Никаких официальных писем от Цучикаге о данном визите он не получал, поэтому немного напрягся, прикидывая причины столь неожиданного появления такого значимого гостя.       Спустя пару секунд его беспокойные раздумья прервал вошедший в кабинет мужчина средних лет с абсолютно неприметной внешностью и с протектором шиноби Камня на лбу, которого Кейтаро, впрочем, моментально узнал, ведь это был не кто иной, как Кентари — верный слуга Кина.       — Приветствую вас, Хокаге-сама! Меня зовут Кентари Сатору, я посол Скрытого Камня. — Он слегка поклонился в знак своего почтения к главе Листа, а затем перевёл взгляд на стоящего рядом Анбу, и хоть он не видел его уже довольно-таки долгое время, сразу же узнал его. — А-а-а, Хаттори-кун, приветствую и вас тоже. — Кентари доброжелательно улыбнулся ему и протянул ладонь для приветственного рукопожатия, на что джонин тут же обхватил его руку своей и намеренно пропустил через неё слабый разряд тока. Ни этот человек, ни тем более его нежданный визит в Коноху ему абсолютно не нравились.       — Ой, — тот резко отдёрнул свою руку от джонина и недобро смерил юношу взглядом, — ваша чакра всё так же опасна, молодой человек.       — Извините, я не хотел, — процедил сквозь зубы Кейтаро, с трудом подавляя ухмылку злорадства, что предательски рвалась откуда-то изнутри. — Это особенность моей чакры, ничего не могу с этим поделать.       — Кхм, — Наруто наигранно кашлянул с целью привлечь к себе внимание, что, в принципе, ему тут же удалось. — Чем обязан, Кентари-сан? Насколько я помню, от Кина-сама не приходило никаких писем о вашем приходе.       — Да, это так, Наруто-сама, наш Цучикаге не присылал никаких официальных писем, потому как мой визит носит скорее неофициальный характер. Дело в том, что я пришёл за Мидори-химе.

***

      — Мидори-тя-я-ян! — услышав вопль Инузуки, Мидори лишь недовольно закатила глаза, хотя причиной её раздражения был вовсе не Хару, а нестерпимое желание оказаться в объятьях своего возлюбленного.       Впервые за всё это время ей абсолютно не хотелось праздновать годовщину образования команды номер двенадцать, но придумать подходящую отмазку для своего отказа, увы, так и не смогла.       — Хару, зачем же так орать? — Она не успела договорить, как уже была подхвачена сильными руками своего сокомандника.       — А мы тебя везде искали. Где ты была? — Широкая улыбка собаковода вывела куноичи из состояния внезапного ступора и заставила прямо-таки задохнуться от нахлынувшего на неё возмущения. Никто, кроме Кейтаро, не смел дотрагиваться до неё! Никто!       — Не твоё дело! Отпусти, болван! — заголосила Мидори, начиная колотить плечи Инузуки своими кулаками. — Отпусти, кому говорю!       — Эй, хватит! — заорал в ответ Хару, кое-как уворачиваясь от целенаправленного удара в голову. — Ненормальная, что я тебе такого сделал-то?       — Отпусти меня, придурок!       — Сама дура! — Инузука резко отпустил её, и она только каким-то чудом не расшибла свою пятую точку.       — Хару, перестань. — Стоящий рядом Акено обхватил талию напарницы рукой, вернув той равновесие. — Сегодня же наш день, давайте дружелюбнее.       — Ха! — Хару сложил руки на груди и сердито отвернулся от друзей. — Если со мной будут дружелюбнее, то и я в долгу не останусь!       — Не надо было меня лапать, — буркнула в своё оправдание Мидори, немного раздосадованная подобной грубостью сокомандника.       — Да бросьте вы, ребята…       — А ему ты лапать себя позволяешь?! — неожиданно рыкнул Инузука, пронзая Мидори яростным взглядом. — Тому уроду, что постоянно крутится возле тебя?!       Бьякугановый глаз куноичи нервно задёргался, а дыхание перебилось мощным взрывом смущения с примесью гнева.       — Что за бред ты городишь?! — неистово прокричала она, покрываясь ярко-пунцовыми зудящими пятнами. — Он… он не урод! И он… не лапает меня! Мы… мы просто дружим! — продолжила куноичи, на что Хару лишь едко усмехнулся.       — Ты можешь это ему рассказывать, — он ткнул в Акено указательным пальцем, — можешь Ренне-сенсей, да хоть всем в Конохе, но меня… — непрекращающиеся сомнения и догадки, что мучили его уже который месяц подряд, застряли в горле огромным комом ревности и боли, — меня ты не обманешь, Мидори.       Мидори не нашла, что ответить, ведь то, как смотрел на неё Хару, то, какой взгляд у него был в данную секунду, невольно заставляло ощущать что-то похожее на чувство… вины?       — Ты… бредишь, — судорожно сглотнув, прошептала она, но слишком неуверенно, чтобы развеять все опасения Инузуки.       — Ребята, ну хватит вам. Ренна, наверное, уже ждёт нас. — Яманаке абсолютно не нравилось поведение друзей, однако же он прекрасно понимал обоих. В какой-то степени он даже оправдывал Хару, ведь новенький Анбу действительно частенько околачивался возле Узумаки, но и напарницу свою он понимал не меньше, ведь если она выбрала того парня, то вправе ли они были осуждать её выбор?       — Да, Акено, пойдём, а Хару пусть успокоится для начала и прекратит нести всякую чушь! — вернув себе былую невозмутимость, Мидори развернулась на пятках и собиралась уже двинуться в сторону дома Акаде, когда путь ей преградил один из подчинённых отца.       — Мидори-химе, вас вызывает Хокаге-сама.       Достопочтенная дочь непонимающе остановилась и пару раз изумлённо похлопала ресницами.       — Папа? Зачем? — удивлённо спросила она, неимоверно озадаченная вызовом родителя, на что не располагающий подобной информацией шиноби лишь пожал плечами в ответ. — Хм, ну что ж, мальчики, идите без меня, а я подойду позже…       — Я так и знал, Мидори, так и знал! Ты только и ищешь повод, чтобы не находиться в нашей компании. Мы для тебя ничего теперь не значим. Команда Акаде стала для тебя не более чем пустой звук! — сердито воскликнул Хару и, яростно сплюнув на землю, не оглядываясь, направился к дому сенсея.       — Дурак, — буркнула куноичи, глядя вслед удаляющемуся сокоманднику, — я просто узнаю, что папе от меня нужно, и приду. — Она развернулась к Акено в неосознанном стремлении доказать ему, что слова Хару — неправда.       — Обещаешь? — немного жалобно спросил Яманака и едва ощутимо стукнул её по плечу. — Мы просто скучаем по тебе, Мидори. Мы редко тебя видим и скучаем, понимаешь?       — Да, Акено, понимаю. Я приду, обязательно. — Она растянула свои губы в широкой улыбке. — Даю слово Узумаки!

