An Emergency Of The Heart

Следующее утро просто... оно ужасное. Джерард выползает из квартиры только благодаря тому, что мышки разбудили его и всунули ему в руки чашку кофе, выплеснули стакан воды ему в лицо, а птички затащили его в душ и затем одели его. По пути на работу он постоянно спотыкается и щурится, даже несмотря на то, что надел эти блядские очки, чтобы защитить свои глаза от ёбаного солнца. Он также останавливается на пару минут, чтобы купить самое сильно обезболивающее, вроде Тайленола-Адвила-да-похуй-пусть-это-уже-пройдёт, которое только можно приобрести за деньги. Затем ему приходится стоять в очереди, чтобы попасть в здание, хотя обычно он просто показывал свой пропуск заскучавшим девушкам на ресепшене, а всё из-за каких-то изменений в правилах пожарной безопасности или типа того, и это занимает целую, сука, вечность, и Джерард реально ёбнется в обморок, если в скором времени не примет сидячее положение. Только войдя в кабинет и тяжело рухнув в своё кресло, Джерард осознаёт, что мышки пришли вместе с ним. — Ребята, да что за хуйня, – стонет он, закрывая лицо руками. — Если кто-нибудь заметит, то ваши задницы просто вытравят отсюда. Мышки не выглядят особо обеспокоенными, радостно бегая из одного угла офиса Джерарда в другой, кидая быстрые взгляды на разные предметы и проверяя общее положение вещей. Он думает, что им, наверное, скучно весь день сидеть в четырёх стенах у него дома. Ну, когда они не строят из себя камикадзе, летая на сверхважные миссии по нанесению макияжа, им определённо скучно. — Просто не показывайтесь никому на глаза, хорошо? – говорит он им, и они буквально растворяются в воздухе как по сигналу, когда в кабинет входит Пол. — Ты похож на кучку дерьма, – говорит он вместо приветствия. — Я имею в виду, больше, чем обычно. — Благодарю, – бурчит себе под нос Джерард, нащупывая баночку обезболивающих и высыпая себе немного на руку – только не принимай больше двух таблеток за раз, дубина, ни в коем случае – и проглатывает их, запивая кофе. — Скажи, что нам ничего существенного не придётся делать сегодня, чувак. — Живём надеждами, – говорит Пол и внезапно указывает на окно. — Зацени! Синички! Джерард сонно смотрит в окно и да, конечно, это ж его ёбаные синички, ошиваются там и обсуждают друг с другом пейзажи или ещё что-нибудь. — О Господи. — Я даже не знал, что у нас в Нью-Йорке есть синицы! – Пол реально охренеть как взволнован. Джерард полагает, что синички действительно являются чем-то классным, если они не следуют за тобой повсюду и не раздражают своими нравоучениями по поводу принятия душа. — Эй, а у нас ещё осталось то печенье? Как ты думаешь, они будут его есть? — Нет! – Джерард пытается стащить коробку со стола Пола, но он двигается так чертовски медленно, будь проклято оно, это похмелье, из-за чего Пол хватает её первым. — Мужик, ну не давай ты им, блять, это печенье. Пол уже достаёт одно. — Да с чего бы это? Джерард, конечно, не может ответить "Потому что они заебут меня просьбами покупать его всё время и будут воротить нос от своего птичьего корма, вот почему", поэтому он решает сымпровизировать. — Я читал о том, что их клювики могут застрять в кусочках шоколада. О, и ещё большинство птичек, ну, типа диабетики. — Не бывает у птиц диабета, да ради ж всего святого, – Пол открывает окно и крошит печенье на подоконник. Птички отлетают на несколько футов от здания, испуганные движением со стороны. — Проект Луковица не является чем-то существенным, ты же знаешь это, да? — Пошла нахрен, Луковица. – Джерард хмуро смотрит на то, как Пол закрывает окно, а у птичек начинается что-то вроде печеньковой оргии. — Они ж, блять, зависимыми станут, знаешь ли. Пол вскидывает руки ко рту. —О Боже мой, ты прав! Я должен был дать им печенье, которое не содержит в себе героина! — Пошёл нахрен, героин. Пол смеётся. — Ты, блин, такой придурок. Птичья благотворительность, что за дерьмо. Выходит, что ничего существенного делать и не приходится. Джерард без особого энтузиазма рисует пару сюжетов для Breakfast Monkey, пока Пол выясняет отношения