Глава 13 "Внутренняя борьба"
16 февраля 2013 г., 15:58
Enemy, familiar friend My beginning and my end Broken truth, whispering lies And it hurts again…* (Red — Fight inside)
— Но… как? — чуть слышно произнёс Наруто, толком и не осознавая, какие только что слова проговорил. Его глаза стали жадно блуждать по таким до боли знакомым чертам лица бывшего сокомандника, ненасытно поглощая каждый сантиметр его проклятого лика, а ладонь, что мгновением ранее развернула джонина к нему, судорожно сжала чёрную материю экипировки Анбу. Нет, не может быть! Ох, как же трудно было в это поверить! Поверить в то, что напротив него стоял… «Саске, — тихим эхом отдалось в его подсознании, от чего все внутренности разом натянулись в тугую струну нестерпимого волнительного трепета. —Это ведь… Саске…» Внезапная улыбка неподдельного искреннего изумления всего лишь на миг, но всё же озарила ошеломлённое лицо Хокаге, а затем пропала так же неожиданно, как и появилась, оставляя взамен лишь горькое послевкусие абсолютного смятения. Ками-сама, да он ведь даже не постарел! Удивительно, но прошедшее десятилетие будто бы и не оказало на Учиху никакого воздействия, благосклонно сохраняя ему всё ту же трогательную юность и очарование прекрасного лица, но как? Как ему это удалось? Ведь он совсем не изменился! Совсем! В то время как его виски уже давно посеребрила едва заметная седина, а в уголках глаз залегли глубокие морщины бесконечных жизненных передряг, Саске так и остался молодым и прекрасным, словно бы опять насмехаясь над ним, заставляя почувствовать себя вновь в чём-то ему проигравшим. «Так неужели… он… жив?» — или же это было лишь шуткой, жестокой шуткой его больного воображения? — Пап, — Мидори пришла в себя первая и, стараясь не делать каких-либо резких движений, сразу же попыталась плавно опустить взведённый кулак отца, на что нервно сжатая ладонь Хокаге мгновенно поддалась, покорно следуя напору миниатюрной девичьей руки. — Папа, пожалуйста, выслушай меня. Она отчаянно не понимала, как же ей сейчас поступить, какие единственно верные слова подобрать и как, наконец, вывести своего непутёвого родителя, имеющего склонность появляться в самые неподходящие моменты, из этого пугающего состояния безмолвного оцепенения. Никогда прежде она не видела его таким, и от этого становилось ещё страшнее. — Это, — Мидори нервно сглотнула, ощущая неприятную сухость в своём горле, — это не Саске, — произнесла тихо и растерянно, тут же замолчав, не решаясь продолжить. Шестой невольно вздрогнул под воздействием ужасающих слов, что резанули по барабанным перепонкам, словно кинжалы, и перевёл непонимающий взгляд на дочь. — Не Саске? — неосознанно повторил он, не в силах подобрать другого разумного объяснения всему увиденному. — Нет, пап, это не Саске. — Куноичи кинула мимолётный взгляд на застывшего в недоумении возлюбленного, а затем вновь повернулась к отцу. Она была не уверена в правильности своих намерений. Абсолютно. И в том, стоило ли ему вообще знать всю правду о Хаттори, тоже. Но, с другой ведь стороны, к чему было создавать ненужные интриги, способные лишь усложнить ситуацию в миллионы раз? — Кейтаро, он… — голос моментально осип, выдавая её зашкаливающее беспокойство. — Он его… — «Говорить или нет? Ками-сама, говорить или…» — …сын. Я его… сын, — внезапно даже для самого себя произнёс Кейтаро своими севшими от волнения связками, но отчего-то интуитивно всё же понимая, что поступил сейчас совершенно правильно, признавшись во всём стоящему напротив мужчине. — Что? — Наруто тут же припечатал его озадаченным, полным безграничного сомнения взглядом и, вновь ощутимо вздрогнув каждой клеточкой своего тела, в тот же миг отшатнулся от юноши на пару шагов. — Сын?! — не удержался он от восклицания, неуклюже задевая спиной стеллаж с отчётами, из-за чего неустойчивые конструкции стопок в момент пошатнулись и уже через мгновение обрушились на светловолосую макушку бумажным водопадом. Но тот, казалось бы, этого даже не заметил, так и продолжая ошеломлённо смотреть на джонина сквозь падающие листы пожелтевших от времени документов. — Сын? — теперь это прозвучало чересчур тихо и неверяще, с отчётливыми нотками чего-то болезненного и мучительного. «Сын… Саске? — Наруто недоумённо мотнул головой, а затем, с неимоверной силой зажмурившись, остервенело схватился за виски своими дрожащими руками, разрываясь на куски от того тотального непонимания, что обрушилось на него многотонным грузом. —Не может быть…» Сердце застучало как бешеное, грозясь в любую секунду остановиться от небывалого перенапряжения, а в лёгких катастрофически перестало хватать кислорода, предвещая приступ удушья. — Наруто-сама, позвольте… — Кейтаро сделал неуверенный шаг вперёд в надежде, что сумеет сейчас многое ему объяснить, но осёкся, когда Хокаге резко отпрянул от него в противоположную сторону. — У него… у него не было детей… не было, — лихорадочно зашептал Наруто, устремляясь на него обезумевшими глазами и безостановочно качая головой, будто убеждая самого себя в правильности произнесённых им только что слов. — Я бы знал… Я должен был бы знать… Влага, что в конечном итоге всё-таки переполнила его нижнее веко, в следующее мгновение пролилась на полосатые щёки двумя огромными слезами и торопливо побежала вниз, оставляя за собой мокрый след разъедающих сознание печали и страха. — Знал бы, — из последних сил выдохнул он, а потом как-то совершенно не к месту ухмыльнулся, слишком жалобно и чересчур обречённо. — Я, кажется, всё-таки… сошёл с ума, — прошептал Хокаге, слегка покачнувшись от внезапного головокружения и прислонившись плечом к стене, чтобы окончательно не потерять равновесие. — Хм, этого следовало ожидать, — а в голове была лишь одна мысль: уйти. Куда-нибудь. Как можно скорее. Только бы Мидори не видела его таким жалким — до омерзения жалким и беспомощным. — Папа, пожалуйста, — взмолилась куноичи, но тот лишь устало перевёл на неё потускневший взор, безмолвно умоляя остановиться и ничего больше не говорить. И без того было слишком больно, слишком мучительно принимать своё безумство, которое, впрочем, было давно ожидаемо. — Прости меня, — от той неимоверной грусти, что плескалась сейчас в отцовском взгляде, Мидори задохнулась, не в силах выдавить из себя и звука, — прости, малышка, что так и не сумел справиться с этим. Да и как же Наруто мог с этим справиться, когда на протяжении стольких лет он мечтал увидеть Саске… живым. Это было его навязчивой идеей, самой отчаянной мечтой, что в конце концов переросла в настоящее помешательство. Хокаге тяжело вздохнул и, не мешкая больше ни минуты, направился в сторону выхода, чтобы в следующее мгновение, устало опёршись дрожащей ладонью о шершавую поверхность стены, наконец-таки покинуть старый архив, а вместе с ним и двух обеспокоенных влюблённых. — Боже, Кейто, я впервые вижу его в таком состоянии, — Мидори обернулась к возлюбленному, когда Хокаге пропал из поля видимости. — Что же теперь делать? — Я поговорю с ним, — решительно произнёс Кейтаро, нагибаясь за злосчастной маской и сразу же скрывая под ней своё лицо. — Я думаю, что смогу ему многое объяснить… — Нет! — Она схватила его за руку в стремлении остановить и неистово замотала белокурой головой. — Ты вообще видел его состояние? Да он же в полном неадеквате! — Но… — Кейто, он ведь джинчурики! — воскликнула куноичи, не зная, как ещё можно было убедить упрямого джонина в правоте своих слов. — Ты слишком часто забываешь об этом! — Но я ведь действительно могу ему всё объяснить. — Нет, это слишком опасно. Неизвестно, как он отреагирует! — Её пальцы на запястье возлюбленного сжались сильнее. — Обещай мне, что будешь держаться от него как можно дальше. По крайней мере, пока ситуация полностью не прояснится. Кейтаро демонстративно промолчал, и Мидори нетерпеливо дёрнула его за ладонь. — Обещай. Ну же, Кейто! — Ладно, — тихо буркнул он, всё равно толком не понимая, почему не может напрямую поговорить с Шестым, но спорить с Мидори ему хотелось сейчас меньше всего. — Ты пока иди домой и отдохни как следует, а я… — на пару секунд она прикрыла глаза, соображая, что же, собственно, могла сейчас сделать, — я пойду к Какаши-сенсею. Он наверняка знает, как в подобной ситуации поступить лучше.***
