just for fun

      — Кхм. Ладно.       И впрямь. Что я еще могла сказать, когда увидела два тела, лежащих бессознательными тушками на полу в моей комнате. Наверное, стоило закричать. Но я подхожу к одному из парней и убираю черные волосы с лица. Беспокойное, напряженное выражение наводит на меня некий страх, и я свожу брови в переносице, щупая пульс. Он, черт возьми, жив. Только сейчас замечаю, как размеренно поднимается и опускается грудная клетка незнакомца. Незнакомца ли?.. Я не могу вспомнить, кого же он мне напоминает. Я действительно напугана, раз полностью сконцентрировалась на диагностике и оказании первой помощи. Он в полном порядке. Я перекидываю руку незнакомца через плечо и только сейчас, перехватывая его за талию и укладывая на мягкую кровать, смотрю на его одежду и вспоминаю. Твою же мать. Передо мной Учиха Саске собственной персоной. А на полу, не тронутый мной, в каноничном черном плаще с красными облаками, лежал его старший брат. И как-то сомнительно, реальность ли все это?       «Что же мне с вами делать?» — спросила я сама у себя, перетащив точно так же совершенно здорового, но бессознательного Итачи в другую комнату. Или уже не такого бессознательного. Как много времени прошло, пока я осознавала все?       — Эм. Как ты себя чувствуешь? — я понизила голос до полушепота. Если у него болит голова, то от моего визга лучше никому явно не станет.       — Где я?       — Не знаю, как тебе объяснить, но, кажется, ты в другом мире, — как объяснить это хотя бы себе?       В следующую секунду старший Учиха оказался за моей спиной, а к моему горлу был приставлен самый настоящий кунай. Я в испуге раскрыла глаза и приоткрыла рот в безмолвном крике. Но уже через секунду я переборола панику. Вдох-выдох. Я кладу ладонь на лезвие:       — Я не лгу. Если не можешь мне поверить, то, например, посмотри в окно. И веди себя тише, еще один человек спит в соседней комнате.       Он молча убирает кунай, а я слежу за этим действием столь внимательно и неотрывно, что аж режет в глазах. Медленно поворачиваюсь, расслабляю напряженные мышцы, опуская плечи и вздыхая.       — Может, чаю?       Итачи молчит, скептично вскидывая бровь, отчего-то не стремясь проверить соседнюю комнату, а я глупо улыбаюсь, кивая на дверь на кухню.       — Откажусь.       Мнусь. Несколько следующих часов сливаются в нечто пестрое и неповторимое. Аж не могу разобрать и припомнить. А когда выныриваю из долгой прострации, то начинаю робко опрашивать нукенина:       — Так как тебя зовут?       — Учиха Итачи.       — А того человека знаешь? — пусть и не видел.       — Его имя — Учиха Саске.       — У вас у обоих?..       — Мы братья.       — Фух, значит, мне не о чем беспокоиться? На вас просто так много оружия, — нервно кошусь на подсумок.       — Хм… Не совсем.       Я исподлобья, нахмурившись, наблюдаю за старшим Учиха, который то и дело провожает задумчивым взглядом проезжающие за окном машины. Краткий экскурс в наш мир его погрузил в транс настолько, что он совсем не пытался расспросить обо мне, ну, и о наличии Саске в соседней комнате, конечно, тоже. Вообще, это так странно: тот же плащ, та же прическа и даже те же полоски на лице — все как в аниме. Не сплю ли я? Качаю головой, грея постоянно замерзающие руки об чашку горячего чая. Впрочем, уже не такого горячего. Чай остыл и превратился в подкрашенную воду, а по-другому и не назовешь современный напиток, некогда бывший намного качественнее. Решаю отнести ненужную кружку на кухню. Итачи следит за мной краем глаза, и, когда я, входя в комнату с Саске, останавливаюсь, настороженно замирает. Младший брюнет приподнялся, подавая признаки жизни, а я запаниковала. Что делать? Как быть? Итачи готов схватить меня, но я прямо перед его носом ногой прикрываю деревянную, почти ничего не значащую дверь. В следующую секунду мне предстоит пережить один из самых дерьмовых разговоров в своей жизни. Ну, один уже произошел, к счастью, собеседник был адекватным. Итачи не шумит и не пытается выломать дверь — и то хлеб. А мне же останется надеяться, что Саске не заметит его чакру или еще чего-нибудь.       — Как ты себя чувствуешь? — ощущение дежавю огрело меня в районе затылка, но я не шелохнулась.       — Где я?       