Случайный дождь

      Было уже темно. Обед перешел в дружескую попойку, потому что из-за переезда у Шварц не было никакого расписания, а Фаллен ушли только под вечер. В итоге веселье протянулось до самой ночи, пока Итук не разогнал парней по своим комнатам. Донхэ в гостиной больше не появлялся.       Уставший Хёк добрёл до своей комнаты и открыл дверь. Начал шарить рукой по стене, чтобы найти выключатель и зажечь свет, но увидел на кровати спящего Донхэ и решил не делать этого. Пытаясь добраться до своей кровати, в темноте он не заметил лежащей на полу одежды, запнулся, ударился обо что-то и болезненно зашипел. Ну ты у меня ещё получишь, маленький неряха. Хёк покосился на едва различимый силуэт, разделся и лёг.       Несмотря на количество выпитого, сон не шёл. Хёк беспокойно ворочался на кровати, перекладывал подушку с места на место. Сон упорно не приходил. Хёк вздохнул, устроился на боку и крепко зажмурился, стараясь ни о чём не думать. Сегодня он получил слишком много новых впечатлений.       Через несколько бесконечных минут Хёк услышал, как на соседней кровати зашевелился его новый одногруппник. Донхэ еле слышно вздохнул, приподнялся, потом скинул одеяло и сел, шаря босыми ногами по полу. Нашарив таким образом тапочки, парень встал и вышел из комнаты, удачно минуя валяющиеся предметы.       Хёк решил, что парню просто захотелось в туалет, но Донхэ не было пять минут, двадцать минут, полчаса. Сон не желал приходить к Хёкдже в эту ночь, поэтому тот сдался, включил экран телефона и при этом неярком освещении оделся, чтобы выйти на балкон. Может быть, свежий воздух остудит табуны мыслей в его голове и приведёт их в порядок.       Чтобы добраться до балкона, нужно было пройти кухню. Хёк направился туда, с непривычки путаясь в многочисленных комнатах общежития. Кухня вскоре нашлась (и оказалось, что от остальной квартиры её отделяла только арка). Там горел тёплый неяркий свет, и были слышны негромкие мелодичные звуки.       Пожав плечами, Хёк вошёл внутрь и удивлённо замер, увидев перед собой Донхэ. Он сидел на стуле и что-то играл на акустической гитаре, испуганно вскинув голову, когда появился Хёк. Хёк почувствовал, что краснеет, и быстро прошёл мимо него к балконной двери. Оба не сказали ни слова.       Донхэ вновь склонился над гитарой и провёл по струнам. Хёк закрыл дверь за собой, отрезав звуки музыки, и отвернулся к виду ночного города, схватившись за перила и подставив лицо свежему ветру. Хорошо. Как же хорошо сейчас. Он закрыл глаза. Мысли в голове вмиг успокоились, перестав донимать его своей трескучей болтовнёй. Хёкдже с наслаждением подумал, что теперь сможет заснуть.       Он повернулся к стеклянной двери балкона и увидел Донхэ, сидящего к нему боком. Парень всё так же играл, сосредоточенно глядя на струны, изредка высовывая кончик языка и морща лоб, словно пытаясь вспомнить что-то. Иногда он сбивался, снова недовольно хмурился и начинал сначала. Хёк поднял взгляд от его пальцев и тут заметил, что Донхэ одет в толстовку с оранжевой рыбкой. Очень знакомую толстовку. Он где-то уже видел её. Но где? Хёк силился вспомнить, но не мог и списал всё на какого-нибудь прохожего в похожей одежде. Однако он всё равно не мог понять, почему эта толстовка вызывает у него такую симпатию.       Снова пройдя мимо замершего на месте Донхэ, он вернулся в свою спальню. На полу лежал квадрат лунного света, льющегося сквозь оконное стекло. Хёк лёг, завернулся в одеяло и постепенно потерял счёт времени. Вяло текущие мысли приобрели странную логику и немыслимые детали, превращаясь в первый сон. ***       Йесон сидел за своим столом и рисовал в тетради. Изредка какой-нибудь рисунок наводил его на определённую мысль, и он писал рядом строчки песни. Сегодня на него снизошло вдохновение.       