со своей девушкой через смс-ки. По-видимому, она так злится на Пола из-за того, что тот не хочет идти на рыбалку с её отцом. Джерард на стороне Пола, и это не только потому, что Джерард у него в долгу. Нет, просто рыбалка – это реально охуительно странное занятие, особенно когда люди вытаскивают рыбу, у которой во рту ёбаный крючок, а затем выкидывают её обратно в воду нахуй. К тому же, Джерарду не особо нравится проводить время с родителями. Он размышляет о том, какие у того парня родители, ладит ли он с ними. Он целиком и полностью погружается в фантазию, в которой мама этого парня реально ненавидит Джерарда, но затем он типа спасает парню жизнь, вытаскивая его из горящего здания или оттаскивает от автобуса, который вот-вот его собьёт — нет, вытаскивает парня из автобуса, который горит —, когда Пол прерывает его, объявляя: — Ой, к чёрту это, мужик, я пойду пообедаю уже нахуй. Джерард кивает, всё ещё представляя, как дарит парню лучший поцелуй в его жизни на Таймс Сквер. — Клёво. — Тебе что-нибудь принести? Джерард отрицательно качает головой и, как только Пол покидает кабинет, мышки Джерарда быстренько забегают внутрь через дверь. — Я говорил вам оставаться в тени, – отчитывает их он, даже несмотря на то, что Пол абсолютно точно не заметил их. Мыши игнорируют его, каким-то образом взбираясь на его стол и начиная громко пищать и безумно бегать туда-обратно. — Блин, да у вас что, переизбыток сахара? Вы тоже как-то добрались до этих блядских печенюшек? Мышки бегают взад-вперёд, хватая чёрный маркер и рисуя прямо поверх набросков к Breakfast Monkey. — Твою мать! Ребята, нет! Однако, мышки всё так же неистовы, и они выводят какие-то каракули на бумаге настолько быстро, что Джерард удивлён, как от стола ещё не начали подниматься маленькие клубы дыма. Они все наваливаются друг на друга, бегают по столу, и Джерард не может понять, что там вообще за хуйня происходит, пока они не выстраиваются в линию у кучки листов, что сами и исписали, выжидающе смотря на Джерарда своими глазками-бусинками. Они нарисовали, ну, целый комикс. Про... Джерарда. Странный чиби-Джерард, но всё ещё узнаваемый, одетый в рубашку, в которой был тогда в клубе, и его маленькое лицо всё в блёстках. Он держится за руки с каким-то левым чуваком, и у них обоих на лицах эти глупые полу-усмешки и треугольные глаза, словно они настолько счастливы, что одновременно превратились в коллекцию шаблонов для изучения разных геометрических фигур. В воздухе между ними висит жирное сердце, и... — Это та ночь? Это мой парень? Он выглядит совсем не так, к вашему сведению. Он намного ниже. И сексуальнее. Или я вам об этом не рассказывал? Мышки нетерпеливо прыгают и пищат, и Джерард смотрит на следующую зарисовку. На ней парень Джерарда в каком-то помещении, которое, видимо, должно быть клубом, держит что-то в руке и активно жестикулирует со страдальческим выражением лица, разговаривая с каким-то парнем за барной стойкой, которого не видно. На этой картинке также есть большой пузырь со словами, как это обычно бывает в комиксах, в котором нарисован по-настоящему крошечный Джерард и большой знак вопроса. — Что? У него моя перчатка? Это то, что вы пытаетесь мне сказать? Одна из мышек подбегает и дважды топает своей маленькой ножкой по другой руке нарисованного парня. В ней он держит клочок бумаги, и рядом есть увеличенное изображение этой бумажки, на которой Джерард может видеть набор цифр и нечто вроде маленького значка телефона. Джерард, непонимающе пялясь на мышку, думает, что вполне возможно, что он и вовсе не приходил на работу этим утром и всё ещё пьян. Может быть, он снова принял кислоту. Блять, он надеется, что это не так. Мышки начинают злиться, и Джерард откидывает волосы с лица. Он умный мальчик. Он сообразит. — Хорошо, вот я, вот тот парень, моя перчатка, да, ну блядский знак вопроса и телефон, ладно, вполне понятно. Ох, подождите-ка! – Джерард даже может щёлкнуть пальцами, типа "эврика!" и прочая хрень. Он не уверен. — Он искал меня? И оставил свой номер для меня, чтобы я позвонил? Как вы это