УБИТЬ ИЛИ БЫТЬ УБИТЫМ

-Эй ты, - горбатый мужчина коснулся носком сапога лежащей среди мусора и отходов девочки. Тихо охнув, девчушка сморщилась и сжалась в позе эмбриона, а затем нехотя открыла глаза. Перед ней стояла низкорослая широкая фигура, владелец таверны, на заднем дворе которой девушка провела эту холодную ночь. -Давай-давай, шевелись! Уходи отсюда,- сдвинув брови, проговорил бородатый. Заметив белоснежный фартук на пузатом животе мужчины, девушка жалобно оглядела его, пролепетав: -Нет ли у вас… -Нет у меня еды! -Но фартук…вы ведь повар, наверное…пожалуйста, хоть что-нибудь… Мужчина оскалился и, прошипев, резко наклонился к девушке, схватив ее за длинные пряди волос: -Ты тупая, или че!? Вали отсюда, дрянь, поскорее. -Но, умоляю… Послышался звонкий шлепок. Белокурая голова девчушки наклонилась вбок от силы удара. На ее щеке всплыл яркий след ладони. -За что…по…по…чему, - в зеленых глазах набрались слезы, которые душили, причиняли боль, застревали комком в горле. Первая, жгучая слеза скатилась по впалой красной щеке, слетела с подбородка, коснулась влажной каменной дорожки. -Блядь, мне работать надо! Вали отсюда! Девушка оперлась на руки, приподнялась, и наконец, встала, понурив голову. Еле переставляя ноги, от бессилия, от изнеможения, она поплелась со двора таверны. -Самим жрать нечего, с этими беженцами, а тут еще и попрошайничают,- выплевывал мужчина, выливая отходы на землю. Уже с пустым ведром, повернулся он на носках, посмотрел вслед тощей немощной фигурке уходящей девушки, и неодобрительно покачал головой. Укор кольнул его где-то внутри, но мысль о том, что нужно продолжать работу, отодвинула это чувство куда-то на задний план, заставляя его раствориться, улетучиться. Дверь отворилась, скрипнула, и мужчина исчез за ней. *** Слезы безостановочно капали, падали на выложенный камень улиц. Девушка стала рыдать навзрыд, закрывая рот ладонью, держась за живот, сгибаясь от боли. В грязной, заляпанной, разорванной одежде, петляла она среди домов, не обращая внимания на безразличные, жалостливые, презренные взгляды, разные, но все с нотками отвращения. - А-а,- задумчиво протянул мальчик, потянувшись. Он сидел на крыльце в окружении других ребят, внимательно слушавших его,- я вступлю в кадетский корпус, а потом попаду в Лейб-гвардию. - Везет же тебе, Жан. Меня родители не за что не отпустят. А я бы тоже не прочь во внутренние районы рвануть! -Смотрите,- проговорил кто-то из парней. И все устремили взгляды на площадь, по которой плелась девушка. Белокурые волосы ее слиплись, запутались от грязи. Лицо было усеяно синяками и кровоподтеками, на щеке краснела пятерня. На красной, расцарапанной коже виднелось раздражение. Шла девчушка, ссутулившись, опустив голову, смотря под ноги. Ухоженные, раскормленные, хорошо одетые дети, не привыкшие видеть в своих благополучных районах такую картину, так и замерли, оглядывая девушку. -Она что, плачет? – проговорил рыжий паренек. Ему вдруг захотелось утешить девочку, помочь ей. Но он не осмелился и подойти к ней, боясь осуждения сверстников. -Похоже на то. Интересно, что с ней произошло? -Вам что, нравится смотреть на бичиху? Так отправляйтесь во внутренние районы, там их полно! – разрезал обстановку Жан. Все вдруг оживились, приободрились. -Да, наверное, ты прав. Чего-ради на нее пялиться? – подхватил Жана другой мальчишка,- пошлите лучше в разведчиков поиграем? -А пошлите! И толпа детей живо перемахнула через крыльцо, и с ропотом, с криком минув площадь, скрылась за домом. *** Девушка прижалась к стене, скатилась медленно, опираясь о нее, присела. Обхватила колени руками, зарылась в них головой. «Гарнизон, стационарные войска. Легион разведки, развед-отряд. Лейб-гвардия, военная