Part 4
28 января 2016 г., 21:44
Шестой душой, избежавшей своей участи по прихоти Джерарда, становится Джеймс Уилкокс – среднестатистический бизнесмен, спешащий со всех ног к своей семье. Джерард знает это, потому как Джеймс сам невольно рассказывает ему о них, и мужчина с таким энтузиазмом показывает Джерарду фотографии своего новорождённого сына, что Уэй даже не задумывается перед тем, как сообщить Джеймсу, что шины на его машине выглядят приспущенными и ему бы не помешало их подкачать, а уже после отправляться домой, к родным.
Следующее задание Джерарда назначено в центре города, и, похоже, у него сегодня счастливый день, ведь по указанному адресу находится Старбакс. У него не остаётся времени на то, чтобы заказать кофе, но он точно знает, чем займётся после того, как заберёт душу.
Как позже выясняется, свой долгожданный кофе он получит ещё не скоро.
– Но зачем? – спрашивает мужчина, упрямо стоя напротив тоннеля, сотканного из света, и отказываясь идти навстречу ему.
– Да за тем, что тебе нужно в другой мир, – снова объясняет Джерард. Если бы души были материальны, Джерард бы ещё долбанных пять минут назад втолкнул этого парня в тоннель нахрен.
– Но что, если я не хочу никуда уходить? – Дональду Фишеру уже под пятьдесят, на голове у него залысина, а внушительных размеров живот нависает над ремнём, и примерно семь минут назад он вступил в лужу, в которой валялся оголённый провод.
Джерард подавляет желание раздражённо вздохнуть.
– Почему ты не хочешь в другой мир?
Лицо Дональда слегка омрачается, а враждебный тон и вовсе пропадает.
– А что, если по ту сторону меня никто не ждёт?
Дело в том, что Джерард тоже задумывался об этом. Нет никаких гарантий, что по ту сторону жизни всё выглядит так, как все себе представляют. Он может солгать и пообещать, что в том мире кто-то ждёт Дональда Фишера, но он бы сам не хотел, чтобы жнец, отбирающий его душу, так подло обманул его, будь у него выбор уйти в другой мир, а не оставаться здесь.
– А что ты будешь делать в этом мире? – мягко спрашивает Джерард. – Ты больше не сможешь быть со своей семьёй, ты не сможешь ничего делать из того, чем занимался раньше, – каждое слово словно жуткий песок во рту, который режет язык и который трудно выплюнуть. – Ты останешься один.
Дональд пожимает плечами.
– У меня и так нет семьи. Жить в одиночестве для меня не в новинку.
– Ну, тогда тебе нужно отправиться наверх. А вдруг там лучше.
Свет за спиной Дональда начинает тускнеть, и в Джерарде просыпается паника. Никто не говорил ему, что световой тоннель может исчезнуть, что за херня.
– А может и хуже, – говорит Дональд. Огромный луч света, в который в полный рост может вступить человек, за секунду превращается в крошечную точку, а затем и вовсе исчезает. У Джерарда отвисает челюсть. Дональду по-прежнему плевать.
– Ладно, – говорит Джерард, потому что ему больше ничего не приходит в голову. – Ладно.
– Ага, – отвечает Дональд.
– Ну, у меня ещё полно других дел, – с важностью заявляет жнец, потому как он совершенно без понятия, что ему делать дальше, и он просто хочет побыстрее отвязаться от мужчины.
– Окей, – дружелюбно говорит Дональд. Может, всё не так плохо, думает Джерард. Может, Дональду будет легче дышаться, если он просто будет таскаться повсюду, как бестелесный дух, и Брайан ни о чём не узнает.
Джерард всё равно отправляется за своим заслуженным кофе, становится в очередь и читает меню с напитком дня, прежде чем понимает, что Дональд стоит сбоку от него.
– Что- Что ты здесь делаешь? – шипит Джерард. Девушка, стоящая перед ним оглядывается и корчит недовольное лицо:
– …чел, так же, как и ты, стою в очереди.
Джерард обалдело пялится на неё ещё с секунду, затем кивает и улыбается. Когда он снова обращается к Дональду, он старается говорить одной стороной рта и особо не двигать лицом.
– Ты не можешь следовать за мной по пятам.
Дональд засовывает руки в карманы.
– Мне больше нечем заняться, и ты единственный, кто видит меня.
