Случайный дождь

      Захмелевший мозг Хичоля пытался удержать в памяти сразу две задачи: нужно довести Шивона до дома и не забыть потом зайти к Хань Гэну, пока на это хватает решимости. Шивон время от времени отключался и дышал на него перегаром. Хичоль и не подозревал, что Шивон так плохо переносит алкоголь.       Кое-как отперев дверь квартиры и отпихнув ногой радостно залаявшего Багси, Хичоль скинул обувь и дотащил друга до его комнаты. В гостиной никого не было, телевизор молчал. Багси бегал кругами, мешая идти и так плохо стоявшему на ногах Хичолю.       Хичоль пнул дверь. Она была заперта.  — Йесон! — крикнул Хичоль. — Ты чем там занят, чёрт подери…       Дверь распахнулась и в проёме возник Йесон в чёрной пижаме и бокалом вина в руке. Он с удивлением воззрился на Шивона, который висел на Хичоле, и нарочно икнул, а потом засмеялся.  — Кто пришёл!.. Вы ко мне?  — Ты опять напился, чёрт тебя дери, — опять выругался Хичоль и протиснулся внутрь, чуть не упал, зацепившись за ковёр, и сбросил Шивона на кровать.  — Вы пили?  — Нет, он устал, — проворчал Хичоль, хватая со стола бутылку и вливая в рот красное вино.  — Фаллен просто группа алкоголиков, — довольно усмехнулся Йесон. — Выпьешь со мной?  — Нет, мне надо идти. У меня дело…       Хичоль упрямо тряхнул головой и направился к выходу, пока не забыл, что хотел сделать. Благо комната Хань Гэна была рядом.       Он решительно постучался, и голос китайца пригласил его войти. По крайней мере, Хичолю так показалось. Он толкнул дверь.       В полумраке настольных ламп он увидел удивлённо уставившегося на него Хань Гэна в одном полотенце. С его волос капала вода.       Хичоль открыл рот и забыл, что хотел сказать.  — Я же попросил подождать, пока надену халат, — сказал Хань Гэн, глядя на красные щёки лидера. — В чём дело?       Хичоль пытался сформулировать мысль, но вид поблёскивавших капель на теле и волосах мужчины никак не давал ему сосредоточиться. Он был красив, почти так же красив, каким был бы сам Хичоль, стой он в свете ламп после душа.       Хань Гэн заметил его взгляд. Смущение и замешательство развеселили его. Он сделал шаг вперёд.  — Так в чём дело?       Хичоль отступил назад и врезался спиной в дверь.       Хань Гэн подошёл совсем близко. Хичоль мог ощутить запах зелёного чая и разглядеть сверкающие капли на коже. Он сглотнул.       Хань Гэн засмеялся, отодвинул Хичоля, открыл дверь и выставил его.  — Приходи, когда будешь трезв.       Дверь захлопнулась, отрезав вид его тела от ошалевшего Хичоля, который сполз на пол, будучи не в силах больше стоять на ногах. Проходивший мимо Канин забрал его и уложил спать, недоумевая, почему у лидера было такое лицо, словно он вдруг что-то понял. На вопросы Хичоль не реагировал и отвечать отказался, сразу перевернувшись на бок и укрывшись одеялом. Канин вздохнул и оставил его.       Хань Гэна так развеселило внезапное появление Хичоля, что он просто сидел на кровати и тихо посмеивался, вспоминая медленно расширяющиеся глаза обычно колкого и надменного парня. Недавно вернувшийся Итук так и застал его: в одном полотенце на кровати, что-то вдохновлённо строчащего на листке бумаги. ***       Осень роняла красные листья, которые тут же уносило ветром. Лучи утреннего солнца поблёскивали сквозь ветви деревьев, и воздух был необыкновенно свеж и приятен. Донхэ, совершенно измученный ночной тренировкой, возвращался в общежитие. Мимо проходили группки школьников с одинаковыми причёсками, воспитанные собачки на коротком поводке, согнувшиеся в три погибели и постукивавшие тросточками деловые бабушки с рюкзачками за спиной. Ноги загребали листья, но Донхэ нравилось слушать их басовитое шуршание. Ветер забирался под шарф, холодя и не давая заснуть на ходу. В наушниках играл Такахиро Кидо.       