two
26 сентября 2015 г., 22:24
***
Свет беспощадно лез в слезящиеся глаза, которые я, зевнув, потерла. В школу идти не надо — летние каникулы, можно дрыхнуть хоть до полудня, испуская дух ночью. Но осознание многого заставило меня тупо уставиться в потолок и в мыслях проматериться. Кровать рядом пустовала. «Два нукенина у меня в гостях? Нормас. Два ненавидящих друг друга до усрачки и почему-то еще не покалечившихся пидораса? Хрень, переживем!» — эти мысли заставили меня истерично захохотать, взбрыкнуть непослушное одеяло в сторону и умчаться в направлении кухни. Они просто взяли и оказались у меня в комнате. Один уже хотел дать другому в хлебало, да так и не смог. Почему? Ответа нет. Они расспрашивали меня о моем мире и о том, как тут все устроено, но я ни разу не упомянула о треклятом аниме, хоть уже тысячу раз давала повод Итачи порыться у меня в головушке. Может, он это уже сделал, вот и не лезет с расспросами при брате. Я вышла на кухню. Вспомнишь го… кхм. Итачи невозмутимо потягивал недочаек, смотря куда-то вдаль, за расцветающий горизонт. Интересно, насколько плохо он уже видел? Предложить ему очки, что ли. Оглядываюсь. Саске рядом не наблюдался, но, на всякий случай, я спросила Итачи: — Где он? — никогда не будет плохо получить ответ на волнующий тебя вопрос. — В ванной, — короткий ответ парня вполне устроил меня, и я села рядом с преступником S-класса, выглядящим непривычно по-домашнему. Я ещё раз напомнила сама себе о последнем факте. — Ты же уже понял? — заговорщицки тихо прошептала я, кинув на него взгляд из-под ресниц. — Что ты знаешь нас? — Не только. Что я прекрасно осведомлена о правде и о будущем, ожидающим вас обоих. — Попытаешься шантажировать этим кого-то из нас? — откликается преувеличенно равнодушно, но мангэкью говорит обратное. Сто процентов, его враги серят быстрее, чем попадают в Цукиеми. — Я попытаюсь вовремя прикусить себе язык и засунуть подальше совсем ненужное здесь чувство справедливости, — я успешно проигнорировала уничтожающий меня как личность взгляд Итачи, вынимая из холодильника яйца и молоко. Учиха ничего не ответил, исподтишка следуя взглядом за моими движениями. Чего я хотела добиться? Разговора. Нужно вытащить Итачи куда-нибудь, где можно будет беспрепятственно поговорить. Через секунду Саске ввалился на кухню привычно хмурым и злым. Я инстинктивно вжалась в угол стены — настолько на меня давила его аура ненависти, она просто захватывала все. Страшно представить, что он испытывает и как не теряет контроль. Меня затрясло только при его виде. Каков же был мой шок, когда я почувствовала… удивление, не мое, чужое, инородное, прямо-таки как те осколки воспоминаний, навеянные младшим Учихой при своем пробуждении. А еще ненависть, не к чему-то конкретному, а просто болезненно-сильную и практически поглощающую все остальное. Я перевела взгляд на вошедшего и почувствовала некую заинтересованность. И хоть его лицо нечитаемо, я знаю это. Потому что испытываю это сама. — Я… — запнулась, потому что с меня взгляд Саске перешёл на старшего брата, и я вновь ощутила эту вспышку, — пойду, думаю, — с перекошенным лицом я вылетела из кухни в примыкающую через стену ванную, так и не позавтракав. Но это не прекратилось. Это не мои эмоции! Что такое?! Со злостью ударила кулаком об колено. Успокоиться бы.***
