Часовая книга

— Ты маленькая… гадина, Дим, — зло шептал в самое ухо Нер, пока тащил вяло сопротивляющуюся Дамиану по коридору вслед за женщиной. — Сам дурак, — не сдержала обиды девчонка, пытаясь вырвать свой локоть из его хватки, — я ничего такого не делала! — Какого, черта?! Что ты наделала? Просто так, лично с коридора не выбираются! — напомнил Нереид, и Дима открыла рот, хотела что-то сказать, после закрыла, не зная, что ответить: хотелось его оскорбить и ударить. Как жаль, что стрела все еще находиться за пределами ее параллели. Как и она сама в целом. Пока ее стрела едва прощупывается, жизнь юной часовщицы находиться на волоске, причем таком тонком, что дерни лишний раз, он порвется и девушка канет в небытие, или хуже того: ее тело, не найдя параллель, станет эррантией, тем мерзким существом, которое убивает ради тела и жизни. — Нер… — прошептала девушка, до нее стало доходить то, что Нер обвинял ее в использование запретных эферов, которые не так давно учили особо приближенные к учителю, и наставникам. Что среди них забыл Дамиана, было загадкой на тот момент. — Идем, — зашипел раздраженно наставник, — ты провинилась, — равнодушно сообщил парень, даже не глядя на нее, ужа зная какой будет ее реакция. — Не надо! — выкрикнула девушка и затормозила, резко остановив свой шаг, и упрямо с новой силой дергая руку, пытаясь выбраться их хватки наставника и бежать, — я не хочу! Там темно! Они приходят, ты знаешь! — Хватит детских сказок, тебе не пять, никто не верит уже, хватит Дим! — отрезал парень, и с силой дернул ее на себя, случайно уронив, так что Дима не успев выставить руки, проехалась ладонями по полу, царапая их. Женщина обернулась на их крик. Захарра посадила ребят в карету, ровно десять минут назад, и сейчас высадив, на поляну перед задним входом в замок, шла впереди, раскрыв часолист, который послушно витал перед ней, пока она, что-то там искала. — Что происходит? — она осмотрела ребят, хмуря свой взгляд, ей определенно что-то не нравилось, вызвало недовольство, и это что-то было связанно не только с поведением учеников. Часолист не отвечал. Что-то происходило. — Я… я оступилась… мне плохо, просто, эти… помутнения, — виновато бормотала Ана, стараясь не озираться на наставника, потому, что боялась даже дышать теперь в его присутствии. Захарра кивнула своим мыслям, и поманила ребят за собой. — Великое Время, — пробормотала девушка, захлопывая часолист, ускоряя свой итак немедленный шаг, — быстрее! — поторопила она. Дамиана тут же ускорила шаг. — Дима! — окликнул ее Нер, заставляя замедлить шаг, — еще один промах, и ты больше не увидишь Драголис, и Осталу. Наблюдать за миром будешь из окна Северной Башни. Девушка вздрогнула и уронила голову на грудь, виновато склоняя голову. — Простите, наставник. Я вас услышала. Нереид промолчал, Ана решила, что он принял ее прощение, и теперь ее не ждала встреча с «Тетушкой», а еще она помнила, и обещала себе больше не оговариваться о том, что видит там в подземельях. Так ее посчитают сумасшедшей, как пять лет назад, и запрут в подземелье. Думая, что так изгонят ее страх темноты. Но она не боялась темноты, до того заключения. — Прошу, — Захарра попыталась улыбнуться, открывая небольшую дверь в кладке стены замка, — так ближе к кабинету наставников Лютов, Маару Броннеру. Именно он специализируется на внутречасовых параллелях, а Диана, поможет тебе, милая, — женщина мило улыбнулась девочке, пропуская ее вперед. Нереид шел последним.