Очередь постепенно сдвигается вперёд, и жнец ретиво сосредотачивает взор на доске меню перед собой.
– Что ж ты не подумал об этом, когда отказывался идти в другой мир, – бормочет Джерард.
– Можно я пока что побуду с тобой?
– Нет, – говорит Джерард, забыв про то, что нужно быть тише. Девушка снова поворачивается к нему, и ещё несколько человек тихо хихикают над ним. Джерард прочищает горло – вообще, произносит что-то типа «кхе-кхе» – и тоже выдавливает из себя смешок. Когда все наконец возвращаются к своим делам, он шепчет: – Я скучный. Тебе не захочется проводить со мной время.
Дональд не спорит, но всё же остаётся стоять на месте рядом с парнем, пока тот отстаивает всю очередь, заказывает кофе и выходит из Старбакса. Он идёт за Джерардом вниз по улице, и Уэй позволяет ему, потому что он больше не ведает, что ему делать с этой приставучей душой. Он колеблется, не зная, позволить ли мужчине последовать за ним к дому – Боб и Рэй наверняка знают, что с ним нужно сделать, но чем больше душ упускает Джерард, тем больше у него развивается паранойя, так как каждая маленькая провинность заставит ребят присмотреться повнимательнее к тому, чем Джерард занимается все эти последние дни. И он определённо не может позволить Дональду идти за ним в «Вафельный Домик». Брайан всегда чем-то занят, но Уэй почему-то уверен, тот непременно заметит, что за их столом стало на одного мёртвого чувака больше.
Джерард в основном не обращает внимания на Дональда, выполняя следующее задание (не считая одного своего угрожающего взгляда, направленного на свет, в который уходит душа). Дональд почёсывает голову и с интересом рассматривает птичку, усевшуюся на ветку над ним.
Он выполнил все задания на сегодняшний день, и в надежде, что Дональд сам изменит своё решение, если жнец даст ему время на раздумья, Джерард отправляется в закусочную. Она превращается в место, куда Джерард возвращается уже по привычке, и в этом нет ничего такого. Он не думает, что Фрэнк тоже возражает, хотя если подумать, то восторг, который выказывает Фрэнк, как только Джерард переступает за порог, вызван тем, что ему от скуки просто нечего делать.
Дональд идёт за ним нога в ногу и садится на стул напротив парня. Джерард с опущенной головой изучает меню, хотя давно понятно, что он ничего не заказывает, кроме кофе.
– Кофе? – Фрэнк уже тут как тут, с кофейником в руке, наполняет его чашку горячим напитком. Когда Джерард делает глоток кофе, Фрэнк спрашивает: – Денёк выдался трудный?
Джерард с прищуром вглядывается в Дональда.
– В каком-то смысле.
– Никак проблемы на работе?
Джерард кивает.
– Можно и так сказать.
Фрэнк хватает стул, стоящий около соседнего столика, разворачивает его к себе и пододвигает его ближе к Джерарду, садясь на него. Джерард не понимает, почему тот просто не сядет напротив Уэя; он же не видит никаких Дональдов, сидящих там.
– Давай, бросай свою работу и приходи работать сюда, со мной, – говорит Фрэнк, улыбаясь от уха до уха.
Джерард смеётся.
– Я опустошу все ваши запасы кофе, да и вообще я не очень общительный человек.
Фрэнк гримасничает.
– Ты треплешься со мной всё время, чувак.
– Ты исключение, – признаётся Джерард и мгновенно заливается краской от пальцев ног до кончиков ушей. Это довольно безобидное высказывание, но только он знает, что подразумевает под собой слово «исключение».
– Тоже мне, удивил, – говорит Фрэнк, закатывая глаза. Либо он действительно не замечает румянца на щеках Джерарда, либо он дипломатично не заостряет на этом внимание. Джерард не помнит, чтобы раньше у Фрэнка были какие-то проблемы со зрением. – Я же самый лучший, помнишь? Но если ты говоришь со мной, то сможешь заговорить и с кем угодно.
– Это твой парень? – спрашивает Дональд, и Джерард ни на секунду не задумывается, прежде чем яростно выплюнуть ответ.
– Нет.
Фрэнк выглядит немного поражённо и произносит:
– Ну ладно, – и одновременно с ним Дональд говорит: «Но тебе хочется, чтобы он стал им?»