Вздыхаю, уже зная, что будет дальше:       — В другом мире, — отвечаю совершенно честно.       Саске испаряется с кровати, материализуя себя, вместе кунаем на чужой глотке, позади тленной меня. Я мысленно ною: «Это у вас семейное, что ли, блин?!» — и пытаюсь остановить подкатывающую к горлу истерику.       — Я беззащитна перед тобой, — это единственная фраза, которую я способна из себя выдавить.       — Почему я должен тебе верить? — хмыкает нукенин и высокомерно наблюдает за моей реакцией.       «Потому что я выгляжу довольно странно с точки зрения вашего мира, за окном гудят машины, а нож или другое оружие я держала разве что на кухне!» — озвучиваю только первые две трети от фразы. Саске, состроив устрашающее выражение лица, наконец соизволил меня отпустить. Я отскочила и недоверчиво ощупала горло на предмет порезов. Учиха проморгался, осмотрелся, а затем осатанел на глазах:       — Где?! — неужто я сглазила? Твою мать, он сенсор? — Итачи!!!       — Я без понятия, как помешать вам разнести тут все к хуям, — скулю я на грани слышимости. Поля битвы нет, нас всех завалит осколками фундамента и мертвыми телами моих соседей. Страх ужасной битвы охватывает и поглощает. — Не надо, пожалуйста, — проговариваю я, жмурясь. А когда открываю глаза…       Шаринган проникает в самую душу. Осколки памяти, словно чужой, инородный предмет, всплывают в моей голове. И становится страшно, страшнее, чем когда-либо. Я шепчу одними губами, шокированная и отягощенная всеми ощущениями, которые никогда бы не хотела испытать:       — Пожалуйста, прекрати...       И всё прекращается. Внезапно и быстро. Саске моргает, не понимая, что произошло. Гендзюцу сброшено. Не лгала ли ему о беззащитности эта особа?       Легкое головокружение, но оно быстро проходит. Я просто хмурюсь, массируя виски, и смотрю на шиноби. Он действительно остановился. Удивительно.       — Саске, — голос холодит кожу, я вздрогнула, видя, как названный сходит с ума, яростно глядя мне за спину. Господи, нет. Хотя, чего это я? Надеялась их остановить? Не мне тягаться с двумя нукенинами, ой не мне.       — Итачи!!!       Закрываю глаза, вспоминаю текст какой-то песни, хотя уверенней меня это не делает. Понимаю, что вряд ли кто меня вообще будет слушать, а уж тем более выполнять. В ту же секунду осознаю, что буйного мстителя передо мной нет. Я несмело и медленно разворачиваюсь, уже представляя море крови везде, где только можно, но вместо этого вижу словно застывших в воздухе братьев. Они одеревенели?       — Что с вами? — уже привыкнув к шёпоту, вопрошаю я, даже не ожидая получить ответ.       Оба, как на пружинках, отскакивают друг от друга, и я замечаю шок у младшего и удивление у старшего на лицах. Что происходит вообще, а?       — Я не смог, — дыхание слева от меня младшего прерывистое, переходящее в рычание от гнева, а лицо поражено ненавистью. Меня дергает, потому что это я чувствую практически кожей. Пресловутое КИ?       Итачи молчит, смотрит Саске в глаза, а я стою не при делах, метая взгляд от одного к другому. Слово вставлять я не решилась. Ни мое «успокойтесь!», ни мое «чаю?» сейчас работать не будет. Остается ждать. Вот только чего? Смерти?       — Как мы здесь оказались? — старший перевел на меня взгляд, полностью игнорируя будущее тело Орочимару. Эй, не пили меня шаринганом! Мангекью тем более! Я прочищаю горло, волнуюсь и не знаю, какого черта. Пожимаю плечами.       — Я не знаю. Когда я пришла, вы уже лежали в комнате без сознания, — я решаюсь посмотреть в красные глаза. Ему нужно знать, что я не лгу, мне же нечего скрывать.       — Ты не лжешь, — прищуривает глаза Итачи.       — Это вопрос или утверждение?       Он молчит в ответ, а я хмурюсь, складываю руки на груди, прекрасно расслышав твердую уверенность в интонации. Я надеялась, что пойму, когда он будет копаться в мыслях. Кидалово.       — Кхм. Чай еще в силе, — моя фраза не отрывает упрямый трехтомойный шаринган от члена преступной организации, а тот, в свою очередь, предпочитает смотреть на меня. Но я же вижу, что моя персона на данный момент интересует его меньше всего. Слишком уж он… шокирован? И, возможно, был не готов к встрече с братом? Но с его позиции я вообще не представляю, как к такому можно быть готовым.