***

      — Пап, можно? — Мидори приоткрыла дверь и просунула белокурую голову в образовавшуюся щель, невольно скосив взгляд с отца на стоящего рядом возлюбленного. Так, если Кейтаро был всё ещё здесь, то не означало ли это, что отец догадался об их отношениях?       «Вот же чёрт!»       — Да, Мидори, проходи, — отозвался Наруто и, дождавшись, когда та войдёт в кабинет, озадаченно кивнул в сторону посланника Камня. — К тебе тут гости пожаловали.       — Гости? — Она тут же непонимающе обернулась и не без удивления воскликнула: — Кентари-сан?!        Уж кого-кого, а этого приспешника надоедливого Кина она никак не ожидала увидеть в резиденции Хокаге. Одно только радовало: отец явно оставался в благоговейном неведении всех аспектов её личной жизни.       — Здравствуйте, принцесса Мидори, рад снова видеть вас. — Кентари поклонился в знак уважения и поспешно продолжил: — Я прибыл сюда, чтобы сопроводить вас в Деревню, Скрытую в Камне.       — Что? — не поняла Мидори, с немалым недоумением глядя на недавнего знакомого.       — Кин-сама очень надеется, что вы не позабыли о своём обещании навестить его. — Тот мягко улыбнулся в стремлении пробудить память о некогда данном принцессой обещании.       — Ах да, точно ведь. — Она почесала затылок и виновато хихикнула, сетуя на свой рано развившийся склероз. — Если честно, то я совсем об этом запамятовала… Хи-хи!       — Мидори, что происходит? — не вытерпел Наруто, сердито уставившись на дочь. — Почему я ничего об этом не знаю? Я Хокаге или кто вообще?       — Пап, успокойся, пожалуйста, сейчас я тебе всё объясню. Мы с Цучикаге познакомились на экзамене в Суне, вроде как подружились… — Её перебил недовольный хмык со стороны Кейтаро, на что Мидори недовольно поджала губки, а затем снова продолжила: — Ну я и пообещала навестить его как-нибудь. Правда, я не думала, что приглашение придёт настолько быстро.       — Кхм, прошло три месяца, принцесса, — вставил своё слово посланник Камня, заслуживая полный изумления взгляд куноичи.       — Неужели? — поражённо воскликнула Мидори. — Неужели прошло целых три месяца? — Странно, но в объятьях Кейтаро они пролетели как одна секунда.       — Да, прошло достаточно времени, чтобы Кин-сама освоился на своей должности и разобрался с важными делами, так что специально для вас, Мидори-химе, он выкроил неделю свободного времени, чтобы познакомить вас со всеми достопримечательностями деревни. — Кентари слегка охрип и от этого закашлялся, но спустя несколько мгновений всё же смог продолжить: — К тому же Пятый очень надеется, что в будущем Мидори-химе станет законным представителем Конохи в Ивагакуре.       Что?! Да чтоб их всех! Ну почему абсолютно все в этом мире стремились сделать из неё дипломата? Почему, даттебайо?!       — Хм, насчёт законного представителя я пока не уверен, в остальном же — ничего не имею против, — Наруто вопросительно глянул на дочь. — Что скажешь, Мидори? — В ответ та лишь неопределённо пожала плечами: отправляться в Иву в ближайшее время в её планы совершенно как-то не входило. — В таком случае сегодня вы отдохните, Кентари-сан, я попрошу свою жену зарезервировать вам номер в гостинице, а завтра мы дадим вам официальный ответ…       — Разрешите возразить, Хокаге-сама, — голос Кентари стал едва заметно подрагивать от появившегося внутри него волнения. — Путь в Иву не близкий, потребуется минимум два дня, чтобы дойти до неё, да и я немного задержался в пути. Понимаете ли, дело всё в том, что через неделю Кин-сама вынужден сопровождать нашего феодала в очень ответственной поездке по стране, поэтому… Смею ли я выразить надежду на наше сегодняшнее отбытие?       — Хм, — Наруто насторожила подобная спешка, но дать категорический отказ посланнику Камня означало бы поставить Альянс под сомнение. — Мидори, что скажешь? Ты готова отправиться в путь сегодня?       — Пап, я ведь там ребятам обещала, сегодня ведь годовщина, — промямлила она, вконец сбитая с толку такой настойчивостью Кентари.       — Я могу подождать, принцесса, час-другой роли не сыграют. — Его лоб заблестел от выступившей испарины, а в голосе зазвучали отчётливые нотки мольбы.       — Ну, — Мидори тяжело вздохнула, — ладно. — Ответить по-другому она просто не смогла бы, ведь по тому, как сильно нервничал Кентари-сан, можно было сразу же догадаться, что ему здорово влетело бы от Кина в случае её отказа.       — Ну что ж, решено, — подытожил Шестой, разворачиваясь к Кейтаро. — Хаттори, ты тоже собирайся, я назначаю тебя сопровождающим.       Хаттори решительно кивнул, но посланник и тут не смог смолчать:       — Наруто-сама, я прибыл специально для того, чтобы сопровождать Мидори-химе в этом походе. Не беспокойтесь, я опытный шиноби и сумею защитить её в случае опасности.        Наруто и Кейтаро озадаченно развернулись к мужчине, никак не ожидая от него подобной реплики.       Что-то в этом странном Кентари начинало определённо нервировать.       — Хм, я верю вам, Кентари-сан, — нарочито добродушно начал Хокаге, — но мне будет гораздо спокойнее, если с вами пойдёт ещё и мой человек.       — Но это излишне, уверяю вас.       Наруто уже откровенно начинали раздражать постоянные возражения иностранного шиноби, но статус обязывал сдерживаться, пусть и из последних сил.       «Я не буду раздражаться, я буду вести себя как Хокаге. Я приду домой и съем огромную порцию рамена, а сейчас я досчитаю до десяти и… успокоюсь, даттебайо! Раз, два, три, четыре… а, чёрт!»       — Кхм, скажите, Кентари-сан, у вас есть дети? — неожиданный вопрос со стороны Хокаге заставил Кентари непроизвольно вздрогнуть и судорожно сглотнуть.       — Да, Хокаге-сама, у меня есть дочь.       — Тогда… Тогда вы просто обязаны меня понять. Я не отпущу Мидори одну, как бы я ни доверял вам и Кину-сама.       По виску посланника побежала огромная капля пота, а в горле мучительно пересохло. Он, конечно же, предполагал, что переговоры будут не простыми, но никак не думал, что настолько.       — Я… понял и, конечно же, абсолютно с вами согласен, но… — «Да сколько же можно, даттебайо?!» — Хаттори-кун не сможет отправиться в Иву вместе с нами, уж простите. К сожалению, вход в Ивагакуре для него закрыт.       — Что?! Почему?! — неимоверно возмутился Кейтаро, не понимая, чем мог заслужить подобный статус нежелательной персоны.       — Поверьте, я ничего против вас не имею, Хаттори-кун, — затараторил посол, будто бы оправдываясь; его ораторских способностей явно начинало не хватать. — Но согласитесь, в нашу прошлую встречу вы вели себя не совсем подобающе с Цучикаге. При всём своём великодушии Кин-сама терпеть не может неучтивости, поэтому для вас вход в Иву закрыт…       — Да что это за бред?! О какой неучтивости вы говорите?! — перебил Кейтаро, даже не дослушав того до конца. И пусть он прекрасно понимал, о чём толковал Кентари, его неимоверно возмущал подобный запрет.       — Так, Хаттори, снизил тон на пару октав. — Наруто дал знак джонину замолчать и перевёл серьёзный взгляд на гостя. — Хорошо, раз уж такая ситуация, с Мидори пойдёт Хатаке Какаши. Я надеюсь, для советника Конохи вход в Иву всё же открыт.       — Э-э-э, да, конечно, да. Почту за честь познакомиться со знаменитым Копирующим ниндзя.       — Ну что ж…       — Нет! — крик раздался настолько внезапно, что Наруто, Кентари и Мидори невольно вздрогнули и в изумлении устремились на молодого Анбу. — Какаши-сенсей никуда не пойдёт! С Мидори пойду я, а если вашему Цучикаге что-то не нравится, то это его проблемы! — Кейтаро с трудом сдерживал ту ярость, что давно уже жгла глаза шаринганом и полностью отключала его здравомыслие.       — Хаттори, да что с тобой сегодня? — поразился Хокаге, не в силах поверить, что тот тихий, до невозможности исполнительный шиноби, коим и являлся Хаттори, посмел выдать столь непочтительную реплику в сторону столь значимого гостя.       — Либо Мидори идёт со мной, либо она вообще никуда не идёт, Наруто-сама! И это не обсуждается!       Впервые за одиннадцать лет своего правления в Листе Наруто слышал подобный тон от подчинённого. В первую секунду ему даже подумалось, что он ослышался или же от извечного недосыпа у него развились слуховые галлюцинации, не меньше!       — Прости, что ты сказал? — неверяще переспросил Шестой. — Ты хоть понимаешь, кому дерзишь? — Гнев, что уже клокотал, бурлил в крови, грозился вырваться за пределы его тела, окутав джинчурики демонической чакрой.       — Я сказал, что…       — Хаттори, заткнись!!! — Мидори и сама испугалась собственного вопля и трёх пар глаз, что мигом устремились в её сторону. Она неосознанно сделала шаг назад и шумно сглотнула. — Ахах, чего это я разоралась-то? — Нервно почесала затылок и виновато улыбнулась. — Папа, подожди секундочку. Я сейчас всё улажу, ахахах. — Куноичи подлетела к ошеломлённому Кейтаро и, остервенело схватив того за руку, со звонким смехом выбежала из кабинета отца.