Итачи поджидал меня в комнате, которая раньше была моей. Мне стоило бы переодеться и поехать прикупить одежду новоиспеченным соседям. Я молча подошла к шкафу и вытащила нужные для себя вещи. — Что-то случилось? — у него напускно равнодушный вид, но раз меня спрашивает, значит, наёмный убийца довольно проницателен. Я застыла и начала разглядывать узоры на древесине двери. — Да, случилось, — я побледнела, вдруг всё осознавая. — Кажется, я как-то эмоционально связана с Саске. — Что? — тихо звучит в дверях, а я не поворачиваясь, зная, насколько шокирован вышеназванный. Хотя через мгновение это сменяется неверием. Твою ж. — Что? — произнёс Саске уже громче. Почему-то это сопровождалось жутчайшим приступом гнева. Я вздрогнула от этой волны агрессии и медленно обернулась. Итачи стоял с пофигистичной мордой-кирпичом и в упор смотрел на брата, загораживая меня. Почему Саске злится? Понятия не имею. — Тише, импульсивный младший брат, — стальным голосом приказал застывший изваянием Итачи. Мне захотелось треснуть чем-нибудь увесистым обоих. И старшего даже больше… потому что прямо сейчас ненависть начала концентрироваться и находить субъекты, к которым была обращена. Моя эмоциональность играет со мной злую шутку. Я не знаю, что такого отразилось на моем лице, когда я свирепо посмотрела в затылок Итачи, но Саске, скользнув на меня мимолетным взглядом, сильно напрягся. А затем ухмыльнулся. — Значит, тоже ненавидишь его? — эти слова отрезвили меня. Точнее, взбесили, но показывать это было как-то не комильфо. Из-за чего я, прежде похожая на хищника, мигом превратилась в бесполезного человека с пустым взглядом. Нет, черт возьми. — Вовсе нет. Я непременно смогу подавить это, — еле удержалась от такой же, как у него, насмешки, якобы, «в отличие от тебя-то». Брюнет, злобно сощурившись и вновь переводя взгляд на сбитого с толку брата, скривил губы в гримасе отвращения. Хмыкнув, он вышел, резко закрывая дверь. Ему нужно подумать. Деревянная перегородка хлопнула бы, да мягкий ковер телесного цвета за порогом притормозил многострадальную. Я, жалея, что такого ковра нет и в моей комнате, шатаясь и не смотря в сторону Итачи, резко упала на колени, слегка проехавшись лбом о рядом находящуюся тумбочку. Задача не из простых. — Это правда? — хотела бы я видеть его лицо, но была слишком занята чувством опустошения внутри. Тихий вопрос заставил содрогнуться нечто чисто мое, но этого было мало, чтобы прийти в себя. — Это не мои чувства. Я подумаю, как с этим справиться, — из груди вырвался прерывистый выдох. Слишком много зависело от меня, да? Сомневаюсь, что его беспокоит отношение к нему какой-то левой девчонки. Просто я в буквальном смысле ключ, некий мост для них в этом мире. — Ладно, пойдешь со мной? — я взлетела, словно ветром поднятая, и быстро приблизилась к выходу. — Я вас наедине тут не оставлю, — выговорила и пролетела я по коридору в ванну, игнорируя стоящего у окна и все еще испускающего ненависть в атмосферу Саске. Я хочу перестать это чувствовать. Как жаль, что мне некому молиться.***
Кое-как мне удалось уломать длинноволосого нукенина надеть вещи моего отца, давно съехавшего с этой квартиры. Итачи просверлил меня уничтожающим взглядом, но на мой обреченно-усталый вид и заявление, что Учиха в этом мире похож на сектанта, а его младший брат — на стриптизера, он молча удалился в ванну с футболкой и джинсами, так же как и я пару минут назад. Тут-то и настала моя смерть — промелькнуло в голове, когда хрупкую тушку резко припечатало за шею к стене. Задумавшись, я почти перестала замечать (или просто привыкла?) ту пассивную злость, что оглушала меня усталостью. В глазах Саске злобно светился шаринган. И хоть лицо его выражало величайшее презрение и отвращение к такой слабачке как я, в душе он был… наверное, уязвлен. — Поче?.. — прохрипела я, но он сжал горло сильнее, из-за чего не договариваю и задыхаюсь. — Заткнись, — грубо перебил меня Саске. — Ты в сговоре с ним? Откуда ты знаешь нас? Ты ощущаешь мои эмоции, так почему сказала это ему, а не мне?! — теперь все стало понятно. Уязвлено его и так не