***

      Круг солнца тяжелым грузом медленно падает к горизонту, уступая место абсолютной темноте. Я с болью смотрю на это дело, понимая, что нужно решать вопрос с ночлегом.       — Учитывая ваши… взаимоотношения, мой страх лично перед каждым из вас и только три спальных места, два из которых являются одной кроватью в большой спальне, то, повинуясь чистой логике, кто-то должен лечь на полу. Есть желающие? — я ежусь под двумя холодными взглядами. Вот же.       — Ладно. Единогласно, это буду я, — говорю, вздохнув и предвкушая завтрашнюю боль в спине. Никогда не любила спать на чем-то жестком, тем более — на полу.       Ставлю чашку в раковину, не ленюсь и мою, а после бросаю тихо, чтобы новоиспеченные соседи сделали то же самое. Иду в комнату, останавливаюсь и обдумываю дальнейшие действия. Наконец, лезу в огромную тумбу-столешницу, достаю два комплекта свежего постельного белья и начинаю стелить. Простыня, что имеет приятный глазу цвет морской волны, плавно опускается на двухместную кровать и быстро заправляется мною по краям матраца, чтобы не сползала. Я поворачиваюсь и вижу спокойного Итачи, отчего чистые вещи чуть не выскальзывают из моих кривых на это дело рук, а меня же встряхивает.       — Ой... — это все, что я могу выдавить с тяжелым вздохом. Возникает желание повесить на него колокольчик, чтобы было слышно, где ходит.       — Спасибо.       — Эм? — я непонимающе смотрю на него, не прекращая встряхивать подушку и сыпать междометиями.       — За раздельное спальное место.       — Мне невыгодно, если вы подеретесь. Мне некуда девать трупы или переезжать в случае разрухи, — легкомысленно поясняю я, пожимая плечами. — Скажи, как думаешь, почему он сказал, что он не смог? — тихо и с паузами озвучиваю самый важный для себя вопрос, стараясь не встречаться с ним взглядом. Так, на всякий случай. Ответа не последовало.       Вскоре и с одеялами было покончено (комплект «два одеяла, две подушки»), и я к своей кровати направилась в другую комнату. Итачи пошел за мной, скорее всего, чтобы хоть как-то не пересекаться с младшим. Постоянное стояние над душой мне не нравилось, но я мужественно терпела, ничем не выдавая напряжения. Я надеялась на это.       Когда все было постелено, я начала судорожно соображать в какую именно комнату лечь моей скромной персоне и с кем потенциально безопаснее лично мне. Но вопрос изначально стоял в том, кого и куда именно разместить.       — Давайте бросим жребий. Выбирайте «орел» или «решка». Сейчас посмотрим, кому не повезет разместиться в большой комнате, потому как к месту на большой кровати прилагаюсь я, спящая сегодня на полу.       — Глупости. Я сплю на большой кровати, — сказал, как отрезал Саске, стоящий у стены, типа как всегда не с нами. Я бы хохотнула, если бы не угроза жизни. Вообще-то, надо подумать и уехать, взяв одного из них с собой. Оставить квартиру на этих враждующих и крайне импульсивных монстров я не могу, но и жить с ними обоими мне страшно. Если оставить здесь младшего, то будет только лучше.       Я с грустью посмотрела на монетку и еще грустнее на ноги Итачи. Почему на ноги? Да потому что мне смотреть хоть кому-то из них в глаза до сих пор страшно. Ладно, вдох-выдох. Спокойно. Итачи мне импонировал только потому, что с ним один на один я провела больше времени… и не пострадала. Возможно, Саске не так плох, как я себе напридумывала. Надеюсь.       — Эм. Ну ладно. Я достану полотенца, можете сходить в душ, ванная прямо по коридору и налево. А потом давайте по кроватям. Поздно уже, — скованно пожала плечами, глядя на часы. Надеюсь, они не сочтут за приказ мой запинающийся-заикающийся тон. Командиром мне не быть.       Я выполнила обещанное, и Итачи тихо удалился, Саске же невозмутимо снял сандалии шиноби и завалился на кровать, повернувшись ко мне спиной. Возможно, я даже переживу эту ночь! — пронеслась у меня светлая мысль. Я поколебалась, посмотрела по сторонам и, выключив большой свет, последовала примеру младшего наследника, завалившись на пол и свернувшись калачиком. Надо найти смысл бытия, то есть разложить все по полочкам и постараться найти всему рациональное объяснение. Я уже хотела приступить, но голос Саске меня отвлек:       — Не доверяй ему. Он убийца, — он тихо, но со злостью выплюнул эти слова. Вы там все, вообще-то, убийцы… Я зажмурилась, чтобы не сболтнуть лишнего: мое чувство справедливости ныло и скребло о тюрьму души. Но... Это не моя семья. Не мои разборки. Не мой мир. Качаю головой, вытряхивая ненужные мысли.       — Ты тоже. Не доверяй ему, — ненависть можно предать точно так же, как и любовь, он же лжет ему. Тот верит.       Он молчит на это, хотя я ожидала очевидного возмущения или рукоприкладства (кровопролития), да что там, хотя бы сравнения моих умственных способностей с оными принадлежащими улитке, но этого не последовало. Он не шевелился и не подавал признаков жизни или злости. Неужто пронесло? Ок.       Вода прекратила шуметь, спустя минуты силуэт проскользнул в соседнюю комнату. Я, стараясь быть тихой, ушла подальше от источников нервотрепки в ванную.