***

      Она с силой затолкала его в какое-то подсобное помещение, до потолка забитое различными папками с отчётами и скудно освещённое единственным, кое-где заколоченным окном, и, зайдя следом, с грохотом захлопнула дверь.       — Ты… Ты рехнулся, Кейтаро! — обернувшись к нему, проорала Мидори, в ужасе обхватывая свои виски ладонями.       — Это не я рехнулся, а твой отец! — в ответ прокричал джонин и, не придумав ничего лучше, яростно сорвал с себя маску и со всей силы приложил её об стену. Маска звонко отскочила от бетонной поверхности и только чудом не разлетелась на миллионы мельчайших щепок.       — С папой могу спорить только я, и то лишь потому, что могу вовремя остановиться! Он ведь джинчурики, ты что, забыл? — Куноичи впервые видела Хаттори в таком состоянии, и это её пугало не меньше, чем его безрассудное поведение в кабинете Хокаге.       — Да мне плевать! Плевать, Мидори! — Он неистово пнул пару раз всё ту же многострадальную стену ногой, а затем, резко усевшись на низкий подоконник, обхватил отяжелевшую голову руками. — Ты никуда не пойдёшь, поняла меня? — раздалось из глубины его своеобразного «укрытия».       — Прекрати психовать…       — Я тебя никуда не пущу! И точка! Иди и скажи своему отцу, что ты никуда не идёшь!       — Да что с тобой такое? Я тебя не узнаю. — Она сделала несмелый шаг вперёд, но спустя долю секунды остановилась как вкопанная, не в силах поверить своему предположению. — Погоди-погоди, ты что, ревнуешь? — поразилась Мидори, невольно расплываясь в ехидненькой ухмылочке. — Да?       Кейтаро поднял на неё недоумённый взгляд, а затем негодующе фыркнул.       — К… — Он даже запнулся от нахлынувшего на него негодования, — конечно, нет! Это… это банальное беспокойство. Просто я прекрасно знаю, что этот Кин будет вытворять, вот и всё!       — Ками-сама, Кейтаро, да ты реально ревнуешь! — не преминула продолжить куноичи, расплываясь в ещё большей улыбке ехидства. Вот это да, до чего же было приятно осознавать, что Кейтаро ревнует!       — При чём здесь ревность?! Просто Какаши-сенсей не сможет помешать этому Кину, когда он вновь… — он захлебнулся своими неутешительными мыслями, — вновь будет дотрагиваться до тебя, — голос стал необыкновенно тихим и в какой-то мере жалобным.       — Кейто…       — Мысли об этом убивают меня, Мидо. — Руки обессиленно опустились, и плечи понуро последовали за ними. — Это и есть ревность, да? — Хаттори устремил на неё полный немого отчаяния взгляд и тяжело вздохнул.       — Добе! — Кто бы мог подумать, что Кейтаро, такой отважный, красивый и уверенный в себе шиноби, мог быть и таким: потерявшимся, ревнующим. — Ты самый настоящий добе. — Мидори подошла к нему вплотную и, зарывшись пальцами в темноволосую шевелюру, прижала его голову к своему плечу. — Глупенький, если этот Кин дотронется до меня хотя бы пальцем, то, обещаю, он отведает моего «мягкого касания».       — Ничего ты ему не сделаешь, — по-детски пробубнил джонин, обхватывая её талию руками и ещё сильней прижимая куноичи к себе, — он ведь Цучикаге.       — Без разницы. Если будет руки распускать, так накостыляю, что мало не покажется, — улыбнулась Мидори и подарила ему мимолётный поцелуй в щёку.       — Накостыляй ему в любом случае, — проговорил Кейтаро и так же не смог сдержать вымученной ухмылки. — Мне так не хочется тебя отпускать, Мидо, так не хочется. — Он устремил на неё опечаленный взор в попытке переубедить идти в эту чёртову Иву.       — Да брось ты, всё будет хорошо, успокойся, — она обхватила его щёки ладонями, — вот увидишь.       — Мне бы твоего оптимизма, — устало произнёс джонин, вновь утыкаясь лбом в плечо возлюбленной.       — Хм, — неожиданно возникшая в её голове идея показалась Мидори до невозможности привлекательной, — а знаешь, это старый архив, сюда лет пять уже никто не заходит. — Она лукаво улыбнулась и вздёрнула белёсую бровь.       — И что? — не понял Кейтаро.       — Хм, разве победитель не хочет забрать свой приз? — В бьякугановых глазах заплясали бесстыжие чёртики, и джонин невольно покраснел от этого.       — Да твой отец за стенкой, о чём ты думаешь вообще? — Он неосознанно отодвинул куноичи от себя подальше в стремлении образумить бессовестную девчонку.       — Откуда такая скромность? Час назад ты был более смел! — Её рука приподняла его водолазку и беззастенчиво пробежалась пальчиками по любимым кубикам пресса.       — Мидо, прекрати немедленно! Мне сейчас не до этого, я зол… — Кейтаро осёкся, когда Мидори вновь приблизилась к нему вплотную и, обняв за шею, забралась непокорной рукой за ворот. — Мидо, кто-нибудь ведь может войти, я сейчас серьёзно.       — Я заперла дверь, дурачок, — приблизившись к его уху, прошептала она и, дерзко укусив его за мочку, попыталась справиться дрожащими от нетерпения пальцами с застёжками на защитной экипировке Анбу.       — Мидори, не надо, — чересчур неуверенно протянул Хаттори, послушно поднимая руки, чтобы куноичи смогла стащить с него белый жилет.        — Кейто, мы не увидимся неделю, а может, и больше.       Кейтаро вздрогнул: осознание только что сказанных возлюбленной слов пришло лишь сейчас и больно ударило о джонинский затылок «кувалдой».       Они не увидятся целую… неделю? Ками-сама, неделю?!       Этого аргумента вполне хватило, чтобы юношеский рассудок затмило острое желание ещё раз почувствовать тепло любимого тела, ласки любимых ладоней и дурманящие поцелуи любимых губ.       — Ах, — выдохнула Мидори, когда Кейтаро рывком придавил её к стене и требовательно сжал упругие бёдра своими ладонями, попутно начиная покрывать оголённые ключицы вожделеющими поцелуями.       — Обещай, что не позволишь ему касаться себя, — рвано шептал он, когда куноичи с переменным успехом пыталась расстегнуть пояс на его штанах. — Слышишь, обещай!       — Обещаю, — она задохнулась от лихорадочного блеска шарингана, устремлённого на неё, и лишь приглушённо простонала, когда губы джонина увлекли её в головокружительный поцелуй.       — Почему заперто, даттебайо?       Слишком занятые друг другом влюблённые абсолютно не услышали недовольного возгласа Хокаге, находящегося сейчас по ту сторону двери.       — Люблю… Я люблю тебя… — невнятно бормотал Кейтаро, пытаясь стащить с куноичи оранжевую куртку.       — Я… — Мидори тоже хотела сказать, что любит, что жить без него не может, но… Выбитая с ноги старая деревянная дверь архива заставила все мысли в девичьей голове мигом выветриться куда-то в окружающее пространство.       Наруто даже умудрился ещё что-то проворчать, перед тем как войти и встретиться взглядом с ошалелым бьякуганом своей дочери, из-за чего на пару мгновений воцарилась гнетущая тишина.       — Папа? — Мидори в тот же миг оттолкнула от себя Кейтаро и начала поспешно поправлять на себе одежду, будто бы это могло каким-то образом помочь избежать отцовского гнева. — Пап… Я сейчас всё объясню. — Она отчаянно пыталась найти разумное оправдание всему тому, что увидел её родитель, но все аргументы так и оставались слишком невразумительными.       «Что тут происходит, даттебайо?» — Тот поражённо стоял в дверях со стопкой отчётов в руках и неверяще смотрел на дочь, что поспешно натягивала на себя измятую оранжевую куртку. Его сознание никак не могло объяснить ему: что здесь, собственно, происходило, пока он пытался открыть эту грёбаную дверь?       Мало того, что его довёл до белого каления зарвавшийся неизвестно с чего юнец, так ещё и папки с отчётами пришлось относить самому, ибо все разом куда-то подевались, да ещё и в старый архив по причине того, что новый был забит подчистую, а он — Хокаге, у него и так дел много… Но теперь всё это казалось ему такой ерундой!       Ведь то, что он сейчас видел перед своими глазами, ту картину, что развернулась перед ним в данный момент, являлось прямо-таки апогеем его сегодняшних переживаний.       Нет, этого просто не могло быть! Это было неправдой! Он просто не мог увидеть свою Мидори, нежащуюся в объятьях…       «Хаттори?!»       Юноша, конечно, стоял к нему спиной, и понять было слишком трудно, учитывая плохую освещённость помещения, но тот голову давал на отсечение, что это был именно Хаттори.       Это был именно он, даттебайо!       — Папа, успокойся, пожалуйста, и вспомни, что я уже взрослая, — испуганно запричитала Мидори, видя, как взгляд отца постепенно наливался кровью, а тело покрывалось языками пламени демонической чакры. — Папа…       — Мидори, моя маска! — Кейтаро судорожно застёгивал свои штаны, которые предательски не подчинялись его дрожащим рукам, и проклинал всё на свете за то, что поддался соблазну. — Мидо, дай мне маску! Маска, чёрт возьми! — но куноичи абсолютно не слышала любимого, полностью сосредоточившись на разгневанном облике отца.       — Убью, — только и смог прорычать Наруто, перед тем как устремиться к джонину и, грубо развернув его к себе лицом, дать вырваться на волю своему невыносимому желанию размозжить паршивцу голову.       Ками-сама, он же доверял ему! Доверял этому сучёнышу!       — Папа, не надо! — Мидори в ужасе зажмурила глаза и инстинктивно прикрыла голову руками в стремлении абстрагироваться от того кошмара, что должен был сейчас произойти, однако звука ломаемой челюсти не последовало, и это заставило её боязливо приоткрыть один глаз.       …Наруто стоял неподвижно, так и застыв со взведённым кулаком, и безотрывно смотрел на Кейтаро. Время шло, чакра Девятихвостого постепенно затухала, возвращая ему человеческий облик, а Шестой так и стоял, не в силах скинуть с себя оковы оцепенения.       «Не может быть… — в мыслях моментально пронеслась тысяча вопросов и, как назло, ни одно разумного ответа в закоулках его подсознания так и не нашлось. — Не может быть…»       Это лицо, этот нос, эти губы и… этот шаринган, испуганно взирающий сейчас на него, разбивали вселенную Наруто на тысячи мельчайших осколков и беспощадно рушили все те барьеры, что он пытался возвести годами, чтобы банально не сдохнуть от отчаяния. Сердце остановилось на несколько томительно долгих секунд, отдаваясь нестерпимой пыткой во всём его теле, а в голове зазвучал невыносимый гул отголосков давно позабытого прошлого, которое, как ему думалось до этого момента, наконец-таки отпустило его, но нет же, он как всегда ошибался…       Но как такое могло быть? Как он смог выжить?       Техника подмены? Теневой клон? Техника воскрешения?       Ведь что-то обязательно должно было быть, а иначе… Как объяснить то, что на него сейчас смотрел… смотрел…       — Саске?.. — прохрипел Наруто вмиг побледневшими губами.