слишком четкое доверие ко мне, а не пресловутая гордость. Увидев мое состояние отчуждения и практически потери сознания, он все же ослабил хватку и дал мне судорожно вдохнуть. Отдышавшись, я подняла на него взгляд. Его шаринган внимательно меня осматривал. Да, несомненно, он увидит любую мою ложь. Черт. — Ты же понимаешь, что вы с ним в одинаковом плачевном положении? Нет, я не в сговоре ни с кем. — Лжешь! Ты назвала мое имя, хотя не должна его знать! — он не может поверить даже своим глазам, и это при том, что я никогда толком не умела лгать. А уж в такой ситуации… — Он проснулся раньше тебя. Ты действительно думаешь, что я лгу? — я применила великую технику имени Наруто: забалтывание но дзюцу. Пожалуйста, только бы дотянуть до прихода Итачи. Пожалуйста! Но на секунду подумала, что, возможно, смогла бы стать некой отдушиной, которая усмирила кипящее разрушение в брюнете, что готов был меня убить. — Отпусти ее, — и если Саске мигом напрягся, то меня чуть ли не отрубило в небытие — сильный испуг, неожиданно сильно донимающий меня, проявился именно сейчас; а мышцы расслабились, будто бы мое горло больше ничего не беспокоило. — А то что, Итачи? — челка скрыла его глаза, обращенные в сторону голоса. И лишь у меня, узревшей это, побежали мурашки по спине. Страшно. По-настоящему. «Я могу сама откусить себе язык и умереть от потери крови — решу все глупые споры, но тогда вам, скорее всего, придется объединиться, чтобы вжиться в этом мире без посторонней помощи», — хотела пригрозить я, выдавив правдоподобную улыбку, но Итачи явно бы пообещал мне в таком случае семь кругов ада. Мд-а. — Цукиеми, — Саске напрягся еще сильнее, вместе с этим явственнее сжав горло, отчего я затаила дыхание. Глаза инстинктивно закрылись, и нет, даже не от удушья, — просто боялась, что попаду под эту стремищную технику. Однако, как только рука младшего плавно убралась восвояси, я поняла, что это не было рычагом для воплощения техники, это — ответ на вопрос. Гениальная угроза, кстати. — Деактивируй шаринган, ты пугаешь ее. Неожиданная забота польстила мне в равной степени, насколько же насторожила. Что за причины двигали им, я могла лишь догадываться. Ну, ничего. Мы еще успеем попытать друг друга: впереди целый день похода по торговому центру и рейд по интересующим вопросам. Разумеется, отвечать буду только я. Даже не надеюсь на достаточную разговорчивость оппонента, хотя непременно попытаюсь. Убеждать себя в том, что имеешь хоть какое-то влияние на ситуацию, — так в моем стиле. — Не командуй, — Саске шипит, с ненавистью смотрит на меня, но я знаю, чувствую, что ненавидит сильнее всего он этого чужого-родного человека, стоящего по левую руку от молодого нукенина, проще говоря — ученик змея всего-навсего хочет сократить шансы попадания в иллюзии брата. Я жмурюсь, в очередной раз, пытаюсь вспомнить все фанфики и истории про эмпатов, решаюсь на почти отчаянный для себя шаг: представляю реку эмоций и ставлю что-то наподобие плотины, которая должна отделить меня от всего негативного, что получаю от Саске. Вздыхаю свободнее. Метод плацебо ли, но взаправду становится проще. Хочется плакать от безысходности: я не знаю, что делать с чужими чувствами. Да что там! Я со своими не всегда могла совладать, а с такими, как у этого мстителя… Боже. Пока я пыталась что-то сделать с наплывом факторов неадекватного поведения, моя тушка съехала по стеночке. Шаринган Учиха, наверно, чисто из принципа, не отключил. Парень просто побыстроляну вышел. Здорово. — Придется одеть шарф, — тихо и скорбно вздохнула я, потирая посиневшие полосы от пальцев на шее, ковыляя и прячась за высокую фигуру оставшегося в комнате брюнета, намекая, мол, теперь только за тобой ходить