вообще, блять, узнали? Мышки бегают кругами вокруг следующей картинки, и Джерард устремляет взгляд вниз. Все эти восторженные мысли "я ему нравлюсь, я ему нравлюсь" оказываются убитыми в мгновение ока тем, что он видит. Потому что. Конечно. Это Омерзительный Сука Дэйл. Факт того, что он тоже превращён в маленького чиби-человечка ничуть не скрывает его истинную сущность чистейшего зла, замечает Джерард. Мышки передали каждую мельчайшую деталь: от маленькой пугающей фальшивой улыбочки до, блять, футболки. Омерзительный Чиби-Дэйл Омерзительно прячется в баре, который не похож на тот, что изображён на первой картинке, и на фоне Джерард видит своего паренька, который машет его крошечной перчаткой и рядом с которым снова возникает знак вопроса. — Омерзительный Дэйл... был в одном из баров? Так он знает, что парень ищет меня? – Джерард трёт свои глаза. Что вообще происходит? Он уверен, что другим людям не приходится расшифровывать рисунки мышей в их повседневной жизни. — Подождите, как вы вообще узнали, как выглядит Омерзительный Дэйл? И как он мог знать... Ох, чёрт, он узнал меня тогда, так ведь? На последней картинке изображен парень Джерарда и Омерзительный Дэйл, оба с телефонами, разделённые вертикальной зигзагообразной линией, которая в комиксах является неким международным обозначением разговора друг с другом. У парня на лице полуулыбка, и изо рта Омерзительного Дэйла исходит речевой пузырь. В этом пузырьке Омерзительный Дэйл покрыт блёстками. И на нём надеты перчатки Джерарда. — Твою мать! – Джерард вскакивает и начинает бешено ходить кругами. Затем он снова садится, потому что не может вспомнить, с какой целью вообще вставал. — Блять. Блять! Ребята, блять! Омерзительный Сука Дэйл звонит моему парню? И притворяется мной? Встревоженные и ликующие, мышки бегают кругами, и Джерард надавливает руками на грудь, чтобы успокоить своё сердце, которое бьётся так бешено, что вот-вот выпрыгнет и убьёт Джерарда прежде, чем он найдёт способ исправить эту ситуацию. Блять, блять. Почему он не вернулся обратно в бар той ночью? Почему он не подумал об этом? Почему он, блять, такой слабоумный мудила? — Ладно, – говорит он, подпирая голову руками и склоняясь над комиксом. — Я могу... Я могу пойти сегодня в этот бар, так? Взять его номер? И он же не может не понять, что блядский Омерзительный Дэйл – это не я, так? Когда они встретятся там? Так что он будет продолжать искать. Всё будет в порядке. Всё хорошо. Он снова садится в кресло и пытается дышать или, ну, стать на мгновение Майки. Точно. Майки бы не паниковал, он бы... он бы нашёл внутренний покой. Джерард может сделать это. Может найти внутренний покой. Ой, да ради всего, блять, святого. Джерард никогда в жизни не был в гармонии с самим собой, и сейчас этого не случится тоже, потому что всё его будущее счастье зависит от этого. Он встаёт. Целенаправленно. — Я обязан найти его. Ещё до того, как он добирается до двери, птички начинают сходить с ума за окном просто, блять, врезаясь своими маленькими телами в стекло и пронзительно вопя, как делали лишь раз, когда Майки остался на ночь и поджог ванную. Джерард подбегает к окну и распахивает его перед тем, как у бедных птичек начнут ломаться косточки. — Иисусе, что теперь? Птички стремительно улетают по направлению к тротуару, и Джерард прослеживает их траекторию полёта глазами и, блять, там его парень. — Там мой парень! Блять, я должен спуститься к нему! Птички снова начинают паниковать, когда Джерард отходит от окна, так что он несётся обратно и облокачивается руками на подоконник, избегая мышек, которые вытянули свои шейки, чтобы посмотреть, что происходит. Он подтягивается на руках настолько, насколько может, и получается у него реально, блин, не очень — Боже, ну почему ни одно его хобби не делает верхнюю часть его тела хоть капельку сильнее — и высовывается из окна по пояс, чтобы лучше видеть тротуар. Сука. Блядский Омерзительный Дэйл. Он разговаривает с парнем, жестикулируя, и парень как бы качает головой и поднимает руки, делая шаг назад, но Омерзительный Дэйл всё