Драбблы по омегаверсу

Юнги тщательно чистит зубы пастой с повышенным содержанием кальция и вулканического экстракта, умывает лицо электрической щеткой с огуречной пенкой (ровно один пшик из дозатора) и напоследок наносит лосьон для лица "аккуратными массирующими движениями". Он просто привык хорошо следить за собой, привык быть всегда чистым и одетым с иголочки. Он заходит в комнату, где довольно прохладно - кондиционер включен на двадцать градусов - и ложится в большую кровать, устраиваясь с левого края. Шелк постельного белья приятен на ощупь и пахнет мятным кондиционером для стирки. Рядом лежит Чимин, повернувшись спиной к нему, и серфит в интернете, гробя глаза в темноте и скудном свете экрана телефона. - Уже поздно, - говорит Мин, подтягивая к себе свое одеяло. - Отложи телефон и ложись спать. В ответ звонкое молчание и звук блокировки на айфоне. Еще пара тягучих минут, прежде чем Пак поворачивается к нему лицом и шумно выдыхает. Пахнет пивом. - Ты пил? - интересуется Юнги, морща нос. - Смердит ужасно, хоть бы умылся. Чимин все это время лежит и смотрит на него немигающими глазами. Почему альфа такой жесткий и холодный? Неужели так сложно побыть хоть раз нормальным с ним? - Да, я пил с Тэхеном и Хосоком у них дома. Все же, праздники. Мин хмыкает не утвердительно. Ему противен запах, что источает омега, и было бы лучше, если бы тот все-таки удосужился перебить этот смрад. - Почему ты так ко мне относишься? Началось. - Тэхен и Хосок предназначенные, они счастливы друг с другом и живут в полной гармонии. Теперь они готовятся к Рождественским праздникам и готовы принимать вместе гостей в их доме, - обида скользит в голосе Чимина. - Почему у нас все не так? Мы ведь с тобой предназначенные. Юнги надоели эти разговоры. Каждый божий день омега пилит его своим извечным: "А почему?". Иногда он жалеет, что признал в нем свою пару и пометил его. Все же, не надо было слушаться отца, даже не смотря на то, что родители Пака многоуважаемые люди и именно они способствовали приобретению нужных связей необходимых для его карьерного роста. Мин чувствует себя глупцом. Таки, был молод и импульсивен, не имел чести и достоинства, чтобы добиться всего самому. А еще, он был слаб. Слаб и покладист; принял волю отца, не взбунтовался против. - Хватит молчать, - Чимин приподнимается на локтях, пытаясь заглянуть альфе в глаза. - Скажи мне в чем, черт возьми, причина твоего свинского ко мне отношения. Поверить не могу, что позволил тебе меня пометить. Без твоей метки я мог бы иметь хоть какие-то шансы на счастливую жизнь. Объясни мне здесь и сейчас, какого черта ты выебываешься, а завтра я съеду. Мне не нужны такие отношения, равно как и тебе. Мин устало вздыхает и садится на кровати, включая прикроватную тумбу. Тусклый желтый свет льется по комнате и в этом освещении он хорошо видит красные глаза омеги. Как убого. - Я, равно как и ты, не в восторге от метки. Я просто сделал то, что мне сказали сделать, только и всего. Мне не интересны наши отношения, да и вообще отношения в целом, - с каждым словом на глазах у Чимина собираются слезы. - Я не чувствую твоего запаха. Я вообще не чувствую ничей запах. Пак смотрит на него так, будто видит его впервые в своей жизни. Слезы отступают и им на смену приходит шок. Неприкрытый, бьющийся шоколадными волнами о скалы. - Что... Что ты сказал? - омега не может сложить целостную картинку в голове. - Я. Не. Чувствую. Твоего. Запаха. Как гром среди ясного неба.