Джерард бросает на него злобный взгляд, а Дональд по-доброму смотрит на него в ответ. Наконец Уэй поворачивается к Фрэнку и объясняет:
– Извини, мне просто... Неловко находиться в обществе, – он делает эдакое размашистое движение рукой, как бы добавляя «как ты уже, должно быть, заметил».
Фрэнк пожимает плечами, как видно, взяв себя в руки, и встаёт, отправляя стул на прежнее место.
– Хорошо, но если когда-нибудь передумаешь, я достану тебе обалденный фартук, – он показывает на свой собственный незамысловатый белый фартук, надвое обвязанный вокруг талии. – Я в хороших отношениях с боссом.
Джерард смеётся и игнорирует Дональда, когда тот произносит: «Ты хоть слюни подотри, а то жалко смотреть».
– Буду иметь в виду, – Фрэнк возвращается к стойке заказов, а Джерард за долю секунды вливает в себя чашку кофе и оставляет щедрые чаевые. Ему всё ещё некуда идти, но он не может просто так сидеть на месте и выслушивать комментарии Дональда относительно его личной жизни (или отсутствия оной).
Уже к семи часам вечера уставший, оголодавший Джерард начинает понимать, что у того, чтобы рассказать Брайану всю правду и попасть под его горячую руку, есть плюсы, потому что тогда Брайан будет знать, что делать с Дональдом. Он карабкается по ступенькам до квартиры ребят и останавливается у самой двери, указывая пальцем на Дональда.
– Постой здесь, – Дональд уже открывает рот, чтобы возразить, но Джерард перебивает его. – Я вернусь. Просто эти парни тоже смогут видеть тебя, но не думаю, что они будут рады гостю, вошедшему без приглашения.
Дональд покорно не двигается с места, поэтому Джерард незаметно проскальзывает в квартиру и проводит рукой по волосам. Боб и Рэй сидят на диване, смотря что-то на Историческом Канале. Это хороший знак. Они оба обожают Исторический канал, и если они смотрят его уже несколько часов, значит, они в хорошем настроении, готовые простить все огрехи.
– Эй, ребята, – начинает Джерард, и они оба поднимают руку в знак приветствия. – В общем, э-э.
Оба жнеца поворачивают головы словно в замедленном действии, и у обоих на лице застыло ожидание, перемешанное с подозрением. Джерард слегка оскорблён. Всё, что он сказал, это: «В общем, э-э», – это не обязательно должно означать, что случилось что-то плохое. В конкретном случае, конечно, произошло кое-что не очень хорошее, но это не даёт им права делать поспешные выводы.
– В общем, есть тут одна душа.
Боб и Рэй искоса поглядывают друг на друга.
– И? – спрашивает Рэй.
– И она там, снаружи.
Брови Рэя со скоростью света взлетают куда-то наверх, и он встаёт.
– Говоря «снаружи», ты имеешь в виду, что она где-то там снаружи, вне нашего мира, а не то буквальное «снаружи», типа как эта душа стоит за дверью нашей квартиры, – то, как он это произносит, вызывает в Джерарде острое, очень острое желание согласиться, но он вроде как пожимает плечами и отходит в сторону, словно если он исчезнет из их поля зрения, они забудут, что хотели разозлиться на него.
– Он преследовал меня до самого дома. Я не знаю! Он не захотел переходить в другой мир, а потом начал везде ходить за мной, и я просто растерялся.
Боб опускает голову и издаёт звук, подозрительно напоминающий смешок, отчего Рэю приходится обернуться к нему, чтобы должным образом одарить его неодобрительным взглядом. Боб смотрит вверх, ловя на себе недовольный взгляд, и говорит:
– Ой, ну что? Как будто с тобой такого не случалось, Торо. Помнишь, тот чувак везде следовал за тобой – сколько там? – два месяца?