17 лет назад…

— Я не могу так! — выкрикнула Василиса, глядя на Драгоция. Тот молчал, как молчал отец и Миракл. Она метала напуганный взгляд с отца на Фэша, она же им верила, верила, что они помогут, а они так мерзко пытаются обойтись с ней. — Ты умираешь, Василис, — Нортон словно вынес приговор, всем кто находился в этой комнате, — эта ставит под угрозу и Осталу и Эфлару. Глупо потакать своим желаниям, вы Время и у вас нет выбора: этот ребенок несет в себе опасность. И не только тебе — всему миру. — Время пойдет! И это спасет нас! — противилась девушка, ища поддержки в глазах возлюбленного, но тот лишь, что-то пробормотал, и отвернулся от девушки к зодчему. — Каковы шансы, что Время, которое… пойдет, — казалось, он спрятал грустную усмешку, — поможет нам? И спасет Василису? — Ни одного… Слова зодчего повисли в воздухе. Василиса снова зарыдала, и если сердце Драгоция сжималось от боли, и желания спрятать невинную душу, то зодчий умело просчитывал шаги. — Ребенок родиться без параллели, это понятно, но проблема вдругом: сможет ли ребенок жить за пределами Замка, где есть Время? И если он даст Время замку, как чистый сгусток силы, не умрет ли сам? — Нортон, задумчиво сжал переносицу пальцами, присаживаясь рядом с дочерью на кровать, — каковы шансы, что мы не потеряем в одну ночь, надежду на спасение Замка, и Время? Мы должны хоть как-то выйти в плюс! — Плюс?! Ты считаешь, что ребенок — это средство достижения цели?! — Василиса отскочила в сторону от отца, словно, от ядовитой змеи, хотя по сути слова отца, и являлись ядом в чистом его виде. — Сейчас глупо рассуждать по другому! — напомнил Огнев, — твой ребенок… ваш, — исправился Нортон, под взглядом Драгоция, — ваш ребенок рожден от союза Повелителя и Эррантии, прости Василиса, но сейчас другого определения твоему существованию не дать. Василиса кивнула, глотая слезы, прекрасно понимая это. — У него по определению не должно быть параллели, но как живое существо она должна будет у него существовать… и это наталкивает на мысль, сумеешь ли ты как Эррантия родить? Нортон хотел обнять дочь, погладить по голове, успокоить, но понимал, что она отскачет в сторону и напугано будет смотреть на отца, сильнее рыдая. — Но, Василис… я за рождение ребенка, — примирительно произнес Огнев, сжимая ткань простыни на кровати, чтобы успокоить себя. Это было трудно произнести. Ему казалось, что он медленно проникает в прошлое и видит Лиссу рыдающую на его постели, кричащую в истерики одно и тоже: — Ты мой брат! Брат! Это позор… это… она же фейра… она же умрет… она же… Нортон! Я так не могу! Не могу! Это мой ребенок, понимаешь?! Я хочу чтобы она жила. Но ее существование, одно оно приводит меня в ужас, одно понимание того, что существо, которое я уже люблю всем сердцем, принесет столько боли в будущем, что оно убьет тебя… Нортон, я так не могу… Он тогда испугался. Он поступил мерзко, скинув воспитание дочери на плече постороннего человека, ведь они так боялись, что правда скроется, что это случиться! Для девочки было безопасно жить, жить фейрой. Но кто, же знал… — Что? — удивленно переспросил Фэш, не веря собственному слуху. — Ребенок, — Нортон проглотил горькое «если он родиться», — уже что-то уникальное. Ребенок Времени! Возможно, именно он займет ваш престол, со временем… — Нет! — выкрикнула девушка, — ни за что! Никогда! Только через мой… — она замолчала, слишком резко, заставляя тишину вокруг повиснуть тяжелым грузом, — он не достоин таких пыток. Он не виновен, что я… что я поступила глупо. Фэш вздрогнул. Она жалела. Это не столько было больно и обидно, сколько мерзко. Она так боролась за свои слова, ненавидела за его мысли Фэша, а сейчас отвергает все, и из-за чего? Он считал себя предателем, что ненавидел своего ребенка, убивающего самое дорогое, что у него есть, а на деле, она поступает не лучше. Мужчина не выдержал, хлопнул дверью, выходя из комнаты. Нортон сделал вид, что не заметил поступка Фэша и продолжил. — Время все еще загадка для нас, мы никогда не узнаем, всего, но у нас есть шанс приблизиться к разгадке, и не пойми меня превратно: сейчас я не жалею, что ты родилась. Василиса грустно улыбнулась, хоть слово «сейчас» и резануло ее слух неприятной болью, она улыбнулась отцу еще раз и прижалась щекой к плечу. Нортон едва дернул губы в подобии улыбки и погладил дочь по голове. — Мне бы тоже хотелось не пожалеть в будущем, — благодарно прошептала девушка. «Если оно еще у тебя будет, милая, если оно еще у тебя будет…» — горько думал Нортон, старясь улыбаться и обнимать дочь, не вздрагивая от холода страха, пронизывающего его тело, стоит представить, что однажды Время в замке замрет, и Эфлара будет вынуждена искать новое решение проблемы. Алый Цветок в этот раз не поможет.