Драбблы по омегаверсу

Чонгук еще раз тщательно сверяется с адресом, записанным в телефоне, так, на всякий случай. Его ладони неприятно вспотели, он волнуется до пересохшего горла, причем сильно, и весь он трясется, как осиновый лист на ветру, что альфам совсем не свойственно. Он долго не может решиться нажать на чертову кнопку звонка, все переминается с ноги на ногу и мысленно воспроизводит свой монолог, который он несколько дней готовил, чтобы она была как можно четкой, понятной и затрагивающей за живое. Наконец, после пятиминутной борьбы с собой, Чон тянется к звонку, но ему не дают ни единого шанса прикоснуться к нему, потому что нараспашку открывается та самая дверь, перед которой он стоял, смачно впечатываясь в его лицо с оглушительным хрустом, чтобы выпустить хозяина квартиры наружу. - Извините, я... - раскосые чуть, лисьи глаза смотрят на него с удивлением. - Ты? Чонгук хватается рукой за нос, тот кровит щедро. - Я, - повторяет он, стараясь нашарить в карманах что-нибудь, чтобы приложить к носу. - Бля... У меня, кажется, нос сломан. Юнги стоит с огромным мешком мусора в руках, и охуевает от происходящего. Тот самый пацан, на которого он нарвался несколько дней назад и который напугал своим поведением, теперь стоит у порога его квартиры и старается не залить кровью все вокруг, заткнув пострадавший нос рукавом толстовки. - Как ты меня нашел? - произносит Мин с некоторой опаской, недоверчиво прищуривая опухшие ото сна глаза. Ебаный сталкер. - Я твой альфа, - парень гундосит. Что-то отвратительно хлюпает и Юнги надеется, что это сопли. Не хватало ему еще горе-альфы малолетки, сдохшего от потери крови на пороге его дома. Чонгук, на самом деле, просто приехал днем позже в то самое кафе, откуда ему Мин привез заказ. Наплел тучному дядьке с пышными усами что-то про забытые ключи, а когда его попросили их оставить, мол, "придет завтра и заберет", то долго и настойчиво просил ему помочь, потеряв в итоге пару хрустящих купюр за имя и адрес. Но старшему не обязательно было об этом знать. - Юнги, - Чон чувствует, что кровь насквозь пропитала серую ткань. - Мин Юнги, верно? Вот я тебя и нашел. Нам надо с тобой поговорить. Хозяин квартиры пускает громкий смешок. Поговорить ему надо. Пацан явно его младше, псевдосерьезность и такая не к лицу напыщенность, выдает его с головой. Юность читается в неуклюжих движениях, ее легко увидеть в огромных оленьих глазах смоляного цвета. То ли природа наградила, то ли радужка затопила, непонятно. - Нам не о чем с тобой говорить, малыш, - Юнги не хочет тратить свое время на мальчонку, поэтому прибегает к своему коронному: пускает смертельную дозу яда в голос. - Иди домой, тебя, наверное, родители ждут. Лицо у пацаненка сразу меняется в выражении. Густые брови сводятся вместе, образовывая тонкую складку на лбу, а вся самоуверенность куда-то улетучивается, сменяясь бессильным раздражением. Он меняет руку, чтобы придерживать окровавленный нос. - Может, хотя бы поможешь? - просит обиженно Чонгук. Юнги бросает усталое: "Ладно, блять" и отставляет мешок в сторону, снова возвращаясь в квартиру. Чон следует за ним, разуваясь на входном коврике. - Стой там, - раздраженно приказывает ему Мин, исчезая в дверях ванной. - Запачкаешь мне тут все, блять. Только помыл. Гук садится на белый табурет, принесенный старшим, задрав голову вверх, потому что течет уже довольно сильно. Ему кидают в лицо только что распечатанную тряпку, чтобы вытереться. - Что ты за альфа такой, а? - Юнги причитает тихо и сует ему в нос самодельные тампоны из марли, намоченные в воде. - Не шевелись, а то нос кривой будет, потом хуйни не наслышишься о некрасивом ебле. Чону немного больно, слизистую щиплет, но он старается себя не выдавать, сосредоточившись на рассматривании той части гостиной, которую можно было увидеть с его места. Строгие, выдержанные тона, голые снежные стены, баскетбольный мяч яркой деталью на полу возле серого дивана, стол с кучей листов на нем, кусок синтезатора. Вот он какой оказывается, Юнги-хен. Интересный. - Все, - Мин шлепает босыми ногами по деревянному полу, следуя к холодильнику, а потом и обратно. - Еще одна баночка колы в подарок. - А? - Чонгук в толк взять не может. - К носу приложи, далбаеб, - шумный выдох. - Помощь я тебе оказал, как и положено. Съездишь в больницу обязательно, там тебе его подправят. А теперь, пожалуйста, уйди. Уйди и больше сюда не приходи. Какой же ты все-таки глупый, думая, что я твой омега. Не могу я им быть. Так себе на носу и заруби. Юнги открывает дверь и придерживает ее, жестом приглашая пацана на выход. Тот с неохотой подходит к ней, влезает в свои старенькие кеды и прикладывает холодную банку к носу. Больно. Чон медлит все, смотрит на старшего с просьбой, но тот выглядит совершенно непреклонным. Разговора так и не вышло. - Стой, - окликает его хриплый голос. Гук с надеждой оборачивается, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее, поднимаясь в самое горло. Неужели передумал? Неужели понял, что?... - Мусор по дороге выкинь. Пакет за дверью. Альфа никогда еще не был так разочарован.