приближается к нему и, о Господи, он что, пытается поцеловать его? Джерард плечом опирается на оконную раму и высовывает одну руку из окна, пытаясь привлечь их внимание. — Эй! Ну-ка не целуй моего грёбаного парня, ублюдок! Парень, эй, ты! Не целуй его, блять! Он не я! Я тебе нужен! — Это тоже часть твоего творческого процесса? Джерард разворачивается и забывает, что держится практически на одной руке, из-за чего чуть не выпадает из окна нахуй, в последний момент хватаясь за подоконник. — Чёрт возьми! – произносит он, задыхаясь, и поворачивает голову, чтобы посмотреть на Люси-из-редакции, которая высовывается из соседнего окна с сигаретой в руке. — Что? — Знаешь, – Люси-из-редакции затягивается и выдыхает, дым в стороны и вверх, чтобы он не проник внутрь кабинета, – как блёстки. Блять, этот тупой Пол всем что ли обо всём рассказывает? Пофиг, у Джерарда нет на это времени. — Мне нужно срочно спасти кое-что, – говорит он Люси-из-редакции, когда снова может ощущать землю под ногами. – Срочно спасти своё сердце. — Понимаю, – Люси-из-редакции тушит свою сигарету об откос снаружи. Она бросает взгляд на тротуар и спрашивает: — Так, Пол – это ублюдок? Или парень? — Что? – Джерард поворачивает голову так быстро, что птички врезаются в неё, и их немного относит в сторону, – Джерард мысленно делает себе заметку, чтобы позже извиниться перед ними – и Джерард смотрит вниз, и конечно, Пол там. Парень Джерарда как-то маниакально машет перчаткой перед Омерзительным Дэйлом, и Пол показывает на неё пальцем. Затем он показывает пальцем на окно наверху, на их офис, на Джерарда. — Пол! Я люблю тебя, блять! Держи его там! — Они тебя не слышат, – говорит Люси-из-редакции, но Джерард не слушает её. Похмелье внезапно оказывается забытым, Джерард почти падает три раза, пытаясь дойти до двери (в последний момент вспоминая, что нужно взять со стола свою перчатку), и ещё два раза по пути в коридор. Сраный лифт не работает, конечно, конечно, сука, и поэтому Джерард бежит к лестнице, преодолевая пролёты за две, три, похрен за сколько времени, и ёбаные сломанные кости вообще никакого значения не имеют, пока они не мешают ему добираться до желаемой цели. Он врывается в лобби, и прямо перед его лицом появляется охранник, желающий, чтобы он должным образом вышел из здания, и всё из-за блядских правил пожарной безопасности, поэтому Джерарду приходится встать в очередь за всем сраным персоналом Cartoon Network, блять блять блять, и Джерард может видеть, как его паренёк с подозрением смотрит то на Пола, то на Омерзительного Дэйла. Двери открываются, когда люди выходят из здания, и Джерард слышит, как Пол говорит: — Я говорю тебе, мужик, он никогда, блять, не снимает их. Это так странно. Он чертовски, блять, странный чувак, просто предупреждаю, но если ты хочешь, то я могу подняться вместе с тобой в наш офис. — Правда? – парень Джерарда улыбается, и Джерард хочет кричать от осознания того, что эта улыбка из-за него, и что она, возможно, исчезнет с его лица к моменту, как Джерард выберется из здания и у него появится возможность поцеловать эту улыбку. — Ты меня не наёбываешь? Двери снова закрываются, и очередь движется вперёд. Джерард дёргается и подпрыгивает, пытаясь не ворчать слишком громко, потому что он не хочет, чтобы его снова отправили к психологу, и он смотрит, как Пол кивает, и парень Джерарда говорит что-то Омерзительному Дэйлу. Двери снова открываются. — Прости, Фрэнк, – презрительно усмехается Омерзительный Дэйл. Фрэнк, взволнованно думает Джерард. Фрэнк! — Только уполномоченные лица, понимаешь? — Ёбаный в рот! – вслух произносит Джерард, и все смотрят на него, но ему абсолютно похуй, потому что он уже просто расталкивает всех и пробирается к началу этой блядской очереди. — Мне правда очень жаль, – говорит он девушке, вырывая ручку у неё из рук и быстро нацарапывая свою фамилию в журнале. — Я, блять, сам ненавижу, когда люди так делают. Но я влюблён. Эта девушка говорит "Эм... Ладно?", и Джерард хватает её и целует в щёку, а затем откидывает ручку и выбегает через двери на улицу и