Они стояли друг напротив друга на подступах к Конохе, ощущая, как нервно стучали их сердца, разнося оглушающий ритм по затихшей природе, и отчётливо понимая, что сегодня решалось многое. Сегодня. Решалось. Всё. Каждый из них отстаивал свою правду, свои мысли, свою истину, и цели, к которым они так долго стремились, были так же фатально различны. Целью одного было уничтожить, целью другого — защитить. — Саске, прошу тебя, остановись, — Наруто начал первым, вновь ощущая в себе то дикое желание наконец-таки достучаться до сердца бывшего сокомандника, что мучило его уже который год подряд. — Всё это бессмысленно… — Заткнись, — угрожающе прошипел Саске, ни на секунду не отрывая от джинчурики тёмного взгляда. — Не тебе решать, где есть смысл, а где его нет! Он быстро сложил необходимые печати, обхватывая пальцами своё забинтованное запястье, и в тот же миг смертоносное пение чидори резануло по слуху Узумаки, который даже не успел толком заметить, как Учиха молниеносно устремился к нему с единственной потребностью — убить. Убить того, кто мешал ему свершить справедливую месть. Однако Наруто от атаки увернулся, тут же активируя режим девятихвостого. — Уничтожив Лист, ты не вернёшь свою семью обратно! Почему ты не хочешь этого понять?! — Огненные лапы демонической чакры сомкнулись на плечах нукенина в неком подобии пылающего капкана. — Неужели все жертвы Итачи не имеют для тебя никакого значения?! — достучаться, любыми возможными способами до него нужно было достучаться, пока в их сражение не вмешались другие шиноби деревни, пока его негласный договор об этом с Цунаде всё ещё находился в силе. — Не смей! — взревел Саске, размыкая стальные объятья Курамы своим сусаноо и моментально отпрыгивая назад, чтобы увеличить расстояние между ними. — Не смей произносить его имя! — Перестань бороться за эту призрачную справедливость, понятную только тебе одному! Ведь… смерть ни в чём не повинных жителей не принесёт тебе успокоения. Я уверен, что ты это понимаешь, и именно поэтому я верю, что тебя ещё можно спасти, — проговорил уверенно, решительно глядя другу в глаза, постепенно возвращая себе человеческий облик в знак того, что безгранично доверял ему. Доверял, невзирая ни на что. На пару секунд Саске замер, и на какое-то мгновение Наруто показалось, что ему всё же удалось, что он смог пробиться через этот неприступный барьер злобы и ненависти своего сокомандника. — Спасти меня? — удивлённо переспросил тот, с трудом подавляя в себе злорадную усмешку, что щекочущим чувством рвалась откуда-то из груди. — Спасти? Он что, ослышался? Ослышался, или же Узумаки действительно произнёс подобную глупость? — Да. — Белёсые брови непроизвольно нахмурились, реакция нукенина была слишком неоднозначной. — Пока ты не совершил непоправимых вещей, я верю, что тебя ещё можно… — он не смог договорить, так как тишину окружающего пространства, где даже птицы замерли в ожидании исхода грядущего сражения, пронзил зловещий тихий смех. — Ты идиот, — прошипел Саске, всё так же продолжая утробно смеяться, не в силах совладать со своими эмоциями. — Ей-богу, ну как можно быть таким идиотом? — Пусть так, Саске, пусть. Но я дал обещание твоему брату, понимаешь? Я обещал ему, что смогу найти способ вырвать тебя из лап этой проклятой ненависти… — А знаешь, — Учиха перебил его, наконец-таки усмирив свой дикий смех и с угрозой устремившись на бывшего напарника, — я убью тебя последним. Да, я поступлю именно так, для того чтобы ты видел смерть каждого, кто умрёт сегодня от моей руки. Каждого, слышишь меня, Наруто? — его лицо исказила гримаса невыносимого предвкушения. — Может быть, хоть это заставит тебя в конце концов меня возненавидеть. Узумаки вздрогнул, моментально цепенея каждым мускулом своего тела. Слишком уж пугающими были для него слова лучшего друга, слишком уж устрашающими его своим неприкрытым кровавым посылом. — Саске, — выдохнул Наруто, всё ещё надеясь быть услышанным, всё ещё упрямо пытаясь подобрать правильные слова для своего бывшего напарника, когда так не вовремя в кустах, что находились в нескольких метрах от джинчурики и нукенина, раздался приглушённый шорох, на который Учиха среагировал мгновенно. Мощная рука сусаноо с невообразимой быстротой устремилась к источнику шума и уже через доли секунды удерживала в своей ладони дрожащее от испуга маленькое тельце девочки, что по какому-то недоразумению оказалась поблизости от места неминуемой битвы. «Какого чёрта, даттебайо?» — пронеслось в голове у Наруто, когда его взгляд упал на пленённую малышку, по разрумяненным щёчкам которой уже вовсю текли слёзы животного страха. Он ведь просил в срочном порядке эвакуировать женщин и детей! Просил же! Девчушка тихо всхлипнула и так же перевела на джинчурики испуганный взгляд своих карих глазок, словно бы безмолвно умоляя его спасти, спасти её хрупкую и такую недолгую жизнь, из-за чего его сердце ускорило свой ритм до невообразимого уровня в порыве предчувствия чего-то непоправимого. — Зачем она тебе? — с опаской спросил Наруто, но при этом будучи абсолютно уверенным, что Учиха не сможет причинить своей маленькой пленнице никакого вреда. — Отпусти. — Надежда на то, что малышка сразу же окажется на свободе, не покидала его до последнего. — Хм, отпустить? — задумчиво проговорил Саске, окинув девчонку презрительным взглядом. — Я не настолько великодушен, Узумаки, но… Может быть, ты хочешь её спасти? — коварно ухмыльнувшись, поинтересовался он и, не дожидаясь ответа растерянного джинчурики, беспощадно сжал тиски своей клановой техники, без особых усилий сминая податливое девчоночье тельце. Раздался сдавленный вскрик, который чересчур резко оборвался, а затем ужасающий треск ломающихся тонких косточек, что оглушил Наруто своей омерзительностью. — Или же ты всё-таки будешь спасать меня? — Саске с вызовом отбросил искорёженное тело своей жертвы в сторону бывшего сокомандника, и оно с глухим звуком повалилось к его ногам кровавым комом порванной плоти и сломанных костей. Зрачки Узумаки моментально расширились, полностью поглощая синюю радужку обезумевших глаз, а дыхание предательски сбилось из-за отчаянного вопля ужаса, что застрял где-то на уровне глотки. «Нет! Нет!!! Это всего лишь гендзюцу!» — Сознание отчаянно искало другие объяснения всему произошедшему, оберегая Наруто от угрожающего безумия. Из состояния ступора джинчурики вывел душераздирающий женский крик, что раздался совсем неподалёку, а затем он увидел девушку, тенью метнувшуюся в сторону Учихи. Однако же всё, что происходило дальше, он воспринимал с огромным трудом, будто бы наблюдая за событиями, что разворачивались сейчас перед ним, сквозь мутную, поддёрнутую какой-то раздражающей серостью призму. От атакующей куноичи Саске отмахнулся, словно бы от назойливой мухи, безжалостно ударив её тонкое тело могучей рукой сусаноо. Рефлексы сработали безотказно, невзирая на то, что его сознание было практически отключено, и, сделав два огромных прыжка в сторону, Наруто перехватил девушку в полёте, не дав ей с силой удариться о бетонную стену, огораживающую деревню. Наруто без труда узнал её. Молодую куноичи звали Рин или Ренна — отчего-то ему никак не удавалось запомнить точно, — и её клан, клан Акаде, переехал в Коноху совсем недавно, о чём, конечно же, судачило всё селение. Всем было интересно узнать, по каким таким причинам Пятая так стремилась заполучить этот немногочисленный клан, состоящий из одной лишь семьи, в своё полное распоряжение и почему переговоры о их переезде были такими долгими и трудными. Никто толком не понимал, и всем хотелось знать правду, и Узумаки не являлся исключением, но теперь… Теперь, когда маленькой Акаде уже не было в живых… Впервые в жизни Наруто в полной мере осознавал, что всё, не касающееся жизни и смерти, являлось сущей ерундой. Сплошной надоедливой суетой, не достойной и секунды внимания. — Мьяко, — жалобно проскулила Ренна, давясь собственными слезами, когда, оказавшись на твёрдой поверхности земли, джинчурики разжал свои объятия. — Мьяко… Как же ему стало искренне и оттого нестерпимо жаль, что клан Акаде всё-таки дал своё согласие на этот проклятый переезд. — Пожалуйста, держись, — куноичи медленно подползла к искорёженному тельцу сестрёнки, ощущая при этом предательскую слабость в своих коленях, и всё ещё надеялась найти хоть какие-нибудь признаки жизни, упорно отторгая от себя все мысли о её неминуемой смерти, упрямо веря в то, что Мьяко жива. Жива, несмотря ни на что… — Саске… — с трудом выговорил Наруто, переводя на нукенина неверящий взгляд. — Меня уже не спасти, — тихое рычание в ответ, и острая боль от чёрного пламени аматерасу, что в следующее мгновение