Вот и вход в общежитие. Коридор, лифт, лёгкая дрожь. Донхэ неслышно отпер дверь квартиры и вошёл. Тишина, только на кухне горит свет и доносится лёгкий аромат варёных сезонных овощей. Это наверняка Рёук или Хань Гэн. Как бы то ни было, на еду у Донхэ не было сил, ему хотелось только спать и ничего больше. Он до кровавых мозолей разучивал партии, с присущим ему упрямством не позволив себе даже короткого перерыва на сон.       Наконец, пальцы легли на ручку двери долгожданной комнаты.       Хёк спал на спине, заложив руку за голову. Другая рука свисала с кровати. Ресницы дрожали, как будто ему снился какой-то сон. Сейчас он казался смирным и почти очаровательным.       Конечно, характер у Хёка — не сахар. Ещё в школе он нередко задевал Донхэ из-за его внешнего вида и тёмных кругов под глазами, допытываясь, не принимает ли Донхэ наркотики, чтобы так выглядеть. Это была шутка, но шутка не смешная. Донхэ грустно улыбнулся воспоминаниям, но несмотря на это, неосознанно залюбовался им, его белой кожей, чёрными спутанными волосами, длинными пальцами, необычными, и оттого притягательными чертами.       Не отрывая от него взгляда, Донхэ взял первую попавшуюся со стола тетрадь, сел и начал писать. Слова лились на бумагу легко, он просто дал волю своим чувствам и эмоциям. В голове звучали тихие мелодии виолончели и пианино. ***       Сквозь сон Ынхёк услышал тихую мелодию будильника и нехотя открыл глаза. С трудом вспомнив, какой сегодня день, он сообразил, что никуда торопиться не надо, все дела назначены только на послеобеденное время и можно спокойно поваляться в кровати или поиграть на телефоне. Он довольно потянулся и повернул голову. Застеленная кровать Донхэ выглядела точно так же, как вчера вечером. Сам Донхэ спал за столом, уронив голову на руки.       Хёк поднялся с кровати и подошёл к нему. Донхэ спал в наушниках. Ручка вывалилась из пальцев, прочертив на листе бумаги неверную линию. Часть написанного скрывали разметавшиеся волосы, и Хёк аккуратно вытащил тетрадь из-под его головы.       На странице плясали неровные буквы, как будто Донхэ писал второпях и не беспокоился о почерке. Он вчитался в слова. Твои глаза, И руки, и лицо… Я просто смотрел на тебя, Не смея прикоснуться, Несмело руку протянул, Но тут же растаял навсегда Твой образ. Где же ты? Лишь на короткий миг, В лучах утреннего солнца, Я видел твоё лицо. Прошу тебя, пожалей моё сердце. Ведь я ищу тебя. Где же ты? Мне кажется, что       В неверно рифмующихся строчках пока не было исправлений. Последняя — обрывалась. Видимо, на ней Донхэ и заснул. Хёк задумчиво смотрел на лист и потом поднял ручку Донхэ. Написал что-то, положил тетрадь на стол и ушёл.        Через некоторое время Донхэ проснулся от боли в шее. Он застонал и огляделся, не сразу поняв, почему сидит за столом. Его взгляд упал на тетрадь.       Хёк дописал куплет. Донхэ смутился, у него загорелись кончики ушей. Он не любил показывать свои песни другим до того, как полностью доведёт их до совершенства. Позволялось это только директору Ли и раньше Фаллен, когда они стажировались. Донхэ очень не любил, когда кто-то вмешивался в его творения. Но эти слова Хёка ему понравились. Он улыбнулся и провёл по ним пальцами. Мне кажется, что ты будешь рядом, когда я проснусь.