Случайный дождь

      Хичоль сидел на диване в своей квартире и хрустел чипсами. Напротив него стоял телевизор. Шёл концерт, и Хичоль безучастно смотрел на экран.       Показывали их старое выступление. Обычно Хичоль не любил смотреть на себя со стороны, но тут вдруг наткнулся, переключая каналы. В комнату вошёл его кот Хибом и презрительно дёрнул хвостом.  — Иди сюда, — похлопал Хичоль по коленям. — Чипсики дать?       Хибом повёл носом, гордо отказываясь от подачки, и пошёл мыться к телевизору. Видимо, шум концерта совсем его не беспокоил.       Хичоль пожал плечами и снова равнодушно уставился на экран. Йесон в белом костюме, лиричная музыка, спокойный Сонмин, уверенный в себе Шивон, невысокий Рёук, чьи тонкие белые пальцы танцевали по клавишам, и сам Хичоль позади них за ударной установкой. Глупый он был тогда, ранимый, вот и написал эту романтическую чушь.  — Старьё, а вы всё крутите, — проворчал он. — Хотя признаю, вкус у директора канала есть. — Хён, я пошёл! — неожиданно донёсся голос Рёука из коридора. — Обед на столе! — В следующую секунду в двери гостиной возникла его голова. — Поешь, я серьёзно. Если вернусь и найду только пустые бутылки и остывшую еду, скажу Канину!  — Да понял я, иди уже, — махнул пультом Хичоль, выключив телевизор. Хлопнула входная дверь. ***       Шварц отдыхали после судьбоносной встречи с Фаллен. Кюхён валялся на диване, Хань Гэн читал газету, сидя в кресле у окна, Хёк был в душе, а Генри опять ушёл на свидание.       Как вы могли заметить, в комнате царило просто безудержное ликование.       Хлопнула дверь ванной, и в проёме появился Ынхёк с мокрыми волосами и полотенцем на бёдрах. Он тряхнул головой и забрызгал всех капельками воды.  — Ты что творишь-то?! — взорвался Кюхён, мгновенно пробуждаясь от дрёмы и запуская в него диванной подушкой.       Ынхёк нагнулся, и подушка благополучно приземлилась где-то в коридоре.  — Сам будешь убирать, — невозмутимо сказал Ынхёк, размотал полотенце и ушёл в свою комнату в чём мать родила. Кюхён поморщился, а Хань Гэн прикрылся газетой. Его не возбуждал вид голого одногруппника.       Через некоторое время из комнаты Ынхёка донёсся его голос: — Ну, как вам встреча с Фаллен? Они крутые сонбэ, да?       Кюхён поднял глаза к потолку, размышляя о своём впечатлении. Хань Гэн вернулся к чтению газеты.  — Я бы не сказал. Они и раньше не привлекали меня своей музыкой, а теперь я совсем разочарован. Особенно этим Хичолем. Просто красивая кукла. Ничего из себя не представляет.  — Ты что-то сказал? — возник в дверях Ынхёк, уже переодевшийся в домашние растянутые штаны и футболку.  — Да нет, ничего, — вздохнул Хань, закатывая глаза. Хёк ожидал, что ему будут орать в ответ?  — Мне понравился Сонмин-сонбэнним, — наконец признался Кюхён.       Хёк плюхнулся в кресло.  — Я не удивлён, знаешь ли. Ты от него со старшей школы фанатеешь, — усмехнулся он. — Поэтому и пошёл в певцы?  — Заткнись, — буркнул Кю и лёг, отвернувшись к спинке дивана.  — Обидел ребёнка, — улыбнулся Ханни.  — Как думаешь, мы справимся с выступлением? — спросил у лидера Хёк и взъерошил волосы полотенцем, совершенно равнодушный к обиженному макнэ.  — Придётся, иначе нас точно закидают тухлыми яйцами, — улыбнулся Ханни из-за газеты.       Хёк тоже улыбнулся, готовый биться за успех, как лев. Это его шанс стать известным и начать хорошо зарабатывать. Он обязан это сделать, чтобы его маме больше не пришлось жить в этой уродливой маленькой квартирке, чтобы ей не пришлось больше ни в чём нуждаться. *** 10 дней до выступления.       Парни из Шварц сидели в тренировочном зале и думали. У них было 10 дней на то, чтобы отобрать лучшие песни и всё отрепетировать. Сначала они впали в эйфорию из-за того, что их пригласили поучаствовать в концерте такой известной группы. Им казалось, что хороших песен у них навалом. А теперь, покопавшись в записях, стало понятно, что подходящих нет.       Уже стемнело, наступили сумерки. В здании, кроме них, скорее всего не осталось ни души, разве что несколько охранников. Парни сидели каждый со своим инструментом, старательно хмуря лбы.  — Как насчёт нашей первой песни, «Снежный цветок»? — предложил Ынхёк.  — Да ты что? Это был первый эксперимент, мне про эту песню даже вспомнить стыдно! — поморщился Кю.  — Тогда последняя? — Нет. Она слишком обычная.  — Может, «Трактор тыр-тыр-тыр»? — вспомнил Хёк придуманную им песню. На него посыпались тумаки и подзатыльники. Песня была глупая, что и говорить.       Генри застонал и уронил голову на клавиши. Выхода не было. Придётся писать новую.  — Но ведь что-то же заинтересовало Шивона? — удивился Ынхёк. — Значит, песни не такие уж плохие.  — Конечно, нет, — вздохнул Ханни, закуривая и откидываясь назад. — Но мы не можем выступить только со старыми песнями. Мы должны показать, что способны двигаться вперёд.  — Да им-то какая разница? Они и старых песен не слышали, как они их отличат от новых?! — вспылил Ынхёк. Нервы сдавали.  — Шивон увидел в наших песнях что-то, но я хочу их поразить, — заявил Кюхён, недобро улыбаясь. — Поразить в самое сердце. Чтобы у них отпала охота смеяться над нами.  — Ну да, и чтобы у твоего Сонмина челюсть упала, — усмехнулся Ынхёк, тут же схлопотав тычок в бок от злобного донсена.  — Не забывай, я тут главный вокалист, мне и решать, — прошипел Кю. — Да? А мы значит так, команда поддержки? — возмутился Ынхёк. - Всё. Будешь петь один. А капелла.  — И что?! И смогу! — захорохорился Кюхён. — Так! — бахнул кулаком по столу Хань Гэн. — Не забывайте, пожалуйста, что мы — группа. И всё решать должны вместе, и выступать вместе, никаких а капелла!       Все притихли, виновато потупившись. Кюхён при этом как бы случайно наступил Хёку на ногу.  — Ваша песня должна выражать характер вашей группы, стать её визитной карточкой или девизом, — вдруг произнёс незнакомый голос.       Все резко обернулись к окну, откуда исходил голос, а потом поражённо перевели взгляд на дверь — никто не заметил, чтобы кто-нибудь входил. На подоконнике сидел взъерошенный парень в футболке и шортах. Он зевнул.  — Ты кто? — первым задал вопрос Кюхён.       Парень спрыгнул с подоконника.  — По этой песне вас будут узнавать. Не облажайтесь, — безразличным тоном сказал парень, прошёл мимо них и вышел из зала.       Наступила тишина.  — А он прав, — задумчиво сказал Хань Гэн.  — Значит, будем писать песню, — добавил Кюхён, уже прикидывая идеи новой песни и набрасывая в уме примерный текст, призванный завоевать мир.       Все с энтузиазмом принялись за дело. Генри то и дело вскакивал, перебегая от строчащего слова Кюхёна к синтезатору и обратно. В его голове уже роились новые мелодии, жужжа, словно пчёлки. Ханни пытался наиграть первые аккорды новой песни на гитаре. Ынхёк тоже был очень занят: он всем мешал, бегая то за Генри, то заглядывая за плечо Кюхёна, то вдруг начинал стучать по барабанам, задавая песне ритм. Он был очень полезен группе — он часто выдавал такие сумасшедшие идеи, что парни просто диву давались. Однако это могло сработать. Ынхёк очень хорошо понимал людей. ***       Хичоль, Шивон и Сонмин шли мимо тренировочного зала, направляясь домой после репетиции к концерту. Из зала доносились гитарные басы, звон тарелок и грохот ударных, изредка перемежаемые вокалом Кюхёна. Услышав его, Сонмин остановился, как вкопанный. Все с удивлением оглянулись на него.  — Ты чего? — недовольно спросил Хичоль.  — Неплохая песня, — спокойно ответил Сонмин. — И голос красивый. Кто это? — Шварц, — улыбнулся Шивон. — Я что, один их песни слышал?       Хичоль фыркнул.  — Бездарная песня, — сказал он. — Шивон, у тебя всё в порядке со вкусом? Твоя уродливая собака плохо на тебя влияет.  — На своего кота посмотри! Какой хозяин, такой и кот! — вмиг преобразился Шивон, выступая на защиту своего Багси, которого частенько царапал кот Хичоля.       Хичоль и Шивон со злостью уставились друг на друга, пока Сонмин прислушивался к песне из тренировочного зала. Его пальцы непроизвольно отбивали ритм.  — Кто автор песни? — наконец, с удивлением спросил он. Хичоль и Шивон перевели на него взгляд.  — Какая разница? Бездарная группа и бездарные песни, больше мне сказать нечего, — пожал плечами Хичоль и направился дальше по коридору.  — Хичоль! — окликнул его Сонмин. — Всё-таки мы репетируем слишком мало. Один раз в неделю! Тебе так не кажется? Ты же сам хочешь доказать, что Фаллен лучшие!  — Хочу. И что, из-за Шварц нам теперь выжимать себя, как лимон?  — Не ради них. Ради музыки… — тихо сказал Сонмин ему вслед.       Из зала донёсся финальный аккорд и раздались радостные выкрики. В какой-то момент Сонмин даже позавидовал им.