охватило тело джинчурики… Акаде Мьяко. Наруто до сих пор помнил её застывший взгляд на изуродованном личике, бесчеловечно смятом ладонью сусаноо. Даже сейчас, спустя столько лет, она частенько приходила к нему во снах, сердито качая своей головой и укоризненно глядя ему в глаза. Практически всегда, когда она ему снилась, он чувствовал, как Мьяко безмолвно обвиняла его. Упрекала в своей внезапной и такой мучительной смерти, и лишь иногда она появлялась в его кошмарах с мягкой улыбкой на пухленьких губах, нетерпеливо протягивая к нему свои ручки. Больно. Вспоминать об этом было неимоверно больно. Порой ему даже начинало казаться, что он предпочёл бы тогда умереть, просто сгореть заживо в своей наивной и призрачной вере в добро и не мучиться больше от этой сжирающей его внутренности извечной вины не только перед погибшей девочкой — перед многими, но судьба и тут распорядилась по-своему. На помощь тогда подоспел Девятихвостый, с огромным трудом, но всё же поглотивший часть смертоносной техники своей демонической чакрой, остальную же часть погасил сам Учиха, подтверждая тем самым своё обещание. Ожоги, что успели образоваться при контакте с аматерасу, вытащили из Наруто последние остатки энергии, от чего тот обессиленно повалился на землю, чтобы сквозь вопли и панику, сквозь крики и рыдания медленно прийти к пониманию того, что Саске не врал. Он не врал, когда говорил, что милосердно прикончит его последним, вынуждая становиться безмолвным свидетелем смерти каждого, кто попадался на пути беспощадному мстителю. Второй после Мьяко погибла Ханаби, когда очень неосмотрительно, напрасно понадеявшись на свои силы и умения, ринулась в атаку. Адское пламя, что почти сразу же охватило куноичи чёрными пальцами, поедало её медленно, будто бы наслаждаясь каждым криком и стоном девушки, превращая ещё вчерашнюю красавицу Конохи в обуглившуюся концентрацию боли и страданий. А рядом был Киба, отчаянно что-то кричавший и упрямо пытающийся вырвать свою возлюбленную из лап приближающейся к ней погибели, но рискуя тем самым лишь сгореть вместе с ней, пополнив коллекцию Смерти ещё одним ни в чём не повинным шиноби. Кто-то оттащил его тогда — оттащил от неожиданно замолкшей куноичи, благородно спасая Инузуке жизнь, а её, угодившую в эти безжалостные тиски собственной кончины, так и оставили догорать в своей секундной самонадеянной отваге. Третьей была Куренай, самоотверженно защищающая совсем ещё маленького сына, а потом… Потом их было слишком много, чтобы сознание успевало фиксировать лицо каждого, кто лишался своей жизни по вине… Наруто. Да, именно! По всеобъемлющей вине защитника, что не сумел защитить… Хокаге непроизвольно вздрогнул, с трудом фокусируя свой отрешённый взгляд на огромной трещине в потолке, что расходилась по отбелённому массиву причудливой чёрной паутиной. В тот же миг он ощутил неприятный привкус табака у себя во рту и незамедлительно поморщился от понимания, что снова закурил. Он не держал в руках сигарету вот уже несколько лет, на радость Хинате да и самому себе тоже, но в сложившейся ситуации сдержаться, видать, было слишком уж трудно, чтобы сознание вновь запретило ему задымить. Наруто пару раз недоумённо моргнул, окончательно возвращаясь из мыслей в реальность, а затем непонимающе огляделся, обводя помутневшим взглядом привычную обстановку помещения. Рабочее кресло, на котором он сейчас восседал, стол, шкаф, маленький неуютный диванчик, стоящий в углу, да пара стульев, что примыкала к столу. Хм, определённо, это был его кабинет, но… Как он тут оказался? Шестой невольно нахмурился, совершенно не помня, каким образом дошёл сюда и сколько времени просидел так, бесцельно уставившись в потолок до состояния нестерпимых судорог в области шеи. Час? Два? Сказать было неимоверно сложно, ведь он давно уже потерял счёт тем минутам и секундам, что невозмутимо проплывали сейчас мимо него. Он с отвращением посмотрел на догорающую сигарету, в любую секунду грозящую рассыпаться серым пеплом по рабочему столу, и тут же затушил её о керамическую резную пепельницу, что когда-то подарил Шикамару. Гадство! Учуяв запах дыма, Хината наверняка на него сильно рассердится, потребовав незамедлительных объяснений, но… Чёрт возьми, как же трудно сейчас было соображать! «Это ещё не конец, Наруто. Страдать будут все, и ты в первую очередь…» — последние слова Учихи, сказанные им перед бегством, всплыли в его подсознании совершенно внезапно, отдаваясь гулким эхом в голове и растягивая губы в вымученном оскале. Да, прав был Саске. В первую очередь страдал он, до сих пор страдал и будет страдать, сколько бы времени ни прошло, потому что та вина, всё ещё разъедающая его разум изнутри, и не думала утихать, разгораясь с каждым мгновением всё сильнее и сильнее. Рука сама потянулась за новой порцией табака, и Наруто не стал препятствовать этому дикому желанию вновь закурить. Он тут же сделал глубокую затяжку, как только прикурил, а затем с нахлынувшим внезапно облегчением выпустил белую струю дыма на волю, нехотя ощущая расслабляющее действие никотина и невольно вспоминая, почему же всё-таки остался тогда в живых. Режим отшельника. Он помог ему справиться с изнуряющей болью и набраться сил, для того чтобы в решающем рывке атаковать Учиху, что к тому времени уже истощил практически все запасы своей чакры, и… Он победил. Впервые в жизни Наруто победил Саске, остервенело уложив того на лопатки в порыве мимолётной, абсолютно неконтролируемой ярости, вырывая такую долгожданную победу громким отчаянным криком. Хм, а победу ли он тогда вырвал ценой стольких жизней, или же всё-таки он проиграл? Ответить было крайне сложно, даже сейчас, спустя столько лет. Да и какая, к чёрту, разница, победой то было или поражением, когда при любом раскладе он так и оставался во всём… виноватым! Во всём, что случилось, и перед всеми, кто погиб. И оттого-то и было немного странно, почему многие принимали его за героя, в то время как он, Наруто, являлся самым настоящим обманщиком, что не смог исполнить ни одного своего грёбаного обещания. Почему Коноха направила весь свой гнев лишь на Учиху? И почему люди благосклонно оставили ему жизнь, казнив при этом только Саске? Ведь он заслуживал этого места на эшафоте намного больше, чем запутавшийся в своих жизненных приоритетах нукенин, потому как именно он — да, именно он — не смог, не захотел, не постарался как следует достучаться до озлобленного сердца бывшего сокомандника; не подобрал нужных слов, что сумели бы выцепить его из болота этой проклятой ненависти, а ведь мог бы! Со многими получалось, а с Саске… Именно в этом и заключалась его вина. Именно это и мучило его уже который год подряд. — Эй, братец, что с тобой? — изумлённый голос Конохамару, что раздался практически над самым ухом, заставил Хокаге непроизвольно вздрогнуть и устремить на друга озадаченный взгляд. Вновь погрузившись в свои тягостные воспоминания двадцатилетней давности, он совершенно не заметил, как тот зашёл в кабинет, и поэтому с трудом сейчас соображал, что, в принципе, от него хотел вошедший Сарутоби. — Эй, ты меня слышишь? — Конохамару слегка потеребил друга за плечо, заставив его взгляд медленно, но верно сосредоточиться на нём. — Вернулся уже? — хрипло поинтересовался Наруто, каким-то чудом вспомнив, что тот отлучался в Кири на некоторое время. — Хм, ну как видишь. — Сарутоби недовольно нахмурился и вырвал сигарету из его пальцев, незамедлительно потушив её о глянцевую поверхность пепельницы. — Стоило, значит, мне уехать из Конохи на пару недель, так ты опять закурил. Неужели ты так переживал из-за моего отсутствия? — Слабая улыбка не смогла не тронуть губы Шестого, когда Конохамару, его правая рука и глава военной полиции, состроил моську нескрываемого удивления. «Нет, братец, просто сегодня я окончательно свихнулся», — нестерпимо захотелось ответить ему, а потом наблюдать, как достопочтенный внук в панике бегает по всей резиденции, пытаясь вызвать бригаду медиков. Наверное, это было бы даже забавно… В тот роковой для селения день больше всего пострадал клан Акаде, резко сузившийся до одной-единственной Ренны; клан Сарутоби был на втором месте по числу потерь, превратившись из огромного, некогда могущественного клана огня лишь в жалкое отражение былого величия. И было совершенно непонятно, почему Конохамару возненавидел только Саске, всеми возможными способами добиваясь смерти нукенина, а его, истинного виновника всего случившегося, он