буду. Итачи кинул на меня незаинтересованный взгляд, выдвигаясь в коридор, где я, ощупывая содержания ящика столешницы на предмет ключей и денег, озадачилась его обувью. Но в итоге плюнула: главное, что уже не привлечет лишнего внимания черным плащом. Папина одежда ему, кстати, очень шла; он даже стал похож на среднестатистического молодого человека из какой-нибудь субкультуры. Ладно, здесь все окей. Еще я настоятельно, в силу моей убогой трусости, порекомендовала выключить и больше никогда не включать хотя бы на людях «странные алые глазки» — ученик Орочимару мог быть рядом и все слышать, а допуск проколов был чреват еще одной истерикой Учихи-младшего, разрушениями и моей смертью. Ничего из этого я, очевидно, не желала. Таким образом, напоследок лишь крикнув вглубь квартиры Саске о нашем уходе на весь день, мы двинулись в ближайший торговый центр. Попутно я разъясняла примитивные основы основ: машины, дороги; зачатки менталитета; этикет, порой — его отсутствие; технологии и что-значит-нет-чакры. И началась пытка. Как только Итачи притащил на кассу все нужное ему и Саске, а я оплатила и далее повела его в тихое место, он и устроил мне допрос по всем пунктам. Мое имя, возраст, откуда и что знаю о них, что за чудо-способность к эмоциям брата. Всецело легкая атмосфера удачно выбранного мною кофе настраивала на задушевную беседу. Приглушенный свет, некий интим и пролетающая где-то высоко в небе птичка обламантос. — Асия, семнадцать. А дальше это долгая история, но часть я расскажу, — еще бы, когда взгляд убийцы целого клана опускает тебя до уровня насекомого. И я начала втирать про мангу и, в большей мере, свои страхи, переживания по поводу изменения их будущего, если расскажу сюжет. Еще на вопрос о способах узнать больше о мире, я расщедрилась на подробную информацию об интернете и телевизоре, мимолетом приплетая возможность встретить эту самую мангу в этих источниках. Итачи наблюдал за этим действом, слушал, не перебивая, еле заметно кивая своим мыслям и поднимая одну бровь в неясных местах моего монолога вместо вопроса. Когда я закончила и когда повисло нерушимое мною же молчание, брюнет наконец подал голос: — В таком случае, ты должна знать, что от своего я не отступлюсь и имею право знать. Почему-то мы здесь. В ответ я закусила губу и неоднозначно отрицательно покачала головой. — Достаточно того, что, в конце концов, большинство людей, твой брат, счастливы, — ага-ага, не считая многочисленных смертей и войны, странствий винящего себя Саске. Но это ему знать необязательно. Я пригубила сладкий кофе и с грустью посмотрела на ожившего персонажа аниме. Но ведь теперь он человек, да? Шиноби, преступник… и самый обычный среднестатистический представитель людского рода, пусть и с необычными умениями и тяжелой судьбой. — Кстати, насчет эмоций… я совсем ничего об этом не знаю и впервые сталкиваюсь. Не серчай за это, — тихо добавила через секунды: — пожалуйста. — Хм. Какова вероятность, что Саске, к примеру, выйдя на улицу, узнает что-то о манге? — задумчиво вопросил гений шарингана. Я призадумалась: — Честно? Довольно высока, если он хотя бы не переоденется. Но даже так к нему всегда могут присосаться фанаты: «Воу, чувак, сделай-ка косплей на Саске. Ты прямо точная копия». Но и отбросив это, в кино должны показывать десятый фильм про Наруто… Если не будет проходить мимо кинотеатра и особо палить телевизор, то может и обойдется. Манга же редко продается в книжном. На самых низких полках обычно. Вот где много информации про ваш мир, так это в интернете, про который я уже рассказывала. Итогом все туманно, — хмыкнула я. Итачи впервые на моей памяти прикрыл глаза, задумавшись. Я откинулась на мягкую спинку