Джерард кривит лицо в ужасе. Он даже не соизволил на секунду остановиться и подумать о том, что на разрешение этой дилеммы может уйти не один день и не два. Два месяца? Он не сможет выдержать два месяца преследований. А что, если ему захочется заняться чем-то интимным? Несколько раз бывало такое, что он вместе с кем-то подходил к самому интересному, но даже в те моменты он не мог выдержать того, чтобы в комнате в этот момент находился какой-нибудь домашний питомец. А представьте, как будет стрёмно, если реально мёртвый чувак будет стоять в углу и пялиться на вас. Не то чтобы он прямо ждёт, что ему выпадет возможность сблизиться с кем-то в ближайшем будущем, да даже если и выпадет, он не может заранее предугадать, будет ли у человека, с которым он гипотетически вступит в интимную связь, собака; хотя он наверняка знает, что Фрэнк обожает собак: однажды он пустился разглагольствовать о том, что когда-нибудь заведёт собачью ферму, и отказывался слушать Джерарда, когда тот говорил, что, скорее всего, нельзя выращивать собак и называть это фермерством-
– Что ж, ладно, не было никакой необходимости напоминать нам о том случае, Боб, но спасибо, – Рэй прерывает мысли Джерарда, набирающие скорость. – А он не рассказывал тебе, почему не хочет уходить? Ты ему что-то сказал, а, Джерард?
– Что? Нет! Зачем мне вообще что-то кому-то говорить, чтобы заставить человека остаться? Какой в этом смысл?
Рэй пожимает плечами.
– Просто спрашиваю на всякий случай. Так он говорил тебе что-нибудь?
– Он боится, что в другом мире будет хуже, чем здесь.
Рэй тормошит волосы и вздыхает.
– Ну, тогда нам придётся связаться с Брайаном.
– А мы не можем просто… сами с этим разобраться? – юлит Джерард.
– Ну разве что, если у него осталось какое-то незавершённое дело в этом мире, с которым ты ему можешь помочь, а так нет, нам, скорее всего, не обойтись без Брайана.
Джерард обдумывает это предложение. Он выпячивает указательный палец, жестом призывая подождать, и спешит к двери, выглядывая наружу. Дональд с надеждой поднимает на него взгляд.
– Скажи мне, ты отказался уходить случайно не потому, что у тебя осталось незавершённое дело, которое нужно довести до конца?
Дональд качает головой и выглядит так, словно сам желает, чтобы у него осталось это незавершённое дело. Джерард хмурит брови.
– Совсем ничего? Не надо присмотреть ни за какими животными или попрощаться с любимыми и ещё что-то? – Дональд снова качает головой. – Может, цветы надо полить? – Дональд просто уставился на него. – Ну это я так, к слову. Ладно.
Он возвращается в квартиру и качает головой, обращаясь к Рэю.
– Бесполезно.
Боб уже на телефоне, и Рэй кивает головой в его сторону.
– Боб дозвонился до Брайана, тот сказал, что уже едет.
В животе Джерарда вспархивает целая армада бабочек. Нельзя сказать, что он напуган, правда, он даже не виноват в том, что произошло, просто это же Брайан, и Брайан будет в ярости.
– А, ещё забыл сказать: Брайан пытался связаться с тобой весь день. Чувак, тебе реально нужно завести телефон, – бабочки превращаются в драконов. Огнедышащие драконы с дохуя огромными когтями наворачивают круги у него в животе. Джерарда никогда особо не раздражало, что у него нет средств на покупку нового мобильника, но внезапно он до смешного счастлив, что Брайан не нашёл способа связаться с ним целый день. Рэй смотрит на него с подозрением. – Джерард, ты что-то натворил?
Ну, вообще, лучше сказать, что он кое-чего не сделал. Он не может быть уверен в этом на все сто процентов, но он смутно предчувствует, что совершенно прав, когда думает, что желание Брайана увидится с ним как-то связано с душами, которые он не забрал.
Рэй приглашает Дональда внутрь, и все четверо сидят в самой неловкой тишине, когда-либо существовавшей в истории неловкой тишины всего человечества, пока на пороге не появляется Брайан.
– Так, – начинает Брайан, поджигая сигарету. – В чём проблема? – он смотрит в упор на Джерарда, и то, как он произносит последнюю фразу, говорит о том, что он в курсе, в чём проблема, и смотрит на неё. Джерард ёжится. Словно Брайан уже наперёд знает, что происходит, и ему доставляет превеликое удовольствие ставить парня в неловкое положение.
– Он не хочет уходить наверх.
Взгляд Брайана на секунду останавливается на Дональде, и он глубоко затягивается сигаретой. Дональд заметно нервничает, и Джерард по-настоящему понимает этого человека.
Брайан подзывает Дональда к себе, и они выходят в коридор. Он останавливается у двери и указывает на Джерарда.
– Никуда не уходи.