до сих пор называл братом, вместо ненависти предлагая верную дружбу. — Наруто! — Дверь распахнулась, и в кабинет влетел обеспокоенный Какаши, вмиг замолчавший при виде главы военной полиции, так некстати вернувшегося из своей командировки в Скрытом Тумане. Уж кто-кто, а Хатаке прекрасно осознавал, что говорить при Сарутоби о Кейтаро — верная смерть последнему. — А-а-а, Какаши-сенсей, — Конохамару широко улыбнулся ему и протянул руку в знак приветствия, — расскажите-ка мне, пожалуйста, что это такое с Наруто? Сидит, курит в одиночестве, явно депрессует. Его опять Мидори довела, да? — Его бровь нервно дёрнулась. «Проклятье!» — мысленно чертыхнулся Копирующий, стараясь совладать со своим внутренним негодованием. По правде сказать, в глубине своей души он всё же немного надеялся, что застанет Наруто в одиночестве, что никто не помешает ему объяснить бывшему ученику множество вещей, которые он просто обязан был знать в сложившейся ситуации, но внезапные гости лишь отодвигали момент разъяснений, и это, в общем-то, его совершенно не радовало. — Кхм, — Какаши прочистил горло, ибо острый спазм мешал полноценно вздохнуть, и мельком взглянул на Хокаге, взор которого всё так же выражал полнейшую отрешённость. И это беспокоило больше всего, ведь он прекрасно понимал, какие мысли сейчас бродили в белокурой голове. — Почему вы так быстро вернулись в Коноху? — как можно более непринуждённо спросил он, вновь устремляясь на Сарутоби. — Я думал, что вы задержитесь в Тумане как минимум на месяц. Цель была проста: очень деликатно выпроводить Конохамару из кабинета и остаться с Наруто наедине. — Я тоже так думал, ведь свадьба как-никак, но Акира… — начал было тот, но его бессовестно перебили: — А что сразу Акира? В кабинет вошёл высокий молодой шатен лет двадцати пяти, довольно-таки приятной, можно даже было бы сказать, броской наружности из-за аккуратной бородки, что очерчивала его мужественный подбородок, и с наигранным укором в тёмно-алых глазах. — Вот только не надо тут говорить, что Акира сбежал от собственной жены! Это абсолютно не так, и через недельку я опять вернусь в Кири. — Он поравнялся с Хатаке и несколько раз покивал, словно бы убеждая его в правдивости своих слов. — Хотя то, что, забеременев, Такара стала совершенно невыносима, — это стопроцентная правда. Знал бы, что девушки Тумана такие сварливые, обходил бы эту деревню за версту, — последнюю фразу Акира проговорил едва слышно, снизившись до уровня шёпота, видимо, боясь, что кто-то может услышать и ненароком оскорбиться. И хоть Какаши не радовало появление нового гостя в кабинете Хокаге, едва заметная улыбка всё же озарила его лицо на пару мгновений: каждый раз при встрече с этим бравым джонином он вспоминал её — решительную и смелую куноичи, самоотверженную мать, что до последней капли крови защищала своё единственное дитя, свою давно погибшую, но не позабытую соратницу. Несомненно, Куренай гордилась бы своим сыном. Безусловно, он вырос прекрасным человеком и первоклассным шиноби. — Как прошла свадьба? — немного помедлив, поинтересовался Копирующий, хотя на деле он всеми возможными способами пытался придумать достойную причину избавления от общества этих двоих. — Да нормально, — буркнул Акира, слегка раздосадованно пожимая плечами. — От меня-то что, требовалось только сказать слово «да», остальным же заведовала Такара. — Он на секунду негодующе закатил глаза, а затем его алый взгляд соскользнул с Хатаке на Шестого. — А что это с Наруто-сама? — Его брови удивлённо вскинулись, когда он заметил, что тот вёл себя чересчур тихо и спокойно, что, в принципе, ему было совершенно несвойственно. Чёрт, как же много было ненужных вопросов, на которые Какаши совсем не горел желанием отвечать. — Забавно, Акира, что Куренай наградила тебя не только своей внешностью, но и любопытством, — он постарался перевести тему разговора, невольно затрагивая самую болезненную для молодого джонина душевную струну. — Удивительно, но от Асумы тебе досталась лишь сигарета в зубах… — сказал и тут же понял, что перестарался, увидев, как Акира поменялся в лице. — Мать я почти не помню, а отца и не знал никогда, — сталь в голосе обдала Хатаке холодом. — Так к чему же тогда все эти разговоры, Какаши-сан? Вы же прекрасно знаете, кто именно меня растил и от кого я перенял эту не совсем приятную черту. Ах да, конечно, Шикамару. Естественно, Какаши знал и уже нещадно ругал себя за столь необдуманную реплику в адрес молодого человека. — Прости-прости, я не подумал, — поспешно извинился тот, нервно почесав затылок. Волнение явно отключало его здравомыслие. — Вообще-то, у меня есть к Наруто разговор, так что, если вы не против… — придумывать какие-то более вразумительные причины их выпроваживания уже откровенно не было сил, поэтому он пошёл в прямое наступление. — Какой ещё разговор? Мне это совершенно не нравится. Братец от меня ничего не скрывает, — возмутился Конохамару, слегка подталкивая Наруто в плечо, на что тот лишь дёрнулся по инерции, не обратив на удар никакого внимания. — Но это очень личное, поэтому… — Простите, — послышался незнакомый для Хатаке голос, что бесцеремонно перебил его, помешав тем самым договорить фразу. «Да что же это, чёрт возьми, такое?» — Какаши нахмурился и обернулся в сторону двери, где стоял абсолютно незнакомый ему шиноби с протектором Камня на лбу. Конохамару и Акиру незнакомец также заинтересовал, поэтому, смерив мужчину оценивающими взглядами, они выжидающе уставились на него. — Прошу прощения, Наруто-сама, — продолжил Кентари, немного стушевавшись под пристальными взорами присутствующих ниндзя. — Мне пришло срочное извещение от нашего Цучикаге. Встреча с феодалом передвинулась на два дня вперёд, поэтому выдвигаться нам нужно немедленно, если, конечно, это возможно. Наруто ответил не сразу, с трудом осмысливая только что сказанные посланником Ивы слова. Его разум упрямо отказывался воспринимать полученную информацию, а тем более обрабатывать её на должном для Хокаге уровне, и лишь когда пауза совсем затянулась, а Кентари всерьёз намеревался повторить свою просьбу, он заговорил: — Отправляйтесь, я даю вам на это разрешение. — Наруто медленно перевёл мутноватый взгляд на Хатаке. — Какаши-сенсей, вы назначаетесь сопровождающим Мидори. Простите, что не предупредил вас заранее. «Чёрт!» — ругнулся про себя Копирующий, сетуя на своё сегодняшнее невезение. — Ничего страшного, — отчеканил он, торопливо приближаясь к Хокаге. — Но прежде чем уйти, я должен многое тебе объяснить… — Какаши осёкся, почувствовав на себе пристальные взгляды Конохамару и Акиры. «Проклятье! Как же всё это не вовремя!» Глубоко вздохнув и неосознанно приблизившись к Узумаки почти вплотную, Какаши продолжил: — Наруто, послушай, — он дождался, когда тот медленно сфокусирует на нём взгляд, — я всё расскажу тебе потом, хорошо? Только помни: Хаттори пришёл со мной. Прошу, не забывай этого. Поверь, он совсем другой, он абсолютно не похож на своего отца… — Что? — Наруто никак не мог уловить смысл всего, сказанного сенсеем, ибо вырваться из затягивающего водоворота своего безумства и тяжёлых воспоминаний о прошлом было практически невозможно. — Хаттори не похож на своего отца? «Да при чём здесь вообще Хаттори, даттебайо?» — Мы поговорим об этом позже, когда я вернусь, — отрезал Хатаке, понимая, что и так сболтнул много лишнего перед представителями клана Сарутоби. Резко выпрямившись, он коротко кивнул присутствующим коноховцам в знак прощания и незамедлительно удалился, ощущая внутри себя противное чувство тревоги. Ох, как же несвоевременно открылась эта страшная тайна Кейтаро. Так же всем поклонившись в знак своего почтения, следом за Какаши вышел и Кентари, а вскоре они оба уже скрылись в тёмных недрах коридора резиденции Хокаге. — Эй, Наруто, о чём это толковал Какаши-сенсей? — удивлённо спросил Конохамару, когда Копирующий и посланник Ивы скрылись из виду, но Узумаки не ответил, так и продолжая сверлить захлопнувшуюся дверь невидящим взглядом. «Хаттори… не похож на своего отца?» — ещё раз проговорил про себя Наруто, цепляясь за ту неуловимую мысль, что пыталась оформиться у него в голове во что-то более внятное. Разве то, что он увидел в старом архиве, не было игрой его больного воображения? Разве… нет? — Эй, Наруто, ты меня слышишь? — но голос Сарутоби был слишком приглушённым для того, чтобы привлечь внимание запутавшегося в своих мыслях Хокаге. Разве он не сошёл… с ума? Разве Хаттори?.. «Постойте-ка! — Сердце болезненно ударилось о грудную клетку, а ко взгляду моментально вернулась былая прозрачность и ясность. — Хаттори что, действительно сын…» Наруто остервенело подскочил со своего места, готовый броситься вдогонку за Какаши-сенсеем в то же мгновение, но Конохамару остановил его. — Наруто, мать твою, да что с тобой происходит? — разнервированный тон друга заставил Шестого наконец обратить на него внимание. — Вообще-то, у меня к тебе серьёзный разговор, так что будь добр, удели мне немного своего драгоценного внимания! — А это не может подождать? У меня важное дело… — А тебе не кажется, что я уже достаточно подождал! — интонация Сарутоби явственно показала, что лимит его терпения был полностью исчерпан. «Вот же гадство, даттебайо!» — Ладно, не сердись. — Наруто шумно выдохнул и нарочито медленно уселся обратно в кресло. — Я слушаю тебя, — но выслушать товарища мешал один единственный вопрос, что беспрерывно звучал у него в голове, словно заезженная пластинка: у Саске что, действительно был сын?!***
