Жизнь и мечты под одеялом

-- Женя, Жень... -- Ах, вот что бы ты без меня делал, а? Ты же абсолютно беспомощен -- вон, даже галстук сам завязать не можешь. Тебе скоро сорок лет, все как ребенок! Егор ничего не ответил, он знал, что жена просто шутит, что это не самая их большая проблема -- не может он галстук завязать, ну, и что? В конце концов, это можно списать на антипредрасположенность мужского пола к этой процедуре, так сказать, чтобы жены не расслаблялись. Кстати о том, что еще не время расслабляться -- пора начинать говорить по-английски и дома, уже два месяца он с семьей живет здесь, в Саутгемптоне, и все не привык, хотя и знает, что дороги назад нет... Об этом и думала Алиса, застегивая рубашку и заплетая волосы в толстую косу. Алиса она по паспорту и с рождения, но ей больше нравится, когда ее зовут Элис. В английском языке, по-честному, есть имя Алиса (Алисса, если уж совсем честно), но в новой школе девочка представилась тем именем, которое больше по душе. Элис была вынуждена поменять школу из-за переезда, и, хоть это и было довольно болезненно, она быстро нашла новых друзей, да и школа здесь была куда лучше, чем дома, в Мурманске. Во-первых, она была совсем маленькой и уютной, там была наимилейшая форма и конкурс на место -- соответственно, вы понимаете, какой был контенгент учащихся, да? А во-вторых, учителя были просто высший класс -- особенно учитель информатики, кем по "стечению обстоятельств" был Егор. Собственно, поэтому девочка могла учиться в лучшей школе города бесплатно! Ну, и еще из-за ее блестящей успеваемости и незаурядных способностей к писательству. Да, школа была на английском, ну, и что? Это не было проблемой для Элис, ведь, фактически, она с рождения говорила на рунглише -- папа учился в Лондоне. После окончания университета вернулся на родину, женился, родилась Алиса, а полгода назад ему предложили работу здесь, в Саутгемптоне, и он согласился. Единственным, а точнее, единственной, кому приходилось нелегко в Британии, была мама. Ей вообще всегда было нелегко -- она любит придумывать себе проблемы, создавать их из воздуха, так сказать. Такова участь педантичной перфекционистки. В подростковом возрасте она хотела стать писательницей, вдохновившись работами Вирджинии Вульф и Джоан Роулинг (как минимум, странное сочетание, не правда ли?). Но ей не повезло -- как она неохотно рассказывала, у нее был шанс, но она из-за своего подросткового максимализма его упустила. Элис бы очень хотела узнать точнее, но это очень болезненные для мамы воспоминания... Конечно, это подозрительно! Но девочки меня совсем нет идей, как можно вытянуть это из нее... Как бы то ни было, Элис по наследству достался талант к гармоничному изложению мыслей на бумаге, и, зная еще и то, что она была гораздо проницательнее и целеустремленнее матери (которая, между прочим, сама не была обделена этими качествами), девочка была обречена на успех. Она брызнула духами перед собой, вошла в облако клубничных брызг, последний раз взглянула в зеркало: каштановые локоны, безупречно завитые, ниспадали волнами на покатые плечи; огромные, темные, чуть навыкате, глаза были словно опушены густыми ресницами; крупные же нос и рот не слишком портили ее милое личико -- никто не опускался дальше глаз. -- Я готова, готова... К лучшему в жизни Рождеству! -- прошептала она своему отражению и под руку с отцом отправилась на первые в своей жизни танцы в школе.