стула, истощенная этим разговором. Постоянное ощущение, что тебя прирежут за неверный ответ никому не идет на пользу. — А ты задумывался, на каком языке говоришь? Учиха несколько озадаченно сосредоточил взгляд на мне, спросившей это явно от балды и с нежелания сидеть в такой напряженной для меня тишине. — На русском, — несколько даже удовлетворенно улыбнулась я. — Тот язык, на котором, возможно, ты говорил ранее, называется здесь японским. — Не это странно, — он наконец понял, о чем я вообще говорю, и что это не столь продуктивно, как ему хотелось бы. — А? — Странно то, что ты не постаралась предпринять что-то против нас, чтобы огородить себя, — внезапно затрагивает более серьезную тему, сканирует меня черными глазами, не доверяет. Дань привычке? — Имеешь в виду, почему я не позвонила в ментов… то есть, полицию? Или когда Саске начал душить меня? Тоже мне, перечитавший бдсм-эротики, — тихо фыркаю и смеюсь, бормоча последние слова, уже не могу вернуться на более серьезный лад. На самом деле, это нервное, потому что в глубине души болезненно плещется непонятное волнение, понять и дать характеристику которому я не в силах. Неужто оно тоже не мое? Что ж Саске так волнует? — В обоих случаях, — наверное, нукенина все же беспокоит мое беззаботное — думает, что лгу и уже вынашиваю планы мести? — отношение к поступкам его брата, но показывать этого он не хотел. Просто напрямую интересуется, ведь за все это время я могла нехило их подставить и не оказать помощи вообще. — Не знаю. Ощущение, будто ты меня сейчас спросил, как образовалась вселенная на самом деле, — пожимаю плечами и залпом выпиваю подостывший до приемлемой температуры напиток. — Но я думаю, если мое терпение не лопнет, я не перестану вам помогать. Просто потому что, будучи еще, э… «анимешными», вы мне оба очень нравились. Сейчас же вы настоящие люди, которым нужна помощь. Да. — И насколько же прочно твое терпение? — Итачи задумчиво, но напряженно крутит опустевшую кружку в руках, ждет ответа. Темные глаза внимательно цепляются за мое лицо и жесты, изредка поглядывая куда-то мне за спину. — Не знаю, честно, — ежусь, но не от пристального внимания. Меня не отпускает странное предчувствие чего-то очень нехорошего. — А что? — Глупый младший брат в беде, — он пальцем показывает назад, за мою спину, где стоит телевизор. Я содрогаюсь. Новости рассказывают о странном подростке, который подозревается в нанесении тяжелых увечий сотруднику полиции. — Блять. Давай пока пофантазируем, что мы сделаем с ним, если у меня таки получится вытащить эту ходячую проблему из обезьянника. Чур, дам ему смачный подсрачник, — я бормочу это еле слышно, сомневаюсь, что Итачи вообще мог разобрать. Как жаль, что на правах брата он не станет профилактически бить эту мразь. Как я зла! Вот так мы и вылетели из заведения. Удивленный официант только и похлопал глазами, но успокоился, увидев деньги на столе. Покупки Итачи у меня отобрал и, по всей видимости, куда-то запечатал. — Что они могут сделать Саске? — к собственному удивлению, мы вовсе не бежали, а перебирали ногами в быстром шаге. — Серьезно? Меня больше интересует, что Саске может сделать им! Точнее, я даже знаю, — тяжело вздыхаю и ускоряюсь на пределе шага. — Я так понимаю, у вас тут чакра фурычит. Пришли мы в этот полицейский участок, узнала я о причине задержания Саске и вздохнула с облегчением: полицейский, якобы с тяжелыми увечьями, давно разгуливает по участку и скучает на работе. Вечно СМИ все преувеличивают. Или это вообще не про мой район было и это у Итачи просто интуиция на предвидение способна? Неважно уже. Что касается до сих пор кукующего за решеткой младшего Учихи, так держат его только из вредности и по подозрению его