— Наруто, с сегодняшнего дня тебе предстоит запомнить множество вещей, которые помогут тебе максимально быстро освоиться на должности Хокаге, — по-деловому начала Цунаде, но осеклась, увидев, что Узумаки не обращал на неё никакого внимания; он просто сидел на диване и безучастно смотрел в окно, небрежно вытянув ноги и спрятав руки в карманах неизменной оранжевой куртки. — Наруто, ты меня слушаешь? — ответа так и не последовало, от чего Пятая мгновенно напряглась, невольно ощущая накалённость атмосферы между ними. — Хм… Как… Как ты себя чувствуешь? Мне сказали, что вчера у тебя был… — она не решилась продолжить, когда Наруто медленно перевёл на неё потускневший, полный грусти и печали взгляд и едва заметно кивнул, через секунду вновь уставившись в окно, где по бескрайнему небу неторопливо проплывали белые пушистые облака. — Спасибо за беспокойство, Сакура привела меня в норму. — Никакого привычного «бабулька» — лишь холод и сталь в голосе, такие несвойственные молодому джинчурики. Конечно же, Цунаде знала: будет нелегко, но всё же она наивно предполагала, а где-то в глубине своего сердца даже надеялась, что тяжело будет не настолько. — Ну что ж, — шумно сглотнув, она опустила взгляд на папку с отчётами, что держала в руках. — Тогда, пожалуй, я начну с того, что объясню тебе… — Ты убила его, — сказано было тихо, но Хокаге расслышала и моментально замолчала, обеспокоенно вглядываясь в отстранённое лицо Наруто. — Он был преступником и убийцей, он это заслужил. — Её брови невольно нахмурились, а пальцы неосознанно сжались в кулаки. — Наруто, послушай меня… — Не хочу, — тот медленно закатил глаза и с силой сжал челюсти в попытке сдержать разбушевавшиеся внутри него эмоции, что в эту минуту так и рвались наружу. — Я не хочу тебя слушать. — Он всё-таки повернул голову в её сторону и с нескрываемым презрением смерил Цунаде взглядом. — Ты ведёшь себя глупо… — Замолчи! — Эмоции всё же взяли верх, затмевая рассудок и покрывая тело джинчурики демонической чакрой. — Ты убила его! Чёрт возьми, убила! Пятая едва успела отскочить на пару шагов, когда её рабочий стол, примечательный тем, что был до крайности тяжёлым, с лёгкостью пушинки был опрокинут в сторону. — Никогда! Слышишь меня, никогда не прощу тебе этого! — Шкаф стал следующей жертвой одержимого демоном, разлетевшись от удара пламенного кулака на множество мельчайших осколков и щепок. — Наруто, прекрати! Остановись немедленно! — Убила, даттебайо! Я же ему обещал!!! Я обещал Итачи! — Узумаки Наруто, я приказываю тебе прекратить свои неподобающие для шестого Хокаге действия! — суровым тоном проговорила Цунаде, тщательно стараясь скрыть неуместные слёзы, что застряли где-то на уровне горла. — Ты… ты пугаешь её, — гораздо тише добавила она, переводя взор на белокурую малышку с бьякугановыми глазами, что стояла сейчас в дверях кабинета и испуганно смотрела на разгневанного родителя. — Мидо? — Наруто моментально обернулся к дочери и поражённо замер, боясь даже представить, какой ужас должна была испытать малютка, видя его в таком состоянии. — Мидо… Он незамедлительно вернул себе человеческий облик и сделал маленький шаг ей навстречу, но Мидори, приглушённо всхлипнув, лишь боязливо сжалась, а затем и вовсе, резко сорвавшись с места, побежала прочь. — Видишь, к чему может привести твоя ярость? — насильно успокаивая дрожь в пальцах, проговорила Цунаде, очень надеясь, что джинчурики наконец-то выслушает её и… поймёт. — Как бы ты сейчас ни вымещал на мне свою злость, Наруто, его ты не вернёшь, и тебе придётся с этим смириться. Рано или поздно. А всё потому, что ты просто обязан стать хорошим Хокаге для своей деревни, обязан быть хорошим отцом для своей Мидори. В конце-то концов пойми это! Твоя жизнь уже давно не принадлежит только тебе одному, и ты не имеешь права жить прошлым, когда от твоих действий напрямую зависит твоё будущее. Она — твоё будущее! Она, а не Саске. Учиха — это всего лишь твоя прошлая… неудача. Наруто промолчал, всё так же продолжая ошеломлённо смотреть в сторону двери, где ещё совсем недавно стояла девчушка, самая родная и самая любимая в этом проклятом мире. — Не упускай свой шанс, не совершай ошибок, от которых потом будет больно. Саске свой шанс упустил, и, поверь мне, осознавать это ему было крайне тяжело… — Где его тело? — хрипло спросил он, разворачиваясь к Пятой и показывая всем своим видом, что он её услышал. Он. Её. Понял. — В морге госпиталя, — постаралась ответить спокойно, но вышло с трудом — слишком уж сильные внутри лютовали эмоции. — Отдайте его тело мне, — ладони сжались в кулаки с такой неимоверной силой, что, казалось, ещё мгновение — и кожа на побелевших костяшках пальцев не выдержит чрезмерного натяжения и треснет, — я хочу хотя бы похоронить его как человека… Цунаде-сама… Что? Как он её назвал? Цунаде… сама? Всё… Теперь уж точно… Той нити, что, казалось бы, так крепко соединяла их сердца, больше не существовало. Сегодня она исчезла, порвалась, сгорела в синем пламени безмерной обиды молодого джинчурики, превращаясь в непреодолимую, безграничную пропасть между ними, и она понимала это до боли отчётливо. — Воля твоя, — тихо, но достаточно твёрдо произнесла Цунаде. — На сегодня свободен. — Она грациозно обогнула свой перевёрнутый, кое-где поломанный стол и решительно направилась к выходу. — В следующий раз за подобные выходки ты будешь наказан, — сказала и, не мешкая больше ни секунды, покинула свой кабинет, для того чтобы… Ведь и сильным женщинам порой необходимо поплакать, избавившись от всей той горечи, что разливалась внутри обжигающей лавой, и в данный момент ей хотелось этого невыносимо. Наруто устало прикрыл глаза и запрокинул голову, благодаря всех Богов мира, что Конохамару наконец-таки ушёл. Нет, он его, конечно же, любил, они были неимоверно близки по духу, но сейчас, когда завеса этой удивительной тайны всё же слегка приоткрылась ему, каждая минута, проведённая в неведении, была для него сродни пытке. Ками-сама, как же ему хотелось знать всю правду, кто бы знал? Знать: как? откуда? почему? Знать, кто была та женщина, что подарила Саске сына. И… неужели Саске был женат? Последний вопрос, возникший у него в голове, непроизвольно вызвал на лице усмешку. Признаться честно, в то, что Саске мог жить обычной жизнью абсолютно заурядного человека, верилось с неимоверным трудом. Ох, но это же действительно было просто невероятно! Мысли роем стали метаться в голове, предлагая Хокаге множество вариантов и всевозможных предположений, как такое вообще могло быть, заставляя его уставший мозг не на шутку перенапрягаться. — Кажется, над Конохой нависла новая угроза, не так ли? — раздался насмехающейся хрипловатый голос Девятихвостого, от чего Наруто непроизвольно вздрогнул и, открыв глаза, обнаружил себя в глубинах своего же собственного подсознания. Он давненько тут не бывал, в последнее время с Лисом они почти не разговаривали, но сыро и темно здесь оставалось так же, как и двадцать лет назад. Единственным отличием было разве что отсутствие клетки вокруг Курамы, которая когда-то сдерживала его силы; теперь же Девятихвостный имел полную свободу перемещения, что, безусловно, его абсолютно устраивало. — А, это ты, Лис. Что ты имеешь в виду под словом «угроза»? — нахмурившись, переспросил Хокаге, не понимая, зачем тот вызвал его на разговор. — Ты, как всегда, меня разочаровываешь, мальчишка! — бросил Курама, выказывая тем