Джерард с большим удовольствием сходил бы куда угодно и как можно шустрее. Окно – очень даже целесообразный выбор. Ему придётся немного попотеть, чтобы вылезти, и он не до конца уверен, что снаружи есть пожарная лестница или хоть какой-нибудь помост, но упасть с третьего этажа и сломать несколько костей, которые и так заживут рано или поздно, намного лучше, чем стоять здесь и ждать Брайана.
Минутой позже, когда Брайан возвращается в комнату в полном одиночестве, парень понимает, что назад пути нет. Джерард в шоке таращит глаза.
– Он… ты… он ушёл?
Брайан пожимает плечами.
– Иногда их просто нужно убедить, что всё хорошо, – Джерард даже представлять себе не хочет, что же такого мог сказать Брайан, чтобы застращать мало того что уже умершего, так ещё и бестелесного человека. Брайан кивает на диван.
– Присядь, Джерард.
Джерард опускается на диван, но сидит на самом краешке – на всякий случай. Брайан берёт в руки пульт и включает телевизор, и на секунду Джерард думает, что слишком себя накрутил. Брайан же просто пришёл, чтобы потусить с ним! …даже если не делал этого никогда раньше и ничем не выказывал своей заинтересованности в данном виде деятельности. Боб, Рэй и Джерард – отменные ребята, как бы то ни было; может, Брайан наконец понял, какой компании лишал себя всё это время.
«…огромная авария из одиннадцати столкнувшихся машин на скоростной автомагистрали унесла жизни семи человек, ещё десять получили ранения. Полиция не обнародует имена жертв, но правоохранительные органы точно указали, что стало причиной трагедии. Владелец большого внедорожника сообщает, что на его машине не сработали тормоза, вследствие чего он не смог остановиться и столкнулся с машиной, за чем последовала вполне объяснимая цепная реакция. Движение было приостановлено в районе трёх миль по обе стороны, – затем камера нацеливается на разбитый внедорожник, и стоящий рядом с ним человек, которого заметно потряхивало, до одури напоминает ему кого-то. Джеймс Уилкокс. – Водитель машины не получил никаких ранений, и полиция пока не может точно сказать, будет ли возбуждено против него уголовное дело. К другим новостям: в местной школе-…»
Брайан выключает телевизор и смотрит на Джерарда, давая ему минуту на то, чтобы переварить полученную информацию. Если бы он был ни в чём не виновен, вряд ли он бы так быстро связал факты между собой. Но до сих пор парень не в курсе, как много знает Брайан, поэтому он чешет затылок и говорит:
– Паршиво это.
Брайан тушит окурок о пепельницу и закидывает одну ногу на другую.
– Семь людей погибло, да уж. Действительно паршиво, – он следит за реакцией Джерарда, но тот ничего не говорит. Наконец Брайан тяжело вздыхает. – А знаешь, что самое паршивое? То, что этих семи людей не было в списке ни у одного жнеца.
Сердце Джерарда уходит в пятки, а внутренности леденеют. Если это как-то связано с тем, что он не забрал душу Джеймса Уилкокса – хотя связь здесь очевидна – он не виноват в смерти тех семи людей, ведь так? Порой люди просто умирают, в этом нет ничего необычного. Но когда тебе говорят, что их имён не было в списке, звучит ужасно. Джерард чувствует подступающую тошноту.
Рэй хмурит брови.
– Подожди, что? А какое это имеет отношение к нам?
Брайан ещё с секунду внимательно оглядывает его.
– Ради вашего же блага говорю: я надеюсь, что вы, парни, не имели ни малейшего понятия о том, что за бардак произошёл, иначе вам несдобровать.
Рэй в защитном жесте поднимает руки.
– Во-первых, Брайан, не смей угрожать мне в моём же собственном доме. Во-вторых, о чём ты, мать твою, вообще говоришь?
– Все эти люди погибли, потому что кое-кто не забрал душу Джеймса Уилкокса.
Боб и Рэй обменялись взглядами; ясно, что они в недоумении.
– Не слышал об этом парне, – говорит Боб, искоса глядя на Джерарда.
– Его имя было в моём списке, и я записал его в один из ваших стикеров. Его душу должны были забрать сегодня утром.
Джерард пялится на свои ботинки. Когда никто не произносит ни звука, он говорит надломленным, слабым голоском:
– Эти люди умерли, потому что он остался жив?