полиция. Кадетский корпус, военная служба, солдаты. Мне некуда идти. Мне негде спрятаться от этого холода. Мне нечего есть. Но, если я поступлю в кадет-корпус, я получу, и укрытие, и еду. Я смогу стать сильной и выносливой, научиться рукопашному бою, драке, борьбе. Получу работу, всю жизнь буду жить в достатке. А еще я смогу отомстить им» Девушка запускает руки в корни волос. Сильно впиваясь в кожу головы, она расчесывает ее до крови. Вши у нее появились около двух недель назад. Раздражение на коже, около месяца. «Стоит привести себя в порядок» Девушка встает с выложенного камня на площади. Ее окружают высокие серые дома, серые массы людей и серое, низкое небо. Собравшись с последними силами, белокурая бредет в центр площади, где с ужасом понимает, что ее старательно обходят стороной. Нахмурившись, она бросается к первой встречной женщине: -Простите, не знаете, где находится общественная баня?… -Отвали!- рявкает женщина. Укол боли трогает девушку, но она не сдается: -Пожалуйста, помогите найти… - девчушка хватает за рукав женщину. Женщина смотрит потуплено, будто ее оскорбили, а затем вырывает руку из хватки девушки. Уходя в глубь толпы, она бубнит про себя: -Лентяи! Шли бы работать, нет, им лень! Тунеядцы! Скормить бы их всех гигантам! Девчушка же остается стоять на площади, шокированная обществом. -Мама, смотри! Давай дадим ей покушать? -Нет, пойдем. Нам самим мало еды. Все равно всех не накормишь. Мы ей не поможем. -Извините,- вновь обращается белокурая к проходящему мимо мужчине,- не подска… -Чете надо, бичиха? Нет у меня еды! -Но, мне нужно… -Иди в жопу, бичиха!- выделяя последнее слово, рявкает маленький толстый мальчик, уводя своего папу за руку. «Бичиха значит…все вы говорите одно и то же. Вы даже не можете представить себя на моем месте, на месте других сотен таких же детей, просто не хотите, просто вам до этого нет и дела! Вы все заняты своими делами! Вам незнаком голод, холод, болезнь. Эгоисты!» Девушка поднимает голову вверх, устремляя взгляд к небу. « В людях не осталось ничего человеческого. Что если я рухну прямо здесь, посреди площади? Упаду навзничь, лягу пластом? Подойдет ли кто-нибудь ко мне? Поднимет ли меня кто?» Коленки девушки затряслись, руки сжались в локтях. Она была готова так и поступить, отчаянно желая найти помощи. И тут девушку как током ударило. Осенило, озарило внезапно, будто метеоритом в голову. Вдруг, ладони ее сжались в кулаки, лицо преобразилось, заиграло злобой. «Почему же я… жду помощи? Почему, когда сама могу себе помочь! Если люди так жестоки, я тоже стану жестокой! Но.. Я могу стать и добрым человеком! Человеком, который помог бы всем нуждающимся, изменил этот мир. Я хочу стать такой. Я хочу изменить этот прогнивший мир! Я побывала на самом дне, прочувствовала все горести и несчастия! Я как никто другой понимаю бездомных, голодных, осиротелых. Я же...могу попасть во внутренне районы, и противостоять власти. Взять все в свои руки. И никто не сломит меня, не противостоит мне! Все падут под моей силой! Арон, ты говорил мне стать Великим человеком. Говорил мне быть доброй к беззащитным, помогать им, защищать их! Нет, я могу…устроить революцию, или… просто помогать людям, спасать их.. Как бы там ни было, я посвящу себя человечеству! Изгоню зло из себя и из мира!» Девушка нахмурила густые брови, оскалилась и полетела сквозь толпу, шипя и расталкивая всех локтями. -Че творишь, дура? -О боже… -Куда прешь? -Помойся, деточка. -Опять эти.. -Что за? -Вырезать всех их надо! -Только и умеют попрошайничать. Мужские, женские, высокие, низкие голоса слились воедино, в какофонию звуков. «Никому… никому и никогда не было до меня дела. Только ты, мой Арон, только ты