самым негодование от непонятливости своего джинчурики. — Уж если в Листе объявился молодой Учиха, то дни деревни сочтены. Не отец, так сын. Забавно, не правда ли? — раздался приглушённый зловещий смех, от которого невольно морозило душу. — С чего ты это решил? — удивился Наруто, ведь до этого момента такой поворот событий даже не приходил ему в голову. — Он пришёл с Какаши-сенсеем… — Задворки его подсознания тут же оглушил раскатистый хохот демона, из-за чего Узумаки ощутил поспешно растущее внутри него возмущение от подобной реакции. — Ты что, забыл про возможности шарингана, дурья ты башка? Наверняка твой сенсей банально под гендзюцу этого выродка. Почему-то Наруто бросило в жар от произнесённых Девятихвостым слов, а виски словно сжались под натиском спазма, отдающегося где-то внутри головы ритмичными, пульсирующими ударами. — Но всё же… Это лишь твои предположения… — Эй, ты всего лишь жалкий человечишка, а я демон, проживший на этом свете не одну сотню лет, — утробно зарычав, Курама приблизился к своему носителю. — От него лучше избавиться, и чем скорее, тем лучше. Он клацнул клыками, будто приводя лишний довод к неоспоримости проговорённых только что слов. — С каких пор ты строишь из себя советника Хокаге? — Наруто начинал злиться, но главным образом из-за того, что и сам понимал: слова Лиса совсем не лишены смысла. — Разве ты не задумывался над тем, что мальчишку растили в атмосфере ненависти к Конохе, нет? Ведь именно здесь убили его отца, а он, между прочим, Учиха, они, как ты знаешь, любят мстить. И кстати, — демон немного отошёл назад, — тебе впору задуматься о безопасности своей дочери. Спорим, она умрёт первая! — Курама, замолчи! — раздражение вперемешку с негодованием просто зашкаливало. — Ты ненавидишь клан Учиха, но это не даёт тебе права… — Наруто, просто избавься от него. — Тот попятился, постепенно скрываясь в полутьме окружающего его подсознания. — Это решит многие твои проблемы, тем более… Тебе осталось не так уж и долго. Хокаге замер на пару секунд, почувствовав болезненный укол страха прямо в своё нервно бьющееся сердце. Он всегда боялся спрашивать об этом у Девятихвостого, а тот, в свою очередь, за прошедшие двадцать лет никогда об этом не упоминал. И, сказать по правде, им обоим было намного легче от такого порядка вещей, но сейчас… — Аматерасу так и не затухает, да? — несмело поинтересовался Наруто, попытавшись сглотнуть неприятный ком, что мигом образовался у него в глотке. — Поэтому твоя чакра так жжёт меня в последнее время и практически не поддаётся моему контролю? — Пламя аматерасу погаснет лишь тогда, когда испепелит свою жертву дотла. Совсем скоро чёрный огонь полностью поглотит тебя, Наруто. Прости, но я не смогу сдерживать его вечно — моя чакра начинает сливаться с техникой шарингана. — Курама полностью скрылся во мраке окружающего пространства, оставив видимыми лишь лихорадочно блестящие глаза. — Пламя мог потушить лишь погибший Учиха, а я только отодвигаю момент твоей неминуемой кончины… — Ну что же. Ясно. — Узумаки криво усмехнулся, продолжая уверять себя, что не так уж его это и волновало. — Спасибо, что до сих пор спасаешь мою жизнь… — Просто ты забавен, человек, — хрипло засмеялся тот, окончательно скрываясь во тьме. — Понятно. — Наруто резко открыл глаза, от чего на пару мгновений перед ними противно замаячили надоедливые мушки, и вновь оказался в привычной для себя обстановке своего кабинета. — Мне всё абсолютно понятно. Значит, времени у него осталось не так уж и много, как думалось прежде. А ему ведь столько ещё хотелось успеть… — Хаттори, — озадаченно прошептал он, застывая на несколько секунд в неподвижности и анализируя свой разговор с Курамой. Неужели Хаттори здесь, в Конохе, с целью уничтожить её? Нет, не может быть… Наруто спрятал лицо в ладонях, неосознанно абстрагируясь от окружающих его внешних раздражителей. Он ведь пришёл с Хатаке Какаши, а тот, в свою очередь, не так уж и сильно подвержен действию гендзюцу, если, конечно… Если, конечно, уровень мастерства мальчишки не подобен уровню… Итачи! Взгляд Шестого тут же метнулся в сторону стеллажей, где совершенно в особенном, скрытым от посторонних глаз ящике, что открывался лишь от соприкосновения с демонической чакрой Лиса, лежали все личные дела джонинов отряда Анбу. Было ли у него время, чтобы достигнуть подобного уровня? «Сколько же ему лет?» — Наруто точно не помнил, поэтому, торопливо поднявшись со своего места, в два шага оказался возле шкафа, больше походившего на огромные пчелиные соты, а затем, сгорая от внутреннего нетерпения, проделал несложные манипуляции с замком, от чего тот, характерно щёлкнув, незамедлительно открылся. — Хаттори, Хаттори, — тихо бормотал себе под нос, поспешно перебирая пальцами корешки папок, что несли в себе информацию всех элитных шиноби Конохи, пока наконец не наткнулся на нужную. С некоторым трепетом вытащив её из вереницы прочих досье, он немедля открыл папку и бегло пробежался глазами по строчкам личного дела. — Хаттори Кейтаро, двадцать один год… — Дыхание перехватило, а зрачки моментально расширились, полностью поглощая синюю радужку. — Сколько? — Он отвёл свой взгляд в сторону, начиная что-то усиленно просчитывать в уме, чтобы затем вновь поражённо вернуться к досье. — Нет, этого просто не может быть… Поверить в то, что Кейтаро появился на свет в год нападения Саске на Лист, было неимоверно сложно. Хокаге снова перевёл ошеломлённый взор на строчку возраста джонина и перечитал её три раза, отказываясь доверять глазам. Нет! Невозможно! Саске не мог! Не мог быть настолько… жестоким. Голова мгновенно пошла кругом от непрошеных мыслей, и Наруто измождённо прислонился плечом к стеллажу, чтобы не потерять равновесие. Не мог же Учиха, зная о появлении на свет своего, несомненно долгожданного, первенца, отважиться убивать… чужих детей! Убивать безжалостно и беспощадно! «Не мог, — он провёл дрожащей рукой по вспотевшему лбу, вытирая выступившую на нём испарину. — Хотя…» Разве Наруто мог похвастать тем, что знал Саске как облупленного? Разве он мог с точностью сказать, на что был способен Учиха, а на что — нет? Впервые в жизни он позволял себе соглашаться с приговором, вынесенным когда-то заклятому другу. Впервые он сожалел о том, что не поверил тогда Цунаде… Ну уж нет! Пока он жив, он этого не допустит! Он, шестой Хокаге Деревни, Скрытой в Листве, не позволит уничтожить Коноху! Нет, не при его правлении! На этот раз он сумеет её защитить! А какой ценой — не имеет значения! — Найдите мне Хаттори! Срочно! — рыкнул Наруто пустому помещению, будучи абсолютно уверенным, что приказ был услышан стоящими на посту джонинами. — Я здесь, меня не надо искать, — в то же мгновение раздался тихий голос Кейтаро, уже через секунду грациозно проникнувшего в кабинет посредством открытого окна. — Я ждал, когда вы меня позовёте… — Молчи! — Хокаге сурово наблюдал за тем, как тот спрыгнул с подоконника, и наконец-то ощущал в себе ту решимость, которой не было тогда, двадцать лет назад. И как же он раньше не замечал, насколько знаком был низковатый голос его лучшего Анбу. Воистину, этот голос, внешность, наверняка привычки. Саске щедро наградил своего сына всем этим, делая из него практически свою точную копию. Наруто ощутимо передёрнуло. А внутренне его сын был так же похож на него? Или же Какаши-сенсей не обманывал, говоря, что этот юноша действительно был далёк от мыслей о мести? — Всем разойтись, у меня конфиденциальный разговор, — отчеканил Шестой всё так же в пустоту, на всякий случай активируя режим отшельника и проверяя наличие посторонней чакры поблизости. Впрочем, её-то он как раз таки и не обнаружил, ведь как ни крути, а шиноби Конохи были на редкость исполнительны. — Наруто-сама, мне многое нужно вам объяснить… — но договорить Кейтаро не смог — Хокаге неучтиво перебил: — Сними её. Сними свою маску, — хрипловато приказал он, пристально наблюдая за тем, как джонин послушно стянул маску, открывая тем самым своё лицо. Чёрт возьми, да как же он был похож на… Саске… — Я… — начал было Наруто, но поразительное сходство юноши с давно погибшим напарником снова выбило его из колеи, и вся та уверенность, что бушевала в нём минуту назад, пропала так же внезапно, как и появилась. — Мне всё ещё… трудно поверить, — проговорил едва слышно, опустив свой взгляд под ноги, не в силах больше смотреть на такие знакомые — до боли знакомые — черты лица. — Да, я вас понимаю. Даже больше, чем вам может