Аллах дозволил мне сближение с нею...

Страх терзал мою душу, но никто не видел этого, кто бы осмелился назвать меня трусом? А если кто и смел – его голова на плечах долго не пробудет. Пока я - Великий Визирь Османской Империи. Но скоро к моему страху прибавились муки совести, Хатидже всегда ждала меня и я потонул в этом омуте лжи. Мои глаза были прикованы свинцом к полу – не мог я смотреть на свою Султаншу. Во время очередного моего возвращения, смотрел я на спящую жену, в ее лице было столько покоя и невинности, что мое сердце не выдержало. Я всегда любил Хатидже, она –моя истинна. И я победил свою злость, не хотел огорчать больше сердца, которые бились ради меня. Но этим я разбил сердце Нигяр. И все же, Шайтан мой шептал мне о том, что не любовь призвала меня вернуться в моей Султанше, а страх, страх того, что все узнают, и ты, Ибрагим, лишишься всех своих почестей. Я истинно верил в то, что я до сих пор возношу свою любовь к Хатидже на каждой молитве, я говорил себе, что это – моя семья, и мать детей моих, моя нерушимая любовь преодолевает все, но в тайной пропасти души моей, я желал вернуться к оставленной моей рабыни Нигяр. Я снова повис между Раем и Адом. Теперь я не мог отличить один от другого. Все стало слишком сложным. Я бежал от своей любви, променяв ее на мнимый покой и ощущение семейного счастья. Глупец. Весь мой гнев пролил на Нигяр, заставлял ее уехать, моля Аллаха, чтобы она не догадалась, как хотелось в этот момент припасть к ее ногам и оказаться в ее объятиях. Сколько боли и собачей преданности я читал в ее глазах! Она всегда оснащала мне все темные углы гарема. Она была моей гаремной тенью. А в моей душе я продолжал лить слезы скорби по тому, как мы были счастливы, это панихида по простому Ибрагиму из Парги…