Джерард не смеет поднять на них взгляд, но всеми фибрами тела чувствует, что уровень напряжения в комнате скакнул до максимума. По его коже скребут мурашки, он знает, что все присутствующие сейчас смотрят на него, а в их взглядах полыхает гнев или лютое разочарование, а то и всё вместе.
– Да, именно так. А на прошлой неделе умерли шесть человек, потому что девочку по имени Дженнифер Ливайн не сбивал никакой грузовик, и поэтому водитель, который должен был сбить её, так и продолжил работать и на своей машине на всей скорости въехал в автобусную остановку. И за последние два дня умерли ещё четыре человека, потому как никто не забрал душу медсестры по имени Эбигейл Уильямс, и та в итоге заразила смертельной инфекцией своих пациентов. Мне продолжать?
Джерард качает головой.
– Нет, – бормочет он. Когда становится понятно, что парням нечего сказать, он начинает: – Мне жаль. Мне так жаль. Я не знал, что всё обернётся именно так, я не хотел… Я не желал никому зла, – он не отрывает взгляда от своих ботинок, будто бы прямо сейчас у него уйдёт земля из-под ног и он провалится в небытие. Все эти дни он беспрерывно переживал за последствия своих деяний, но всё, о чём ему приходилось думать – это то, что Брайан рассердится на него или же что его спихнут с этой должности. Никогда и ни за что за миллионы тысяч лет он бы не подумал, что спасти жизнь одному – значит разрушить жизни других. В таком случае, если его убьёт молния – это будет заслужено.
Когда Брайан снова заговаривает, его голос словно сжат в тиски, и Джерард ещё больше пытается сжаться до размеров молекулы.
– Чёрт возьми, Джерард. Ты не задумывался, что всё так устроено по какой-то определённой причине? Думаешь, за всё время существования люди умирали, и не было таких же молодцов как ты, которые пытались сделать то же самое? Ты здесь не особенный и никакой не герой, ты жнец. Из всех сотен тысяч людей, которые умирают каждый день, выбрали тебя, чтобы ты переправлял души, но нет же, ты и этот шанс используешь, чтобы всё пошло наперекосяк. Шароёбиться со своей жизнью – это одно дело, приятель, но ты несёшь ответственность за тех людей, чьи души уносишь. Ты несёшь ответственность за всех тех, кто окружает людей, чья душа скоро достанется тебе. Неужели ты не понимаешь, как себя чувствует Джеймс Уилкокс, зная, что он виновен в смерти семи человек? Ты вообще хоть что-нибудь замечаешь, кроме себя? – он переходит на крик, и Джерард ещё ниже опускает голову, мысленно признавая свою вину. Брайан прав – Джерард ещё никогда так феерично не лажал, даже когда был жив – и стоит заметить, что в жизни он косячил изрядно.
– Брайан, – тихо говорит Боб, и Джерард поднимает глаза, цепляясь взглядом за руку Боба, сжимающую плечо Брайана. – Чувак. Оставь его в покое.
Брайан проводит руками по лицу и ссутуливается.
– Блять, – он достаёт сигарету и поджигает её, глубоко затягиваясь, прежде чем продолжить. – Послушай, часть вины лежит на мне. Я не объяснил тебе, что произойдёт, если ты не выполнишь своё задание, и это моя ошибка. Я полагаю, теперь ты полностью осознал весомость нашей работы. Но что сделано, то сделано; мы не можем вернуть к жизни тех людей. Руководство уже послало жнецов за всеми душами, которые ты упустил, поэтому больше никто не умрёт, если он конечно не должен. Просто. Блять. Пообещай мне, что ты больше никогда, ни за что не выкинешь подобных глупостей.
Джерард загнанно кивает, пытаясь сглотнуть комок в горле.
– Обещаю, Брайан. Прости, мне правда жаль, если бы я только мог вернуть всё назад-
Брайан прерывает его взмахом руки.
– Но ты не можешь ничего вернуть, поэтому просто оставим эту тему, – он направляется к двери, сигаретный дым следует за ним по пятам. Это напоминает Джерарду о дымке, которая исходит от могильщиков. – Завтра приходим вовремя. Все, – он останавливается, чтобы указать на парней, и уходит. У Джерарда возникает ощущение, будто бы кто-то живьём вырвал его позвоночник. Он без сил падает на диван, потирая виски, словно бы это поможет ему отгородиться от предстоящей мигрени.
