Домовята

Сквозь стены сочится боль, вентиляционная дырка под потолком всасывает в себя отчаяние и в пространстве клетки остаются лишь одни двое. А там — как в тумане. Вакуум. Волку дурно, охота курить и царапать стены. Слепой безмолвной куклой лежит на полу, игнорируя кушетку. /// — Слишком далеко заходишь. — Да я уже давно. — Я вижу. — Слушай, давай без этой херни. Видит он. — Хорошо. Только вот правда — еще большая херня. Я чувствую. /// Волк бессильно бегает взглядом по потолку. Цепляется взглядом на паутину, виснет на ней перебирая лапками — и морщится от реальности фантазии. /// — Мерзко мне от всего этого. — Удивительно, но мне мерзко только от тебя. — Это с чего? — Ненавижу твои жалобы. — Жалобы? Ты вообще о чем? — Ни о чем. Помолчи. /// Слепой безразлично перебирает пальцами по стерильному полу и вдруг вскидывается над землей — шепчет иступлено — иди сюда. Волк повинуется, на коленях, ленясь встать, ползет к Слепому. Бледный тянет его за воротник и кусает за губы — не целует, а просто кусает. Волк не шевелится — смиряется с недолгой участью побежденного, несмотря на то, что сам сверху. // Хруст — и нету шеи. Щелк — и нос всмятку. Волку хочется стенать и рвать на части, но он молчит, крепко вжимаясь пальцами в чужие плечи. // — Какой же ты мерзкий. Ненавижу. Вымораживаешь. — Банально-то как…  Слепой замирает на полуслове и откидывается назад — опять на пол. По линолеуму разметываются чернильные пряди, Бледный хмыкает и замирает, вцепившись Волку в предплечья. — В прочем, я тебя тоже, Волк. Я тебя тоже.