СВ

Влад первым вошел в наше купе, сел на свое место и бросил мне: — Дверь закрой, Артур и падай, — он открыл канистру и наполнил наши стаканы вином. — Давай! Не дожидаясь меня, он поднес вино к губам, а мне не оставалось ничего другого, кроме как защелкнуть дверной замок и плюхнуться на свое место. Влад не соврал. Вино было действительно отменным, спирт не ощущался абсолютно, а вот бархатистой сладости хватало. Я даже зажмурился от удовольствия: — М-м-м, офигеть! — расплылся я в улыбке. — Я же говорил, — улыбнулся и Влад. — Ты пей. Оно того стоит. Ты такого еще никогда не пробовал. — И вряд ли еще попробую, — я неспеша смаковал напиток. — Блин, почему такое в магазинах не продается? — Не знаю, — пожал плечами попутчик, а потом скользнул по мне изучающим взглядом. — Лучше расскажи о себе. Я кивнул и следующие полчаса живописал нашу рок-н-ролльную жизнь. Я специально выбирал самые смешные моменты, а Влад слушал внимательно, не забывая наполнять стаканы. А я старательно обходил стороной всё, что было связано с девушками. Мне нравилось, как он улыбается, и совсем не хотелось снова расстраивать. Даже если ничего большего у нас не будет, это не повод портить ему вечер. В какой-то момент в животе у меня громко заурчало, и Влад сказал: — Так-с, по-моему, твой живот напомнил нам, что мы ничего еще не ели. Поднимайся, пойдем в вагон-ресторан, поужинаем. — Нафига? — искренне изумился я. — Ты мою мать не знаешь! Ща! Я встал, поднял свой диван и вытащил пакет с едой, который матушка заставила взять с собой. Я отнекивался, но все было бесполезно. Она снабдила меня всякими вкусностями-копчениями-солениями в таком количестве, будто собирался я в Поволжье, а за окнами были тридцатые годы прошлого столетия. Выяснилось, что есть действительно хотелось зверски, причем нам обоим, а потому мы почти не разговаривали, усердно уничтожая собранные матерью припасы. Наконец-то голод был утолен, я собрал все объедки в пакет и отнес в мусорный бак в туалете, а заодно руки вымыл и покурил. Быстро. Почти давясь дымом и лихорадочно размышляя, что же делать дальше. За это время хмель из головы малость выветрился, чего нельзя было сказать о желании. Ноющая боль неудовлетворенности изрядно портила настроение. В туалет наведаться, что ли? И воспользоваться старым добрым способом? Пар выпустить? Я даже шаг к сортиру сделал, но раздумал. Рано. Еще не вечер. Хотя, судя по изрядно сгустившимся сумеркам за окном, уже вечер, но еще не всё вино выпито. Мало ли, к чему мы в итоге придем. В любом случае мы больше никогда с Владом не встретимся. Так почему бы и не попробовать его соблазнить? Гениальная мысль! Если бы я еще знал, как это на практике осуществить — цены бы мне не было! Не ляпнуть же открытым текстом: — Давай трахнемся! Будь я телкой, никаких проблем бы не было. Какой парень откажется клево отдохнуть? Без каких-либо обязательств, обещаний и клятв? Только полный кретин или святоша. На монаха Влад похож не был, на кретина — тем более, но я, несмотря на длинные волосы, не был девушкой! Но секса мне хотелось безумно. Вот же ситуёвина! И не девственник вроде, с какой стороны ни глянь, и полный ноль в некоторых вопросах. Я ведь даже не целовался никогда с парнем, не говоря уже о большем. Я понятия не имею, что нужно сделать, чтобы Влад, хотя бы на эти несколько часов, забыл о бывшей девушке и о том, что я — парень. Будь девушкой он, всё тоже было бы просто, и похер, что я моложе на несколько лет. Хрен ровесников не ищет! Для того чтобы потрахаться всласть, не надо в паспорт заглядывать. Какая разница, сколько кому там стукнуло? Но мы оба были парнями. Я хотел его, но понятия не имел, как сказать об этом и не получить в рыло. Он до сих пор страдал по девке, хоть и делал вид, что ему пох. Гадство, и все тут! Я тяжело вздохнул, затушил окурок и вернулся в купе. Влад, увидев меня, отнял трубку от уха и бросил телефон на столик. Ага, значит, снова пытался дозвониться и опять напрасно. — Теперь я покурю, а ты пока налей, — он подал канистру и направился к двери. Я быстро наполнил стаканы, завинтил крышку, поставил на пол канистру, сел на свой диван и... уставился на его телефон. Я знаю, что это гадко. Знаю, что трогать чужие вещи нельзя. Мне прекрасно известно, что совать свой нос в чью-то личную жизнь — последнее дело. Но... Иначе поступить я не мог. Я должен был увидеть, как же выглядит та сучка, из-за которой у Влада снова нет настроения. Отложив муки совести на потом, я быстро схватил его телефон и начал лихорадочно листать фотографии, но никакой девушки не обнаружил. Вообще. Зато было много снимков того светловолосого парня. Это как же больно было Владу, что он удалил все её фотографии! Блин. Я тяжело вздохнул, закрыл папку и положил аппарат на место. Как раз вовремя, потому что дверь отъехала в сторону, и в купе вошел Влад. — Не уснул еще? — улыбнулся он. — С какой радости? — притворно возмутился я. — После девяти жизнь только начинается! — Это точно, — он сел на свой диван и взял в руку стакан. — А иногда и после двенадцати, — Влад пригубил вино, а я сделал тоже самое. — Ты говорил, отдыхать в Киев едешь? — Ага, — кивнул я, вливая в себя вино — хотя бы налакаюсь, раз ничего большего не светит. Вот уберусь сейчас в дрова, и ничего хотеться не будет! — Это меня так предки за окончание школы поощрили. — Жить в гостинице будешь? — он тоже сделал изрядный глоток. — Не-а, у маминой подруги, — усмехнулся я. — А у неё даже дочка имеется. — Так это же классно! — подмигнул он, опорожняя стакан и наливая снова, не дожидаясь, когда я допью. — Глядишь, так в столице и останешься. — Иди ты! — фыркнул я. — Ей четырнадцать всего. — И что? Возраст относительного согласия. — Влад! Она страшная, как атомная война! У меня на такое не встанет! — я хохотнул, чувствуя, что снова хмелею. — Да ты эстет, оказывается! А ты личико тряпочкой прикрой, а ниже пояса все бабы одинаковые. — Знаю, — кивнул я. — Давно? — С пятнадцати, — это я произнес, явно гордясь собой. — Ранний, — усмехнулся Влад. — А ты? — в свою очередь полюбопытствовал я. — С семнадцати. За это и выпьем! Мы снова опорожнили стаканы, и Влад продолжил: — Еще не думал, куда пойдешь? С чего наш город-герой Киев изучать начнешь? Что-то мне подсказывает, что в Лавру и музей Шевченко ты не ходец, — глаза пловца заблестели, похоже, хмель и его взял в оборот. — Точно, — я протянул стакан, и в него снова полилась бордовая жидкость. — Я вообще-то по клубам хотел прошвырнуться. Может посоветуешь, куда лучше пойти? — Запросто. Можешь в «69» сходить. Хотя... нет. Лучше в «Королевство ночи», — тут же поправился Влад. На мгновение мне показалось, что то, первое название, я уже не так давно слышал. 69? Хм... Хотя, знаковое название, ассоциативное такое. Думаю, его часто использовали, мало ли таких клубов? Я отхлебнул еще вина, но неудачно — не в то горло полилось. Я закашлялся, а Влад быстро поднялся и принялся постукивать меня по спине. Стакан поставить на стол я не успел, и в итоге вылил остатки вина себе на грудь. Красавец, блин! Продышавшись и поблагодарив Влада за спасение от жестокой и преждевременной смерти, я критически посмотрел на себя — винное пятно расплывалось по майке и открытой части груди. — Твою мать! Вот я свинота! — Со всеми бывает, — философски заметил Влад, все еще не убирая ладонь с моей спины. Он что, издевается?! Меня тут же в жар бросило, я кашлянул и хрипло выдавил: — Капец майке. — Ничего подобного, просто застирать надо сразу. Пошли в туалет, заодно и покурим, — он поднялся, а я коротко передохнул, прихватил полотенце, и мы пошлепали в сортир. Майку я снял и прополоскал, намочил полотенце и смыл винные потеки с тела. Потом вышел из туалета, держа выстиранную майку и полотенце в руке. Влад окинул меня внимательным и, как мне показалось, оценивающим взглядом и улыбнулся: — Отлично выглядишь. — Так? — приподнял бровь я. — Именно, — он протянул мне сигарету и поднес зажигалку. — И не жарко. — Это уж точно, — я затянулся, стараясь не зацикливаться на его плечах. Не замечать эту проклятую роднику в углу рта, не вдыхать слишком глубоко его запах. Получалось херово. Яйца заныли сильнее, во рту пересохло, а сердце застучало быстрее. Да что же за хрень-то! Я собирался побыстрее докурить и убраться в купе, пока Влад не заметил, как вздулась моя ширинка, но тут поезд резко дернулся. Я не удержался на ногах и почти упал на пловца. Влад поймал меня, сам ударившись затылком о стену. Его рука легла мне на пояс, а наши бедра плотно прижались другу к другу. «Писец, — пронеслось у меня в голове. — Вот вы и попались, Штирлиц!»