прямо в руки Фрэнку. — Привет, – говорит он, когда они прекращают по инерции пятиться назад, и Джерард наконец может твёрдо стоять на ногах и обхватить лицо Фрэнка ладонями. — Это я. То есть, я это я. Парень с перчаткой. Я. Привет. Он отрывает одну руку от лица Фрэнка и поднимает её, типа, видишь? Но Фрэнк даже не смотрит, он просто пялится на лицо Джерарда, как будто он никогда за всю свою сраную жизнь не хотел увидеть что-то настолько же сильно. Джерард понимает, что он чувствует. — Я правда... Мне нужно целовать тебя. Сейчас. Фрэнк снова улыбается, той же самой улыбкой, и на этот раз Джерард здесь, чтобы успеть поцеловать её, пока она всё ещё красуется на его лице. — Да. Этот поцелуй лучше, чем поцелуй на пожарной лестнице, намного, блять, лучше, и Джерард не мог даже подумать, что что-то могло быть лучше, но это, сука, именно так. Это фейерверки, молнии и пение ёбаных ангелов. Это лучший поцелуй, который Джерард когда-либо кому-то дарил, лучший поцелуй, который кто-либо кому-то дарил, Джерард уверен. Фрэнк обвивает руками шею Джерарда и отвечает на поцелуй со всей силой, что у него имеется, словно он хочет забраться Джерарду под кожу и никогда, никогда не вылезать наружу. Джерард даже не осознаёт, что заставил Фрэнка наклониться как в каком-нибудь фильме типа Унесённые Блядским Ветром [1], пока Пол не прочищает горло и не говорит: — Эм, парни? Не то чтобы я хочу прерывать сию эмоциональную кульминацию, но люди пялятся. И мне кажется, что тот мальчик фоткает вас на свой мобильник. Джерард разрывает поцелуй, но не отходит, заботливо поднимая Фрэнка и наклоняя голову, чтобы соединить их лбы. — Блять, – вздыхает Фрэнк, его пальцы перебирают волосы Джерарда, его глаза закрыты, а губы покрасневшие. — Пожалуйста, скажи мне, что ты хочешь быть моим парнем отныне и навек, аминь, или ещё что-нибудь, пожалуйста, чувак, ты не представляешь, через какое дерьмо мне пришлось пройти, чтобы, блять, отыскать тебя. Ты как Уолли, Богом клянусь [2]. Джерард смеётся и снова целует его, на этот раз мягко, медленно и сладко. — Я хочу. Омерзительный Дэйл издаёт по-настоящему странный, гадкий звук, который можно назвать "ненавистью импотента", и Джерард отходит от Фрэнка ровно настолько, чтобы повернуться и наградить его самой широкой и яркой улыбкой, той, которой так пугается Майки, когда он под наркотой. — Я настолько, блять, привлекательнее тебя, мужик, – говорит он, ухмыляясь ещё сильнее, когда лицо Омерзительного Дэйла приобретает далеко не лестный оттенок фиолетового. — Тебя бы не приняли за меня даже на Хэллоуин. — Я родился в Хэллоуин, – говорит Фрэнк, и Джерард снова поворачивается к нему, потому что ебал он этого Тупого Омерзительного Дэйла и его тупые злобные планы. У Джерарда есть намного более важные дела — например, узнать о Фрэнке всё, что только можно. Пол хлопает Джерарда по плечу, когда направляется обратно в здание. — Всё ещё нужно работать, Дон Жуан. Обеденный перерыв заканчивается через пять минут. Джерард машет ему и понемногу осознаёт, что Омерзительный Дэйл яростно притопывает ногой, буравя его спину взглядом. Возможно, теперь он превратит их жизни в ещё больший ад, но да плевать. Джерарду всё равно. — Не могу поверить, что сейчас мне нужно возвращаться на работу. Это отстойно. — Ага, – Фрэнк притягивает Джерарда для ещё одного поцелуя и затем с явной неохотой отпускает его. — Я встречусь здесь с тобой позже, да ведь? В какое время ты освободишься? И как тебя зовут, блять? — В пять, – отвечает ему Джерард и целует ещё несколько раз, и пусть этот ребёнок с телефоном идёт нахуй, посрать на него. — Джерард. Моё имя. Сука. Мне правда нужно идти. Увидимся скоро. Блять. Я так рад, что ты, блять, нашёл меня. Ты удивительный. Я... ага. Хорошо. Пока. Он почти доходит до входа, когда Фрэнк окликает его: — Джерард? Джерард глупо улыбается, потому что его имя ещё никогда не звучало так хорошо. — Да? Фрэнк засовывает руки в карманы, весь такой небрежный. — Может, на этот раз ты хочешь дать мне свой сраный номер? Джерард смеётся, потому что он же уже давал Фрэнку свой