по-настоящему любил и заботился обо мне. А теперь я смогу позаботиться о себе сама! Я обязана стать сильной и помочь миру!» Девушка взглянула на свою ладонь, на тыльной стороне которой был зарубцевавшийся красный шрам в виде буквы «А» «И с чего я решила, что кто-то что-то мне должен? Я сама всего добьюсь! Гребаные люди. Я стану одной из вас, стану такой же как вы! Но только на первое время… как же я вас теперь ненавижу! Все под ряд, один как один. Не поверю ни одному, не попрошу ни у кого из вас помощи. Стану сильнее вас всех вместе взятых!» Девушка вышла из ненавистной толпы, скрылась с площади, в переулке между домами. В ненависти, в ярости, достала она нож из-за пояса, и собравшись с последними силами, подошла к одинокому мужчине, развернула его, прислонила к стене. Держа нож у его шеи, она прошипела неистово: -Гони быстро деньги, мудак. Зарежу же,- и сильнее прижала острие к шеи мужчины. Тот заворошился, затрепетался, в глазах его мелькнул ужас и страх. -Быстрее!- девушка резанула грубую кожу на шее. -Во… вот,- дрожащим голоском вымолвил мужчина. Он протянул ей маленький мешочек. -Вали давай,- девушка отступила на шаг. На шее хилого, слабенького мужчины выступил красный след. Ни медля ни секунды, он предался бегу. Девушка вытерла острие ножа о штанину. Нож снова лег на талии, за поясом. «Только так и можно выжить в этом гнилом, прогнившем насквозь мире. И все же… я не хочу становиться такой же, как эти свиньи. Я хочу быть такой, какой ты воспитывал меня, Арон. Я думаю о тебе каждый день. Я сохраню память о тебе, донесу миру. Ты погиб не зря. Все криком кричавшие, в тебе стихнут. Все навзничь лежавшие, во мне встанут!» И девушка ощутила нечто обязывающее, некий долг пред миром. Если у Вас есть силы, вы не должны тратить их зря. Вот что испытала девушка. Долг не изводить свои силы попусту. И до конца она поняла, что нужно делать ей, до дна прочувствовала то, что захотела. *** Она смотрела в зеркало с выражением полного отчуждения, будто та девушка, что смотрит на нее, не она вовсе. Последний раз девчушка смотрелась в зеркало месяца два назад, и теперь с трудом себя узнавала. Она рассматривала себя детально, до мельчайших подробностей, осматривая каждый сантиметр своего лица, шеи, плеч. Узкое длинное лицо, ярко выраженные скулы, впалые щеки. Высокий длинный лоб обрамлялся прямыми, пепельно-белокурыми локонами. Девушка повернулась вбок, полупрофилем. Кончик длинного, узкого, прямого носа был заострен, приподнят. Основание носа было высоким. Вокруг светло-зеленых, изумрудных глаз, дугой росли светлые, длинные, ресницы. Над распахнутыми, большими глазами, находились острые по форме, густые брови. Губы были тонки, утончены, бледно-алого цвета. На тонкой шее шли вверх высокие сухожилия, виднеющиеся на белой коже. Волосы ниспадали на худые плечи, острые ключицы. Девушка оторвалась от зеркала, запрокинула голову вниз, собрала волосы в хвост, поднялась. Левая рука сжимала густые волосы, правая – основание ножа. Острие блеснуло, резануло локоны, и они рассыпались прядками. Дальше девушка ловко подкорнала и их. Бросив длинные пряди в печку общественной бани, девушка предалась водным процедурам, тщательно промывав голову, в надежде избавиться от злополучных тварей. *** -Это что тут за олень!? -Жан Кирштейн, сэр! Район Трост, сэр! * -А ты мать твою, кто такой?! -Марко Бодт, сэр! Город Джинай, южный округ стены Роза! * -Конни Спрингер, сэр! Деревня Рагако, южный округ стены Роза! «И что мне сказать, если спросят меня? «Я родилась в деревне Рагако, но в четыре года бежала с братом в город Джинай, а последние два месяца скитаюсь по Тросту»…?» Белокурая стояла в кадетской форме. Из всех она была самой хилой, худой и