Ненависть или любовь?

Неделя с моего отъезда — Отдайте телефон! — я сделал шаг в сторону родителей, дабы забрать свою драгоценность, которую у меня почему-то всегда первым делом забирают. — Матсуказе Тенма, еще один шаг в нашу сторону, и эта бесполезная безделушка полетит в стенку! — предупредил папа, держа в руках несчастный телефон. — Вы не посмеете! — я неотрывно смотрел на телефон, который вибрировал уже третий час. Угадайте, кто может целый день мне звонить?       Хоть я так и сказал, но уверен в своих словах не был. Атмосфера в доме была очень напряженная. Мама испуганно поглядывала на меня и на папу, а отец презирающие смотрел на меня, не было никого, кто мог бы поддержать меня и встать на мою сторону, только Аки, которой, как и мне, слова не давали. — Уверен? — спросил отец и, не дожидаясь моего ответа, со всей силы кинул телефон в стенку.       Разбился вдребезги. По всей квартили валялись детали от моего телефона. Доигрался. — С этого дня ты будешь жить у нас. Поступишь в школу уже в следующем триместре. Телефон, компьютер и телевизор у тебя изымаются. И еще, Тенма, не найдешь девушку — пеняй на себя! — с ледяным спокойствием сказал отец и уже было собрался выходить из комнаты, как я вскрикнул: — Я люблю его! Люблю, понимаете?       Он остановился, но не повернулся. — Еще раз скажешь «его», а не «ее» — что-нибудь, да будет, Тенма, а сейчас иди в комнату, и чтобы до ужина от туда не выходил. Я все сказал, надеюсь, мы поняли друг друга. — Но… - я не знал, что на это ответить.       На мои жалкие попытки возразить папа не обратил внимания и пошел к себе в комнату. Отчаяние накрыло с головой. Что делать, я и не представлял, но знал точно, мне надо найти способ позвонить Тсуруги, только вот… Sim-ка не известно где валяется, и даже если я ее найду, мне позвонить ни кто не позволит. Я, опустив голову, собирался уже пойти в комнату, но меня остановил голос мамы: — Тенма, попытайся понять отца, он плохо тебе не желает. Он хочет, что бы ты нашел хорошую работу и жену, но… Подумай Тенма, что будет, если вы останетесь вместе? Вы сломаете себе жизнь! Конечно, люди в Японии относятся спокойно к однополым отношениям, но… Послушай отца, пожалуйста!       Я спокойно с чистой душой выслушал, что она только что сказала и ушел к себе в комнату. Зашибись! Уехал я на пару дней к родителям поговорить насчет ориентации! Надеялся, как дурак, что поймут. Ага, три раза меня поняли и отпустили! Как сбежать, не знаю! А если я и сбегу каким-то чудом, то папа меня найдет, и можно с разу могилу себе копать! Тсуруги, забери меня, я домой хочу к тебе и к Аки. Пожалуйста, Тсуруги!

***

Два месяца с моего отъезда       Что же мне делать? Два месяца прошло, а мне так плохо! Интересно, как там Кеуске? Я скучаю по нему, по его домогательствам и завораживающим глазам. Скучаю по Аой и Шинске. Скучаю по сестре. Скучаю по всем. А ведь я пытался сбежать за эти два месяца двадцать два раза, но меня каждый раз ловили и делали выговор. В школу я все-таки пошел, но свободы действий не было. «Жизнь удалась»!

***

Прошло шесть месяцев с моего отъезда       Они могут меня хоть раз послушать! Хоть раз! Как долго они меня будут держать в этом доме? Я хочу к сестре, к Тсуруги, хочу забыть все, что связано с этим местом! А ведь раньше я очень любил и уважал отца с матерью, а сейчас… Нет, я, конечно, все же их люблю, но я очень сильно обижен и не уверен, что смогу простить их за то, что они не дают мне встречаться с тем, кого я полюбил.

***

Прошел год с моего отъезда       Прошел год. Чертов год с тех пор, как меня здесь заперли, и я не могу увидеть тебя. Дом. Родное место, да? Семья всегда поддержит? Ха, смешно! Хотя нет, не смешно, грустно, что меня ни кто даже не хочет понять, кроме сестры. Только Аки понимает меня, но ее мнение, как и мое, не спрашивается. Грустно то, что мне нельзя даже поговорить или увидеть ее, грустно, что все так обернулось. Единственная радостная мысль: у меня скоро день рождения. Может, я хоть не надолго смогу съездит к сестричке Аки и увидеть его?

***

Прошло чуть больше года после моего отъезда. Сегодня у меня день рождения — Что ты хочешь на день рождения? — спросил отец.       Сейчас мы всей «счастливой» и «дружной» семьей сидели и ужинали на кухне. Настроение исчезло после очередной ссоры с отцом полчаса назад. — Я говорил, чего хочу. — Мы по-моему это уже обсуждали, Тенма, — строго сказал отец. — Ну, тогда ничего мне не надо. Спасибо за чудесный ужин, а теперь, если вы не против, я пойду к себе в комнату.       Сегодня был первый раз, когда я так вежливо заговорил с родителями, и причина была в том, что я не хотел в свой день рождения портить всем настроение. — Тенма! Стой!       Я не обратил внимания на просьбу матери и пошел к себе в комнату. Как только переступил порог комнаты, я тут же запер дверь, стер с лица фальшивую улыбку и упал на кровать. Даже в мой день рождения вы не позволили мне его увидеть. За что? У меня в первый раз за этот год покатились слезы. Это только перед Тсуруги я могу показывать слезы, только при нём и Аки я могу закатить истерику, только перед Тсуруги я могу капризничать и делать вид, что мне четыре года. Перед остальными я стараюсь показывать себя взрослым и самостоятельным.       Мои мысли прервал стук в дверь и нежный женский голос: — Тенма, сынок, открой.       И почему я вдруг захотел ответь: «И не подумаю»? Но этого я не сделал, а лишь вытер слезы, натянул улыбку и открыл дверь. Она молча дала мне какую-то коробку и в полном молчании ушла. Я закрыл дверь и открыл ее. В ней тихо спал щенок. Такой милый. Он был весь черненький и чем-то напоминал Тсуруги. Он был породы, породы... Не знаю, какой он был породы, ибо я в этом не разбираюсь, знаю только, он очень милый. Стоп, я сравнил своего парня с собакой? Да, Тенма, тебе психотерапевт уже не поможет. — Какой ты красивый! Назову я тебя Кеуске. Надеюсь, ты не против! — сказал я щенку, а тот лишь мило зевнул и открыл глазки.       Золотистые. Совсем как у Тсуруги. А этот щенок мне все больше и больше начинает нравиться. Ну, хоть какая-то радость за последний год. Я взял его на руки. Такой легкий. — Пошли, наверное, спать, а завтра я поищу тебе какую-нибудь мисочку и покормлю. Идет? — он опять зевнул.       Я смотря на него улыбнулся, по-настоящему, искренне. Что же, щенок по имени Кеуске, думаю, мы с тобой поладим. Я усмехнулся своим мыслям и пошел ложится спать. Щенку я сделал мягкое гнездышко из одеяла, а сам леш на кровать. Уснул быстро, но ближе к трем часам ночи я понял, что щенок очень сильно похож на Тсуруги; он лежал рядом со мной на подушке и нагло смотрел мне в глаза. Я не стал его выгонять, пусть лежит себе, да и мне не помешало бы поспать еще часиков пять. Я закрыл глаза и уснул.