Рёук, сидящий за компьютером, прокрутился к кресле. Изнутри его словно распирал поток невысказанных мыслей, но он не мог позволить себе помешать хёну и спугнуть строптивую музу.       Через полчаса и дюжину новых картинок в тетради он всё-таки не выдержал. — Хён, хён! — заныл он.       Йесон никак не отреагировал, спокойно вырисовывая плавный изгиб морской волны, бьющейся о берег. На берегу стояла девушка в развевающемся платье. Она с безнадёжной тоской смотрела куда-то вдаль. — Хён, — решил не сдаваться Рёук, — что ты думаешь об этих новеньких? Это же несправедливо, что их пригласили к нам в агентство, да? Мы сможем сделать так, чтобы их выгнали?       Кончик карандаша задумчиво замер.  — Мудрый не знает волнений, смелый не знает страха, — наконец, ответил Йесон.  — Да ну тебя, — обиженно буркнул Рёук, насупившись. — Опять своего Конфуция цитируешь.  — Достаточно, чтобы слова выражали смысл, — снова ответил словами философа Йесон.       Рёук фыркнул и поднялся.  — Лучше тебя не тревожить во время твоих приступов вдохновения, — сказал он. — Поэтому я пойду и приготовлю нам завтрак.       Он вышел из комнаты, оставив задумчивого Йесона дописывать новую песню, и привычно завернул на любимую кухню.       Внутри он увидел такое, что заставило его в шоке остановиться, не веря своим глазам.       На кухне уже хозяйничал Хань Гэн, одетый в миленький розовый фартучек. Нос признанного повара Фаллен почуял аромат варящегося рамена и жареного лука. — Что! Здесь! Происходит! — заорал он высоким голосом, потрясённый таким кощунственным захватом любимой кухни.       Гэн обернулся на голос. Он стоял у плиты и готовился перемешать лук и добавить к нему какой-то соус.  — Я готовлю завтрак, — ответил он спокойно.       Рёук подскочил к нему, возмущённо принюхиваясь к кастрюле и сковородке.  — Ты портишь мне посуду! И продукты! — обвинил он лидера Шварц, не сумев придумать ничего иного. — Это моя кухня! Моя кастрюлька! Мой лук!  — Это мои овощи, я сам их покупал, — возразил Ханни, перекладывая подливу в глубокую чашку. — Если хочешь, я могу уйти. Тогда ты будешь готовить сам на обе группы. Ты этого хочешь?  — Твои обойдутся, — скрестил руки на груди Рёук.  — Не ходить же им голодными.       Рёук задумался на секунду и решил уступить. Канин его по головке не погладит, если узнает, что он запретил Шварц готовить.  — Ладно, — скривился он. — Готовь, только не смей портить мне кастрюлю и сковородки.  — Как ты разговариваешь с хёном? — шутливо нахмурился Хань Гэн.  — А ты как разговариваешь с сонбэ? — парировал Рёук.       Оба повара враждебно уставились друг на друга, но признали ничью и занялись каждый своим делом.       Хань Гэн с приятным удивлением наблюдал, как ловкие пальцы Рёука, обычно бегающие по клавишам синтезатора, теперь так же искусно справлялись с нарезкой овощей. Родители Хань Гэна держали ресторан, и он повидал всяких поваров, но сейчас даже впечатлился умениями Рёука.       Он положил яйца в рамен, и Рёук это увидел.  — Какой кретин кладёт в рамен яйца? — усмехнулся он. — Ты бы ещё лавровый лист положил.       Увидев, что Гэн обжаривает на сковороде специи, он снова оказался недоволен:  — Они так весь аромат теряют, тебя кто готовить учил?       Хань Гэн возразил, что от этого их аромат только усиливается. Препирались они ещё долго. Рёук изредка хихикал, прикрывая рот ладонью. Для себя он уже решил, что Шварц наверняка ходят полуголодными или забегают куда-нибудь покушать по дороге домой.       Когда запах горячей свежеприготовленной еды распространился по квартире, на кухне стали появляться участники групп один за другим. Сначала на пороге возникли Фаллен: Хичоль что-то возбуждённо обсуждал с Шивоном, Сонмин зевал, потому что отработал ночной радиоэфир, Йесон притащил с собой тетрадь со своими рисунками, а Канин бодро объявлял им расписание на сегодня, хотя казалось, что его никто не слушал.       