слабой. Скелет, натянутый кожей, вот как она выглядела. На девушку было даже страшно смотреть, такой тощей она была. Физически девчушка была самой слабой, но внутренняя ее сила и решимость, была сильнее всех находящихся на этой площади. -Не понял, это что еще такое? … Что!? Ты! Да, ты! Я к тебе обращаюсь! Ты откуда взялась такая!? – Кис Шадис склонился над девчушкой, зажавшей в руке картофель. Громко чмокнув, сглотнув, она открыла рот: - Меня зовут Саша Брауз, сэр! Поселение Допер, южный район стены Роза! -Саша Брауз…скажи-ка мне, что этo такое ты держишь в правой руке? -Печеный картофель, сэр! Он лежал на кухне, и я подумала, что это именно то, чего мне не хватает. Это был импульс, сэр! -Вот дура,- проговорила высокая веснушчатая девушка, худощавого телосложения. Короткие коричневые прядки ее волос, развевались на ветру. Кис Шадис давно минул Имир, не задав и вопросика. -Вот, держите половинку, сэр,- замявшись и покраснев, вымолвила Саша. -По… половинку?... Ты, совсем ебанутая?,- взгляд Шадиса выражал глубокое непонимание,- Что ж,- выдохнул мужчина,- ты в курсе, что в картошке много калорий? -Ну… я… -А что лучше всего сжигает калории, а, Саша Брауз!? -Я не знаю… гхм… -Сегодня ты будешь бегать, пока не сдохнешь! И советую тебе начать прямо сейчас! Беги, пока не свалишься замертво, а об ужине и думать забудь! Пошла, быстро!! И девушка рванула вперед, проскальзывая через шеренги и колонны новобранцев. А Кис Шадис пошел дальше, как ни в чем не бывало. Разглядывал курсантов, некоторых обходил, на некоторых кричал. «Черт, сейчас меня спросит. Совсем рядом, придурок ненормальный.» - думала белокурая, когда мужчина начал приближаться. Но Кис прошел мимо, лишь внимательно осмотрев девушку. Показалась она ему знакомой, лицо ее напомнило о ком-то. Когда же его взгляд скользнул вниз и наткнулся на правую ладонь девчушки, Шадис заинтересовался, развернулся на пятках, подошел. -Ты!- рявкнул он на белокурую,- ты вообще парень или девушка? -Меня зовут Ария, сэр. Уроженка деревни Рагако, южного округа стены Роза, - безразлично, вяло ответила девушка, вставая в стойку. -А фамилии у тебя нет, Ария? -Никак нет, сэр. Я выросла без семьи. -А что за дерьмо у тебя на руке? - спросил мужчина, глядя на вырезанную «А». -Это личное, сэр. Шадис задумался серьезно, понурил голову. -Будешь Ливингстон , уяснила?- обратился он к Арии, кинув через плечо. Во взгляде его было что-то не считаемое. Казалось, он знал больше, чем думала девушка. -Есть, сэр! -Для чего ты вообще здесь? Стоит ли говорить то, чего я хочу? Промолчу…Нет! Я расскажу всем о том, чего я желаю! Девушка смело взглянула на мужчину, расправила плечи, вытянулась как струнка, заговорила уверенно и внятно: - Хочу попасть во внутренние районы, отменить классовое деление общества, модифицировать систему правления! «А вот про изменение политики короля лучше промолчать. Сочтут еще изменой. Да и про перемену стиля правления, тоже было лишним…Хотя нет! Я сильнее власти!» Шадис лишь громко рассмеялся: -Как глупо и смело! А ты завтра то коньки не отбросишь, скелет? Дохлее кошки выглядишь. Как на ногах то еще стоишь? -Повторите мне эти слова через три года, сэр. Шадис многозначительно улыбнулся. -Четвертая шеренга, кругом!- протянул Кис. «Звучало самоуверенно… но, нужно же мне было показать этому куску дерьма, что он – дерьмо для меня! Развопился тут. Кажется мне, что у него комплекс неполноценности. Иначе, зачем ему орать, как не в желании оскорбить других и возвысить себя?» Девушка развернулась, встала прочно, решительно. «Что ж… ныне я - Ария Ливингстон . Теперь у меня есть фамилия. Теперь у меня есть укрытие. Теперь у меня есть еда. Теперь у меня есть цель. Я стану сильной и отомщу за брата!»