номер, конечно он давал. Если только... нет, не давал. — Твою ж мать! Что, блять, со мной не так? — Ничего, – говорит Фрэнк как-то мечтательно, и Джерард спешно идёт к нему обратно, они обмениваются номерами, и Джерард забивает Фрэнка в свой мобильник, выводит его номер на свёрнутом стикере для заметок, который он находит в кармане своих джинс, а затем закатывает свой рукав и записывает номер Фрэнка на предплечье, просто на всякий случай. — А то со мной всякое случается, – объясняет он, но Фрэнк не кажется озадаченным подобной странностью, он просто улыбается и снова целует Джерарда, так глубоко и настойчиво, что Джерард почти подрывается послать к херам свою работу и просто затащить Фрэнка в ближайший отель. Однако, он не может оставить своих мышей и птичек, не после всего того, что они сделали для него, поэтому он сам неохотно отстраняется и возвращается обратно в офис, оставляя Фрэнка с обещаниями скорой встречи и ещё одним поцелуем, и ещё, и ещё. На то, чтобы подняться вверх по лестнице в кабинет, кажется, уходит целая вечность, и Джерард стоит в коридоре, пытаясь отдышаться, когда слышит странный звук из кабинета рядом. Он начинает паниковать, переживая, что его мышек и птичек всё-таки спалили, и открывает дверь. — Твою мать! – Пол и Люси-из-редакции отскакивают друг от друга, выглядя виноватыми. — Тебя стучаться не учили? Джерард переводит взгляд от Пола к Люси-из-редакции и обратно, смеясь. — Ты простила его за то, что он не хотел ехать на рыбалку с твоим папой? Пол делает шаг к нему навстречу. — Джерард, мы правда не хотим, чтобы люди знали об этом. — А я не хотел, чтобы кто-то знал о блёстках, – беззаботно отвечает Джерард, разводя руками. — Это же не остановило тебя от того, чтобы рассказать об этом своей тайной офисной подружке. Люси-девушка-Пола восклицает "Джерард!" и складывает руки на груди, и Джерард смеётся, а затем, повинуясь порыву, бросается вперёд и притягивает Пола к себе в объятия. В настоящие объятия, а не то дерьмо из ряда "похлопай меня по спине, мы такие типичные мужики". — Я очень многим тебе обязан, – говорит он, сильнее стискивая Пола, когда он издаёт протестующий звук и пытается вырваться. — Спасибо. Пол отталкивает Джерарда, но улыбается. — Твоя тайна умрёт со мной, – говорит Джерард Люси-девушке-Пола. — И эй, не упусти его. Он хороший человек. — Я знаю, – отвечает Люси-девушка-Пола, закатывая глаза, и Джерард улыбается и закрывает за собой дверь. В его кабинете у птичек и мышек настоящий, блять, праздник, синички бешено кружат вокруг головы Джерарда, и мышки счастливо бегают туда-сюда по его столу. Джерард не может обнять их, так как они, скорее всего, будут раздавлены и умрут, поэтому он гладит мышек одним пальцем по их маленьким головкам и разрешает птичкам на минутку присесть на его плечо, хоть он и действительно ненавидит это. — Спасибо, вы, ребята, вы спасли мне жизнь, – говорит он, действительно имея это в виду, и они издают негромкие смущённые звуки и подпрыгивают, поздравляя самих себя. День плавно течёт, такой длинный и бессмысленный без Фрэнка, но Джерард слишком полон лунным светом и звёздной пылью, чтобы сильно париться из-за этого. Он пытается позвонить Майки, но в итоге всё заканчивается лишь голосовой почтой, поэтому он берёт маркер и открывает комикс, который нарисовали мыши. Он рисует быстро, выводя на руке чиби-Фрэнка крошечную звёздочку и добавляя ещё несколько эпизодов. Разговор с Люси, очередь в лобби, поцелуй с Фрэнком, то, как отшили Омерзительного Дэйла. Целующиеся Люси и Пол. Маленькие птички и мышки. Снизу, потому что никто никогда, никогда, никогда не увидит этого кроме Джерарда, он пишет "И жили они долго и счастливо" и красиво выводит своё имя. Какая разница, он уже не в первый раз вот так отбирает авторство у собственных мышей. Он садится обратно в своё кресло и счастливо вздыхает, улыбаясь, глядя на весь этот зверинец на своём столе. — Вы думаете, ещё слишком рано, чтобы звонить Фрэнку? Они непроницаемым взглядом смотрят на него в ответ. — Да, – отвечает им Джерард и берёт в руки телефон.