Почти сразу после них на завтрак заявились Шварц, которые галдели, как малыши из детсада на прогулке. Кюхён возмущался, что в его комнате всего пять розеток, Генри возмущался, что диски Кюхёна заняли половину их шкафа для одежды, Ынхёк рассказывал Генри, что его новый сосед Донхэ тоже захламил своими вещами всю комнату, Итук просил их успокоиться и пытался сообщить им сегодняшний график. Донхэ молча сел на своё место.       Усевшиеся за стол Фаллен недовольно поморщились на этот шум. — Йа! — повысил голос Канин. — Не уважаете сонбэ, пожалейте хоть Итука-ши! Из-за вас он уже весь покраснел.       Итук удивлённо взглянул на него. Шварц притихли.  — Давно бы так, — смахнул пот со лба Итук и благодарно улыбнулся Канину. Канин улыбнулся ему в ответ. — Тю, — протянул Хичоль. — Канин, ты теперь на две группы работаешь? Тебе хоть деньги платят за это?       Канин лениво погрозил ему кулаком. Хичоль сделал вид, что испугался, и спрятался за сидящим рядом с ним Хань Гэном, который удивлённо посторонился его. Хичоль смущённо кашлянул и выпрямился.  — Сегодня у нас запланирована встреча с директором, скорее всего, будем обсуждать пресс-конференцию, которая состоится через три дня, — сообщил Итук своей группе. - И! Внимание! Скоро состоится музыкальный конкурс, в котором мы примем участие!       Шварц вылупили на него глаза.  — И мы, кстати, тоже, — улыбнулся Канин. — Для нас это пустяк, чисто для галочки. Но если проиграете, заговорят о том, что вы слишком «стары» для сцены.       Хёк увидел, что в глазах Хичоля зажёгся недобрый огонёк. ***       После завтрака Шварц поиграли в свою любимую игру «Кто будет мыть посуду?» и проиграл, конечно же, Хань Гэн. Не скажу, что он был удивлён. Он относился к этому философски и просто, если честно, любил её мыть. Привык, наверное.       Хань надел фартук и принялся за дело. Главной причиной, по которой он любил мыть посуду — это спокойствие и размеренное действие, благодаря которым его часто навещали новые идеи песен. Никто его не тормошил (чтобы лидеру не дай бог не вздумалось попросить помощи!), не ныл над ухом о мудаке пятидесятого уровня в демонической башне, не пытался перевернуть стол, как герой-детсадовец.       Хань задумчиво протёр тарелку. Ему вдруг вспомнилось детство. Отец, который учил его стрелять из лука. Ощущение напряжённой тетивы, как напряжённых струн. Может быть, поэтому его привлекла музыка.       Набравшись таким образом вдохновения, он поспешил в студию, чтобы переложить свои чувства на музыку. Гитара в руках сразу придала ему уверенности, напомнив похожее ощущение от оружия. Его гитару звали Чон, «центр» или «середина», потому что она воплощала в себе вместилище его таланта, была центром его жизни.       Хань Гэн неспешно начал выводить аккорды и соединять их в одну целостную мелодию, когда открылась дверь и в студию вошёл Хичоль. Увидев Хань Гэна, которому этим днём было суждено сталкиваться со всеми участниками Фаллен, он поморщился и повернулся, чтобы уйти.  — Теперь мы живём в одном доме, — вдруг заговорил Хань Гэн, и Хичоль остановился. — Ты хочешь продолжать эту бессмысленную войну?       Хичоль неопределённо повёл плечом.  — Войны нет, это ты её придумал. Какой смысл воевать с тем, кто уже проиграл? — ответил он.  — Чтобы проиграть, надо начать, — парировал Хань Гэн, —, а мы ещё ничего не начали. Когда мы победим вас на конкурсе, тогда можешь начать презрительно кукситься, но не сейчас.       