Случайный дождь

1 день до выступления.       Сегодня группам предстоял саундчек. Быстро собравшись (потому что мало кто смог заснуть перед таким ответственным концертом и никого будить не пришлось), Шварц загрузились в автобус и двинулись в путь. За ними не бежали фанатки, никто их не фотографировал, но парни всё равно были счастливы. В дороге они полностью посвятили свои мысли будущей репетиции: Кюхён распевался, Ынхёк потихоньку барабанил по резиновому коврику, Ханкен отдыхал, отделившись от остального мира наушниками и музыкой, Генри весело болтал с ними на смеси английского и корейского, а Итук ревниво следил за их внешним видом и настроем, потому что хотел выставить своих подопечных в лучшем свете. Сам он, как всегда, был в белом: белые шорты, белая майка с уточкой и белые слипоны. Воплощённый кошмар свой матери, которой приходилось всё это стирать, когда он был ещё подростком и играл во дворе.       Когда они подъехали к зданию концертного зала, у него уже собралась толпа фанатов Фаллен, каким-то образом узнавшая о репетиции любимой группы. Сначала они радостно кинулись к их автобусу, но, когда из него начали выходить незнакомые парни, разочарованно отошли, переговариваясь. Ынхёк обиженно надулся.       От толпы отделился красивый парень с оранжевой рыбкой Немо на толстовке и белыми крупными наушниками на шее. Он поднял телефон и сфотографировал выходящего из автобуса Ынхёка. «Первый фанат?» — подумал Ынхёк, и в груди приятно всколыхнуло. Он хотел подойти к парню, но тот уже куда-то исчез. Хёк даже расстроился.  — Чего нос повесил? — неожиданно хлопнул его по плечу Итук. — Ничего, скоро и нас будут встречать фанаты. «Если мы хорошо выступим, этот парень может снова прийти, чтобы посмотреть на нас», — подумалось Ынхёку. В нём сразу прибавилось решимости. Он кинулся к багажному отсеку автобуса и начал вытаскивать барабаны. Парни уже достали свои инструменты. Легче всего было Кюхёну, который не носил ничего тяжелее микрофона. Собственно из-за этого он и стал вокалистом — ему было лень учиться играть на каком-либо музыкальном инструменте.  — Хоть бы помог вытащить, — пробурчал Хёк, поднимая малый барабан.       Кюхён вытянул свои длинные пальцы.  — Извини, я не могу таскать тяжести, пальцы нужно беречь.  — Ты ими только микрофон сжимаешь, — проворчал Хёк, — это Генри их беречь надо…  — Оставьте, олухи. На сцене будут свои инструменты, это вам не дешёвый клуб, — подошёл к ним Итук.       Все с сожалением бросили инструменты. Они были старыми и потрёпанными, но находились рядом весь их музыкальный путь, с первой песни до последней, и они впервые собирались выступать без них. ***       Когда парни вошли в зрительный зал, на сцене уже шла репетиция Фаллен. Каким-то образом им удалось незаметно пробраться в здание мимо сходящих с ума фанатов.       Фаллен исполняли свой хит: меланхоличную песню под названием «Стеклянная кожа». Парни невольно замерли на месте, поражённые сразу всем — мощным вокалом Йесона, который словно выворачивал душу наизнанку, слаженной игрой двух гитар, нежными и печальными переливами клавиш Рёука и ритмом ударных, который словно повторял стук сердца.       Итук тоже был поражён, но, в конце концов, Фаллен стали популярными не просто так. Он знал, что небольшой концерт перед выступлением таких знаменитостей только сыграет им на руку: на концерт придёт много зрителей, и может быть, будет трансляция по какому-нибудь музыкальному телеканалу. Его же работа — вселять в ребят уверенность. Тогда они и горы свернут. Итук встряхнулся и повернулся к своим парням, которых как будто громом поразило, они молча сжимали кулаки.  — Чего встали? Давайте бегом, скоро наша очередь, — подтолкнул он их.  — Но… они бесподобны, — пробормотал Ынхёк.  — Не спорю, но если вы сейчас начнёте истерить и заламывать руки в отчаянии, что у вас ничего не получится — заставлю пробежать всю дорогу до общежития на своих двоих! С инструментами на плечах! — повысил голос Итук.       Все спешно взяли себя в руки и начали собираться. Свои угрозы Итук всегда выполнял.       Когда Шварц побежали на сцену, Итук остался стоять на месте, чтобы оценить их игру из зрительного зала. Он очень волновался, хотя группа выступала всего лишь на разогреве. Он знал, что это будет ещё одной ступенькой к вершине.  — Добрый день, — вдруг послышался рядом голос Канина, и Итук повернул голову. Странно, менеджер Фаллен не славился изысканными манерами по отношению… к парням. — Готовы к концерту?  — Добрый день, — поклонился Итук в ответ. — Да, парни славно потрудились. Они отличные ребята, я в них верю, — он снова посмотрел на сцену, поправив очки в модной оправе.  — Может, выпьем пива после работы? — вдруг предложил Канин.       Итук опешил, но неуверенно кивнул. Канин дружелюбно улыбнулся ему. Итук мысленно сощурился, с подозрением посмотрев на менеджера. Он подлизывается или хочет выяснить какие-нибудь секреты? Это пиво неспроста, решил он.       Пока Шварц настраивали инструменты, Фаллен спустились со сцены и подошли к ним. Все были в чёрном. От них веяло уверенностью, сексуальностью, особой аурой избранных. Итук даже зажмурился.  — Менеджер Ким, мы пошли, — улыбнулся Шивон. — Надо выспаться перед концертом. — Ага, знаю я, как вы высыпаетесь, — проворчал Канин. — Соберётесь опять в комнате Хичоля и выспитесь с бутылкой соджу так, что утром придётся вас под ледяной душ тащить. Хичоль, увижу, шкуру спущу, понял?  — Не сомневайтесь, — лучезарно улыбнулся Хичоль, подмигивая ему. Совсем как девушка-кокетка. — Я делю постель только с Аской, больше мне никто не нужен, вы же знаете.  — И Хибома забери, — проворчал Шивон. Хичоль презрительно повёл плечом и пошёл вперёд. За ним потянулись остальные. — Ох, недружные они между собой, — пожаловался Итуку Канин. — Слишком разные характеры. Угрюмые, упрямые, своенравные… Но пока пишут хиты, я терплю.  — Мои тоже все разные, — с удивлением посмотрел на него Итук. — Но друг за друга любого убьют.       Канин пожал плечами.  — Слава всех подгоняет под свою мерку. ***       Когда группа уже выходила из зала, Сонмин ещё раз обернулся на сцену. Шварц исполняли что-то печальное, но вселяющее надежду. И этот голос… Голос их вокалиста. Как его звали? Сонмин попытался вспомнить, но не смог. Этот голос притягивал, Сонмин как будто тонул в нём. От него не хотелось уходить. Гитарист тряхнул головой, отгоняя наваждение. Не может быть. Не может этот голос иметь такой власти над ним.       И эта песня… Кто её написал? Почему сжимается сердце, как будто этот человек знает о нём всё?  — Сонмин, пошли, — выдернул его из размышлений голос Рёука. — Что ты встал?  — Ничего, — покачал головой Сонмин. — Хотел послушать их песню.       После берущей за душу баллады ритмично заиграли гитары, забили барабаны. Захотелось постукивать ногой в такт, куда-нибудь бежать и совершить что-нибудь великое. Да что же это такое? Именно это услышал Шивон? — Да, неплохо, — кивнул Рёук, — многие группы, которые были у нас на разогреве, стали известными.       Да, их было много. Gurasu, Kazan, даже Toki-Doki… и другие группы, названий которых уже не вспомнить. Выступление с Фаллен сулило удачу. Это было что-то вроде благословения. Но никогда раньше они не знакомились с новичками так близко. И никогда раньше Сонмину не хотелось остаться и дослушать их песни до конца так сильно. *** День выступления.       До выхода на сцену оставалось 15 минут. Кюхён нервно устанавливал наушники, Ынхёк наигрывал на невидимых барабанах, настраиваясь на выступление. Генри делал селфи, Ханни сидел в кресле.  — Всё будет в порядке, мы отлично выступим, — уверенно сказал он.  — Ты вообще когда-нибудь нервничаешь? — покосился на него Хёк.       Ханни загадочно улыбнулся. — Ну, ребята, — к ним зашёл Итук. — Там творится чёрт-те что! Несколько тысяч человек. Не ударьте в глаз лицом!  — Мы справимся, — парни похлопали его по плечам, спине, руке и другим частям тела. — Этот зал станет нашим! Зажжём!  — Удачи, — улыбнулся Итук.       Группа поднялась на сцену. Уши тут же заложило от шума, громких криков фанатов, глаза ослепил яркий свет.       Хёк чувствовал, как бьётся сердце и предательски подкашиваются ноги. Ничего, это ненадолго. Один аккорд гитары и он заставит людей смотреть на себя, только на себя.       …Хёку было 14, когда он познакомился с Кюхёном. Тот был младше на несколько лет, они учились в одной школе. Темноволосый весёлый парень с широкой улыбкой, обнажающей дёсны, Хёк никогда не был обделён женским вниманием. Он умело этим пользовался, потому что… девушки его не интересовали. На переменах он без смущения мог подойти к любой школьнице и попросить её об одолжении, например, списать домашнее задание.       Кюхён тоже был объектом внимания слабого пола. Высокий, стройный, темноволосый, загадочный и стеснительный Кюхён притягивал девушек, словно магнит. Однако он совсем не извлекал из этого личной выгоды, просто учился, играл в компьютерные игры и иногда писал стихи, выражая в них свою тонкую натуру, которую дано понять далеко не всем, как он считал.       