принадлежности к малочисленной секте — кто бы знал, каких трудов мне стоило не заверещать в голос. Я закатила глаза, поспешив навесить участковому лапши о повернутости младшего на странных японских мультиках. Вообще, это безопасно! Мужчина смерил меня взглядом, полным скепсиса, но за кругленькую сумму признал мои аргументы. Зазвенели ключи, стукаясь о металлическую решетку. В это же самое время я решала, что такого можно сказать Учихе-младшему, что поставит его на место и на что в ответ он не устроит подлянку посерьезней. Посмотрела на похуистичное лицо Итачи и скопировала. Идеально. — Свободен. Саске невозмутимо вышел, попутно злобно зыркнув черными глазами на полицейского. Ну хоть догадался, что фонарями светить не стоит. Однако что-то подсказывает мне, что именно гендзюцу он и использовал во время того происшествия. Ну да не суть. Как только мы цепочкой (я впереди веду, а Итачи замыкает, чтобы мелкий глист снова не сбежал) вышли из отделения, я начала сдержанно допрашивать попавшего в передрягу нукенина. — Чо это вообще было? — сдержанно сдерживаю себя от оскорбления. — Хм, — шаринган ему в задницу вместе с этим напыщенным «хм». Пидорас. — Саске, что ты натворил? — это был уже Итачи, у которого, на мое удивление, даже маска спокойствия треснула, ей уступил место злобный прищур, многообещающий, надо сказать. Да, по сути, младший Учиха подставит так их обоих, и меня заодно. Не зря же я дернула акацука за рукав при вопросе полисмена о документах. Шаринган — вещь полезная: решает все вопросы. Слушай, какой прекрасный рекламный лозунг. Покупай наш шаринган… Ладно, пора прекращать. Я глубоко вдыхаю, справляясь с нервами. За этим занятием даже не заметила, как братья остановились посреди дороги, молча расчленяя (у меня другого слова нет) друг друга взглядами. Саске так и не ответил на поставленный вопрос. Мелкая дрожь охватила тело. Младший злился так, что давление на мою несуществующую воображаемую плотину просто разрушило преграду. Меня пошатнуло и согнуло. Как-то я совсем расслабилась с этим нововведением в жизнь. Перед глазами все поплыло от слез. Ярость и обида подкатывали к горлу. Казалось бы, оно не мое, без причины. Но… Я знаю, почему. Я знаю его историю, которая теперь, черт возьми, так реальна. Я могу связать воедино и понять первоисточники. Теперь могу. Пожалуйста прекрати. Я не хочу чувствовать такое. Ты ведь тоже? Это… Слишком больно. Слишком тяжело. Оно разрушает меня. Как ту плотину. Теперь меня нет. Остались боль и желание мести. Как думаешь, останется ли что-то, как только я выполню желание, из которого состоит моя, наша суть? Ты знаешь ответ? И я тоже. Мне кладут руку на плечо и слегка встряхивают. Потом сильнее, пока я наконец не перевожу пустой взгляд на внимательно рассматривающего мое лицо Саске. Итачи где-то сзади напряженно наблюдает за нами. — Что произошло? — захрипела я. Память отшибло, а я словно побывала в аду, где из меня выпытывали все. Наклонившийся над упавшей мной Учиха и ухом не повел, лишь поджав губы, взял меня на руки и потопал по направлению к многоквартирному дому. Я не была в силах сопротивляться или даже хотя бы возмутиться, потому закрыла глаза и прижалась к груди брюнета. Сердце его билось равномерно, с одинаковой частотой, оно убаюкивало вмиг растерявшую всю бодрость даже после кофе меня. — Как ты вышел? Ключи были только у нее. — Через окно. На периферии до меня доносились приглушенные голоса, уловив смысл речей которых я не поленилась достать ключи из заднего кармана джинс. — Не шокируйте прохожих, — бормочу я, прежде чем вырубиться окончательно. — По-видимому, не такой из тебя хороший сенсор, раз за нами ты пошел совершенно в другом направлении. — Заткнись.