казаться… — Прошу, не причиняй Мидори вреда, — произнёс тихо, но отчётливо, старательно выговаривая каждое сказанное им слово, пока решимости хватало хотя бы на это. — Она доверяет тебе, и… Если ты её предашь… Она сломается. Кейтаро на несколько мгновений оторопел, не в силах понять, к чему клонил Хокаге. — Понимаешь ли, моя девочка не знала горя. Её все любили и уважали. Я сделал для этого всё, что было в моих силах, но… Теперь это стало её слабым местом, она слишком доверчива и ранима… — Я вас не понимаю, Наруто-сама… — Здесь и нечего понимать. Во всём, что произошло с твоим отцом, виноват только я, слышишь? Ни Коноха, ни моя дочь. Никто, кроме меня. — Он запрокинул голову, устремившись взглядом в потолок. — Хочешь мстить — мсти мне, остальных не трогай… Наруто хотел добавить что-то ещё, но довольно-таки неожиданный удар в скулу, моментально сваливший его с ног, заставил все его мысли мигом выветриться из белокурой головы. Он непонимающе устремил взор на Кейтаро, что, тяжело дыша, с яростью смотрел сейчас на него, а затем неосознанно растёр пострадавшую щёку. — Значит, по-вашему, если во мне течёт кровь клана Учиха, то я априори мститель, да, Наруто-сама?! — Он наклонился к нему и, схватив ошеломлённого Хокаге за грудки, притянул к себе. — Ответ неверный, уважаемый шестой Хокаге! И знаете что? Я не знал своего отца — я видел его всего лишь раз в жизни, и то чуть не погиб от его же руки! Господи, о какой мести вы вообще толкуете? Мстить за того, по чьей вине я вынужден жить жалким подобием жизни? Отвечайте, Хокаге-сама! — Хаттори с силой тряхнул его, и Наруто по инерции дёрнулся, не в силах выдавить из себя и тихого звука. — Не причинять Мидори вреда? — продолжил тот, так и не дождавшись ответа. — Вы это серьёзно?! — Презрительная усмешка исказила лицо молодого джонина. — Да я люблю вашу несносную дочь! Люблю так, что скорее умру за неё, нежели по моей вине упадёт хотя бы волос с её головы! Понятно? — Он тряхнул его ещё один раз, безмолвно требуя ответа. — Я спрашиваю, вам это понятно? Воцарилась непродолжительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием последнего из клана Учиха. — Ты… Ты и вправду… не похож на своего отца, — только и смог проговорить Наруто, так и продолжая сидеть на полу и удивлённо смотреть на разгневанного Кейтаро. — Поразительно… От сказанных слов ярость, затмевающая разум ещё совсем недавно, стала утихать, позволяя Хаттори постепенно осознать тот прискорбный факт, что он только что врезал Хокаге. Он. Ему. Врезал. Врезал, чёрт побери! — А у тебя неплохой удар, — словно бы в подтверждение не самых радужных мыслей джонина произнёс Узумаки и улыбнулся, едва заметно, самым краешком губ, проверяя, не вывихнута ли его челюсть. — С-спасибо, Наруто-сама. — Кейтаро покраснел и, с трудом разомкнув сведённые судорогой пальцы, наконец-то выпустил того из захвата. — П-простите, я не хотел, я извиняюсь, просто… Мне трудно слышать про себя такое. — Он отшатнулся, нещадно ругая себя за несдержанность. Определённо, эту черту он перенял от Мидори! Почему-то при виде сконфуженного джонина перед собой по напряжённому телу джинчурики и вовсе разлилась какая-то приятная успокаивающая теплота, что заставила его губы расплыться в ещё большей улыбке некоего облегчения. — Помоги мне встать, — попросил его Наруто, протягивая в сторону Хаттори руку и незамедлительно получая необходимую помощь. Боже, как же хотелось довериться! Поверить каждому слову, произнесённому этим молодым шиноби, полностью и безгранично. И совершенно не хотелось задумываться над тем, что Коноха, возможно, в скором времени подвергнется новому нападению. — Мне порой бывает тяжело, — внезапно проговорил Кейтаро, отпуская его тёплую ладонь и в нерешительности отступая. — Тяжело понимать, что те, кто сейчас улыбается мне, считают достойным боевым товарищем, может быть, даже другом, сразу же отвернутся от меня, узнав, кто я есть на самом деле. В этом мире «Учиха» давно уже оскорбление, и… Это тяжело, понимаете? …И он поверит. В последний раз, но он всё же поверит последнему из клана Учиха. Наруто лишь коротко кивнул, с досадой про себя отмечая, что не мог подобрать подходящих для джонина слов, чтобы выразить, насколько хорошо он его понимал. — Поверь, мне это знакомо. — Хокаге с неимоверным трудом скинул с себя оковы оцепенения и, ощутив внезапную слабость во всём теле от спавшего напряжения, неторопливо направился к рабочему столу. — Я хотел бы узнать о тебе больше. — Он устало опустился в своё кресло и взглядом указал на стоящий рядом со столом стул. — Хотя нет, я выразился неправильно: я хотел бы узнать о тебе всё. О твоей матери, о том, где ты жил. Кто обучал тебя искусству шиноби? И… Конечно же, как ты вообще умудрился влюбиться в мою дочь? Всё, Хаттори, абсолютно всё! Кейтаро громко сглотнул и, следуя безмолвному приказу Шестого, послушно уселся на стул, лихорадочно соображая, с чего бы начать своё повествование. В нём никогда не было особых ораторских способностей, но сейчас даже умение правильно излагать свои мысли исчезло безвозвратно. В глубине своей души он, несомненно, был рад тому, что шестой Хокаге — человек, которым он всегда восхищался, — в какой-то мере принял его, но именно по той же самой причине он и не мог теперь мыслить хладнокровно, с трудом подавляя ту радость и смущение, что уже разыгрались внутри. — Кхм, ну, я вырос в стране Птиц, и… — начал неуверенно, не зная, как правильнее выстроить дальнейший рассказ, — я не знал ту женщину, что стала моей матерью, — я никогда её не видел. Какаши-сенсей мне никогда про неё ничего не рассказывал, а я всегда боялся спросить. Не знаю, может быть, и зря. — Он остановился, шумно выдохнув. — Мне почему-то всегда казалось, что она была девушкой из близлежащей деревни, и, признаться честно, я не уверен, что она до сих пор жива, иначе бы… Я думаю, если бы она была жива, то, несмотря ни на что, была бы рядом, так ведь? Она же всё-таки мать. — Джонин перевёл взгляд в окно, где заходящее солнце меняло цвет неба из голубого в оранжево-красный, и немного задумался. Иногда Кейтаро всё же задумывался о той женщине, что подарила ему жизнь. Представлял себе её нежные руки, успокаивающую улыбку, мягкие осторожные прикосновения, приносящие умиротворение его израненной душе, но вот более полный образ его воображение придумать никак не могло, так и оставляя его чересчур расплывчатым и нечётким. Частенько он размышлял: почему же она всё-таки бросила его? И каждый раз ответ приходил сам собой, нанося новую глубокую рану его сердцу: он был сыном преступника и убийцы S-класса, и, скорее всего, его мать стала очередной жертвой безжалостности Учихи Саске. Разве тогда можно было бы её в чём-то винить? — Прозвучит странно, конечно же, — Кейтаро неловко почесал затылок, опуская взгляд под ноги, — но принять тот факт, что нас разлучила именно смерть, нежели осознавать, что из-за моего происхождения она могла от меня банально отказаться, было бы легче. — Он с трудом вырвался из затягивающего водоворота своих внутренних переживаний и вновь перевёл взгляд зелёных глаз на Наруто. — Кхм, простите за подобные откровения, я не хотел вас этим утомлять, — встрепенулся, скидывая с себя остатки грусти и печали, а затем более бодро продолжил: — До тринадцати лет растила меня Мизура-сан, очень и очень милая женщина, хотя и со странностями в своей голове. И фамилия Хаттори досталась мне именно от неё, ведь про то, что я — Учиха, я узнал сравнительно недавно. Помимо неё, моим воспитанием занимался также Какаши-сенсей. Хоть он и жил в Конохе, но навещал меня достаточно часто и полностью контролировал моё обучение. Кроме него, меня тренировали ещё двое сенсеев: один обучал меня техникам огня, другой — техникам молнии. Когда же выяснилось, что моя стихия именно молния, то сделали упор на совершенствование более подходящих для меня техник… Кейтаро отчего-то остановился, и Наруто неосознанно кивнул ему, словно бы требуя продолжения рассказа, но на самом деле давно уже не слушая его, с каждой секундой всё больше и больше погружаясь в свои мысли, воспоминания, в свой внутренний диалог с давно погибшим напарником. «Мог бы ты когда-нибудь предположить, Саске, что твой сын и моя дочь полюбят друг друга?» «Нет, усуратонкачи, не мог…»***