Хичоль яростно повернулся к нему, чтобы сказать что-нибудь язвительное, но не смог выговорить ни слова от возмущения, молча фыркнул и ушёл. ***       На встрече директор Ли сказал Фаллен то же самое: скоро состоится ежегодный музыкальный конкурс, в котором примут участие многие известные группы Кореи и стран Азии. Фаллен, несомненно, выступят как фавориты от Южной Кореи. Шварц, скорее всего, выпустят на сцену просто для ознакомления. За соперников их никто не считал.       Вечером после встречи Хичоль помахал всем ручкой и отправился в любимый ресторанчик всея EFLовцев «Сытый животик», к Шиндону.       «Сытый животик» располагался совсем недалеко от агентства. Его хозяином и по совместительству главным поваром был Шиндон, который считал хорошо покушать решением всех проблем. На самом деле он был умён, хоть и использовал еду в качестве примеров для жизни. Многие приходили к нему, чтобы поболтать и рассказать о своих проблемах.       Хичоль открыл дверь, звякнув колокольчиком, и оглядел зал. В «Сытом животике», как всегда, было полно народу. Шиндон знал толк в еде. Сам повар выглядывал сейчас из кухни.  — Хичоль! — закричал он, роняя поварёшку в кастрюлю. — Какими судьбами? Ты ко мне уже неделю не заходил! Что-то случилось?       Хичоль не смог сдержать улыбки.  — Как дела, старая развалина? — в шутку сказал он, усаживаясь за стол у окна. — Тащи свой рамен или что там у тебя есть.       Шиндон шустро сбегал на кухню и принёс чашку горячего, ароматного и так аппетитно дымящегося рамена, что у Хичоля слюнки потекли.  — Ты прикинь, — начал он после стопки соджу, — наш Ли заключил контракт с кучкой любителей, которые называют себя музыкантами! Они ещё и живут теперь с нами в одной общаге! Ты прикинь, каков предатель!  — Ничего себе, — прикинулся удивлённым Шиндон, хотя вчера к нему уже заходил Рёук и всё рассказал. Он налил Хичолю ещё одну стопку и пододвинул к нему блюдечко с маринованной редькой.  — Кучка неудачников! — выставил вперёд указательный палец Хичоль. — И менеджер у них такой же. Носится со своей группой, как наседка… Что Шивон в них нашёл, не понимаю.  — Раздражает? — понимающе улыбнулся Шиндон.  — Ещё как, — нахмурился Хичоль, допивая бутылку. — И! Их китаец! Лидер, как его, Хань… Выскочка, ненавижу. Ходит в фартучке, готовит, стирает, убирает, домработница, блин. Нашли себе лидера. На всех смотрит свысока. Музыка бездарная, а туда же… На гитаре играет…  — Красивый? — догадался Шиндон.  — Красивый, — машинально согласился Хичоль и тут же в ужасе уставился на повара. — Ещё чего! Рот широкий, рост высокий, глаза маленькие! Совершенно не мой тип!       Он изобразил презрительное лицо и яростно ушёл, бросив деньги на стол. Шиндон усмехнулся. Судя по всему, Хань этот — весьма симпатичный тип. Надо бы с ним познакомиться.       Шиндон встал, собрал посуду и направился кухню, как колокольчик снова зазвенел. Повар обернулся и увидел высокого красивого черноволосого парня в распахнутой кожанке и белой футболке. На его шее висел небольшой клык. Парень огляделся вокруг и сел на место Хичоля. «Забавно», — подумал Шиндон, сунул посуду крутившемуся рядом официанту и подсел к новоприбывшему гостю.  — Здравствуйте. Я повар, Шиндон. Первый раз в «Сытом животике»? — улыбнулся он, чуть поклонившись.       Парень смущённо кивнул, немного привстав с места. Клык на шнурке немного покачнулся.  — Я просто недавно работаю в EFL, — сказал он. — Вот и зашёл, чтобы перекусить.  — Хотите, я принесу вам чего-нибудь горячего? — предложил Шиндон. Парень кивнул, и принеся ему дакжим, Шиндон так же остановился рядом. Ему были интересны новые лица из агентства. Парень с удивлением воззрился на него.  — Из окна не дует? — оживился Шиндон, чтобы завязать разговор, и сел напротив. — Как вас зовут? Я знаю всех в EFL. — ..Хань Гэн, — с нарастающим подозрением представился парень. «Бинго», — подумал Шиндон.