Хань Гэн возник на горизонте как-то внезапно. Он был старше них и учился в последнем классе. Гэн приехал из другого города и как только переступил порог школы, сразу же заинтересовал всех вокруг. У него были красивые чёрные волосы и тонкие черты лица, он говорил мало, но мягко и снисходительно улыбался. Его шаги были практически бесшумными, и ходили слухи, что он занимается какими-то восточными единоборствами. Этот ореол загадочности только добавлял Ханни обаяния, и поэтому девушки всей школы (и даже две молоденькие учительницы) мечтали встречаться с ним.       Генри был знаменитостью школы: отлично учился, занимался спортом, слыл компьютерным гением, к тому же отличался красотой, дружелюбием и отзывчивостью. Он легко сошёлся с Хёком, а потом и с Кюхёном.       Ханни познакомился с Кю, Хёком и Генри, когда те сидели в пустом классе и наигрывали на гитаре какую-то мелодию. Он собрал эту группу под своим началом, и она сразу же стала очень популярной. Ещё бы! Самые красивые парни школы — и все в одной группе! И песни у них такие романтичные и милые… Нечего и говорить, что девочки ходили за парнями толпами.       Хёк ударил по барабанам.  — «Снег и вечер»! — объявил Хань Гэн. Зал взревел в предвкушении. Мы лучшие, — в припадке эйфории подумал Ынхёк. — Ведь мы — Шварц, четверо самых горячих парней Кореи! Фаллен, конечно, супер, но мы лучше! …Песок в пустыне замёрз, Тихо падает снег. Ты сидишь и рыдаешь. Всё пройдёт. Ты верь. Раньше были за спиной твоей крылья, Что ветер вздувал. Были крылья, теперь — Только чёрный провал…       Хёк видел, что зрителям нравится. Это придало ему ещё больше сил.       Хань Гэн играл на гитаре и подпевал Кю. Он выступал в рваных джинсах и кожаной куртке, и его волосы колыхались от ветра. Он смотрел в зал. Увидел ли он там кого-то особенного или просто радовался фанатам — неизвестно. …Это было давно. Это было всегда. Помнишь, как первый раз Пришли мы сюда? Ты смеялась, кричала, Что навеки я твой. А теперь ты рыдаешь… Ангел мой, что с тобой?…       Мелодия была красивой, таинственной, от неё бежали мурашки. Голос Кюхёна заколдовывал, и зал был просто заворожён. …но я приду за тобой. Может быть, через год, Или тысячу лет, Я приду. Ты верь…       Кто-то из фанатов в зале даже плакал. Кюхён видел это, когда подошёл к краю сцены. Может быть, песня вызвала какие-то воспоминания?       Кюхён закончил выводить последнюю ноту, поклонился зрителям и закричал:  — Спасибо!       Зрители заорали ещё восторженнее и захлопали.       Когда закончилась следующая песня, парни почувствовали, что зал переполнен чувствами и эмоциями. Отлично. То, что требуется от разогрева. Но нашей целью был вовсе не разогрев, — подумал Кю, довольный уходя со сцены. — Мы должны были завоевать этих зрителей.       Мимо них на сцену прошли Фаллен. Красивые и расслабленные, уверенные в себе. Хичоль хлопнул Хань Гэна по плечу.  — Ну что, как выступление? — поинтересовался он с ухмылкой. — Ничего, не унывайте.       Хёк покраснел от негодования и чуть не сломал барабанные палочки, которые держал в руке.  — Что ты хочешь этим сказать?!  — А то, что вам нужно ещё поучиться и петь, и играть, — улыбнулся Хи и ушёл на сцену. Рёук пожал плечами, а Йесон и Сонмин не сказали ничего. Шивон виновато приподнял уголки губ.       Фаллен ушли, и вскоре со сцены послышался мировой хит, грянул рёв фанатов.  — А они не слишком высокого мнения о себе? — поморщился Генри.  — Что ж, им можно. Они на самом деле написали песни, которые очень даже хороши, — заметил Ханни, вытирая пот полотенцем. Они направлялись в гримёрку.  — Звёздами их сделали фанаты, — сказал Хёкдже. — Фанаты. Люди, которые любят нашу музыку — без них мы не сможем существовать.  — Мы сделали, что могли, — сказал в ответ Хань. — Посмотрим, что смогут Фаллен.       Кю фыркнул. Он надел наушники и пошёл в автобус за Итуком, который уже радостно бил их по спинам и называл «мировыми звёздами». Наверное, старик дело говорит. Уж Кю постарается, чтобы это было именно так.       Йесон пел уверенно, безумно, волнующе. Он мог бы и не стараться так сильно — даже если бы он забыл слова, фанаты легко простили бы ему это.       К концу выступления Хичоль понял — фанаты даже не вспомнят предыдущую группу. Все их мысли были заняты Фаллен. Был ли он прав? Или всё же концерт Шварц заронил в душу людей какое-то зерно? Покажет время…