Ночная тьма постепенно сменялась предрассветным маревом, окутывая окружающее пространство лесной опушки, где решено было сделать привал, мягким утренним туманом. — Кентари-сан, поспите немного, я посижу на посту, — тихо произнёс Хатаке, подходя ближе к сидящему у костра делегату Ивы. — Нет-нет, что вы, я совсем не устал… — Не спорьте, я же вижу, что вы тоже нуждаетесь в отдыхе, так что вздремните немного, пока есть такая возможность. — Какаши присел поближе к огню, ощущая приятное тепло, исходящее от пламени, а Кентари, вымученно вздохнув, всё же неуверенно кивнул. — Может быть, вы и правы, Хатаке-сан, я толком не спал три ночи, хотя раньше я переносил всё это более стойко. Хм, кажется, возраст всё-таки даёт о себе знать. — Посланник усмехнулся, когда Копирующий понимающе кивнул ему в ответ, и с трудом поднялся на свои затёкшие ноги. — Но мне понадобится всего лишь пара часов, не больше, поэтому прошу вас, будьте готовы продолжить путь, когда я проснусь. — Да, конечно, не беспокойтесь. — Ну что ж, тогда я, наверное, пойду, — слегка покачиваясь, Кентари побрёл к своему походному футону, провожаемый пристальным взглядом Какаши. Что-то напрягало его в этом человеке, что-то не нравилось, но вот что? От мыслей о Кентари его отвлекла Мидори, что раздражённо выбралась из-под походного одеяла и измождённо направилась в его сторону, попутно разминая занемевшие мышцы шеи. — Вы не против? — приблизившись к нему, поинтересовалась она, указывая на свободное место рядом с сенсеем. — Нет конечно, садись, — проговорил Хатаке, неосознанно подвинувшись, хотя места было и так предостаточно, на что Мидори тут же без особой грациозности уселась около него. — Почему ты не спишь? Время вздремнуть ещё есть. — Да я бы с радостью, но не могу, — обречённо выдохнула та, потирая свои раскрасневшиеся глаза. — Мне очень не спокойно, понимаете? Папа очень странно вёл себя, и мне как-то тревожно за Кейто… — Наруто не станет совершать необдуманных поступков, Мидо-чан, — со всей серьёзностью перебил её Какаши. — Просто для него это шок, ты должна брать это в расчёт, хотя… То, что я не успел ему толком всё объяснить, тревожит меня не меньше твоего. — Вот-вот, — куноичи удручённо вздохнула, всеми фибрами своей души желая оказаться сейчас рядом с возлюбленным. — Надеюсь, что всё обойдётся. — И именно в этот самый неподходящий для подобных вещей момент голодный желудок Мидори напомнил ей о своём существовании. — Чёрт, как же хочется есть, — пробурчала она, начиная нервно шарить по карманам оранжевой куртки в поисках какой-нибудь провизии. В последнее время внезапные приступы голода у неё случались частенько, поэтому она всегда имела при себе что-нибудь съестное, но сейчас, как назло, карманы были совершенно пусты. — С каждым днём ты всё сильнее напоминаешь мне Наруто, особенно своим аппетитом, — не удержался от смешка Хатаке, так же пробежавшись пальцами по карманам зелёного жилета и, на радость изголодавшейся особе, вытащив из одного батончик молочного шоколада. — Прости, но это, кажется, всё, что у меня… — Уи-и, шоколадка! — осчастливленно воскликнула Мидори, бесцеремонно вырвав сладость из рук наставника. — Вы просто чудо, Какаши-сенсей! — Хм, — слегка раздосадованно хмыкнул тот, наивно надеющийся, что куноичи хотя бы поделится. — Не стоит благодарности. — Желудок так же заурчал, требуя немедленного насыщения, но несносная Узумаки, казалось, даже не услышала этого голодного призыва. — Вообще-то, я давно хотел с тобой кое о чём поговорить, — начал Копирующий в стремлении абстрагироваться от самых примитивных потребностей своего организма. — Поговорить? О чём? — Мидори с блаженством дожевала шоколадный батончик, а затем перевела удивлённый взгляд на сенсея. — Ну… Я, конечно, не буду спрашивать, при каких обстоятельствах Наруто увидел лицо Кейтаро… — Он отчего-то покраснел, заметив, как девичьи щёки в ту же секунду вспыхнули румянцем смущения. — Да, лучше не стоит… это спрашивать, — пролепетала она, отводя пристыженный взгляд в сторону. — Ну, в общем… Мне просто интересно узнать: всё ли у вас хорошо? — Какаши так же отвёл взгляд в сторону, обуреваемый каким-то непонятным стеснением. — Оу, — Мидори изумлённо посмотрела на него, слегка нервозно почесав свой белокурый затылок, — ну у нас… У нас, вообще-то, всё просто замечательно. Мы по-настоящему счастливы, Какаши-сенсей, — протараторила она, из-за чего на лице Копирующего на мгновение появилась лёгкая улыбка, которая, впрочем, так и осталась незамеченной из-за чёрной материи его маски. — Мне очень приятно это слышать, Мидори, ведь, — он мельком глянул в её сторону, почему-то зардевшись ещё сильнее, — наблюдать за тем, как Кейтаро познаёт настоящую любовь, это тоже счастье, для меня. Понимать, что вы оба повзрослели, стали сильнее… — Сильнее? — изумилась куноичи, радуясь тому, что появилась возможность сменить щепетильную тему. — Хм, папа абсолютно так не считает. Как видите, кроме дипломатических миссий, он меня никуда больше не пускает. — У твоего отца было тяжёлое детство, — мягко произнёс Хатаке, обращая взор на завораживающее пламя костра. — Он не имел семьи, пока не женился на твоей матери, и именно поэтому он трепетно оберегает каждого из вас. Разве ты этого не понимаешь? — Конечно, я это понимаю, но просто… — Мидори не стала договаривать свою фразу, а лишь коротко кивнула в знак полного согласия. Ведь что ни говори, а отец действительно зла ей никогда не желал. — Под словом «сильнее» я не имел в виду физическую силу. Вы с Кейто стали сильны духовно, вы стали друг для друга опорой и поддержкой, а это самое важное, что вообще может быть, Мидо-чан. — Он замолчал на пару минут, словно набираясь для чего-то храбрости. — И честно говоря, до недавнего времени я считал Кейтаро слабым. — Что? Как это… слабым?! — Да, именно так. Мне отчего-то казалось, что он не сможет вынести многих вещей, что он сломается под тяжестью правды, но теперь… Теперь, когда я понимаю, что ошибался… — Какаши запнулся, не решаясь продолжать, но, в конечном итоге всё же переборов свою неуверенность, проговорил: — Мидори, у меня есть одна тайна, которую я храню вот уже на протяжении двадцати лет. Это касается Кейто. Мидори даже затаила дыхание от любопытства, что мигом разыгралось в её хрупком миниатюрном теле. — Кхм-кхм, — Хатаке явно разнервничался, из-за чего в горле мигом пересохло. — Дело в том, что мать… Мать Кейто, кхм, она… Она находится… в Конохе. Точнее, она живёт в Листе всю свою жизнь. — Он несмело перевёл на куноичи взгляд и вздрогнул от того выражения, что исказило её лицо. — Ками-сама, Мидори, сделай своё лицо попроще, мне и так сложно об этом говорить! — Мать Кейто в Конохе? — проигнорировав возглас сенсея, переспросила та, до глубины души поражённая подобным заявлением. — К-кто это? Копирующий лишь обречённо вздохнул в ответ, понимая, что отступать уже некуда: раз уж он начал этот разговор, то, значит, его необходимо было и заканчивать. — Это, кхм, Сакура… Харуно Сакура, — сказал и почему-то сразу же пожалел об этом. — Сакура-сан?! — Сердце стало биться, подобно раненой птице, что неистово пыталась вырваться на волю. — Прошу тебя, тише. — Ладонь Хатаке тут же накрыла её губы в стремлении приглушить возглас. — Я не хочу, чтобы кто-то ещё об этом узнал. — Он настороженно огляделся, но, кроме спящего Кентари, поблизости вроде никого больше не было. — Я никогда ему не рассказывал о ней — боялся, что он пойдёт искать её в саму Коноху. Сакура тоже не знала его точного местонахождения, хотя пару раз она пыталась за мной проследить. Понимаешь ли, мне казалось, что, узнай они друг о друге немного больше, они не смогли бы уберечь эту тайну, пусть случайно, но раскрыли бы её. Но теперь… Теперь я уверен, время пришло. — О Боже! О Боже, — затрепетала Мидори, с трудом сдерживая безудержную радость от подобной новости. — Я хочу, чтобы ты подготовила Кейтаро к разговору о матери, поддержала его. Для него это наверняка станет большой неожиданностью, и единственное, о чём я прошу тебя: не оставляй его с этим наедине… Хатаке моментально замолчал, как только его острый слух уловил треск сухой ветки, раздавшийся совсем неподалёку. Тут же он ощутил присутствие чужой чакры и, моментально просканировав своим шаринганом лес, что окружал место их привала, заметно напрягся. — Что случилось? — Мидори также активировала бьякуган и, осмотревшись, с замиранием сердца обнаружила, что… — Мы окружены, — тихо произнёс Какаши, на интуитивном уровне понимая, что они угодили в самую настоящую западню. _____ *Заклятый враг и верный друг, Моё начало и конец, Искажённая правда, лживый шёпот, И мне больно опять…
