Аллах дозволил мне сближение с нею...

Один раз я помыслил о том, чтобы она подарила мне девочку, с такими же припухлыми глазками. Аллах слышал мое желание, которое всегда покоилось в глубине сердца моего. Но вместо радости, я испытал страх. Он затянул небо моей любви в Нигяр. Я не мог оставить ее на растерзание этим соколам. Частичку моей души я отправил на Родину – брат сумеет позаботиться о моей непризнанной жене. Но выяснили все, что скрывал я, передающие и обстоятельства, и дошла эта весть до Хатидже-Султан. Я был лживее, чем марево. Но уже ложь не стала спасительном плотом, веревки правды разъединили бревна этого плота. Моя гордость послужила для меня бутылью с поджигательной смесью: я признался Султанше, что не жалею о том, что я проводил ночи с Нигяр. Любимая не подобна тебе, Хатидже, чтобы была терпеливость унижением твоим, когда ты терпела. Ум мой разбит, а разум перевернут. Я скоро отправлюсь в чистилище. Повелитель принесет мою голову к ногам моей Госпожи. Я лишился всего: обеих моих женщин, доверия Повелителя, звания Великого Визиря Османской Империи. Лишь моя голова еще на своем прежнем месте. Но это вопрос времени. Я – Ибрагим из Парги. Я – тот, что пил воду, чтобы угасить свою жажду и подавился, и стал погребенным в могилах.*