Ненависть или любовь?

Прошло почти два года с моего отъезда — Аки, как там Тсуруги? — шепотом спросил я у сестры.       Сегодня у папы день рождения, поэтому мы решили собраться всей семьей. Сегодня я первый раз за два года ее увидел. А сейчас был единственный шанс узнать то, что беспокоило меня уже более полутора года. — Честно говоря, не очень. Один раз он чуть не покончил жизнь самоубийством, - так же, как и я, шепотом ответила сестра. — То есть как это - чуть не покончил жизнь самоубийством?! — вскрикнул я, забывая где нахожусь.       А нахожусь я с семьей за кухонным столом. — Матсуказе Тенма! — грозно посмотрел на меня отец.       Все с меня хватит! Достало! Достало все! Я встал из-за стола и собирался уже пойти в свою комнату, но меня остановил строгий голос отца: — Мы не договорили, Тенма, так что сядь за стол!       Я проигнорировал его приказ и направился в комнату, но произошло то чего я ни как не ожидал: отец резко вскочил из-за стола, догнал меня на лестнице и потянул за руку на себя. Я, конечно же, не устоял на ногах и кубарем покатился вниз, а дальше темнота…

***

      Я кое-как разлепил глаза. Так фигово мне еще, наверное, никогда не было. Хотя нет, было один раз, когда Тсуруги чуть не посадили. Я принял положение сидя и попытался встать, но все тело ныло так, словно на мне всю ночь танцевали борцы сумо. Боже мой, теперь я знаю, что такое упасть с лестницы. Я хотел было опять лечь, но меня остановила открывающаяся дверь. — Тенма, ты как? — спросила сестричка Аки, входя в комнату.       У меня чуть слезы с глаз не потекли смотря на тебя, Аки. Сейчас ты такая бледная и грустная, но ты все еще пытаешься мне улыбаться. Пытаешься поддержать и подбодрить, ты всегда такая теплая и радостная, что всем вокруг хочется улыбаться, смотря на тебя. — Со мной все впорядке, сестричка Аки! — сказал я и попытался улыбнуться как можно теплее.       Она с жалостью на меня посмотрела, а потом подошла к моей кровати, села около меня и погладила меня по голове, как бы жалея. Она всегда так делала в детстве, когда я я падал. — Тенма, можно тебя попросить кое-что сделать? — я непонимающе кивнул головой в знак согласия. — Останься пожалуйста на Окинаве.       Неужели, Аки, ты теперь за родителей? Неужели я остался один? Неужели ты теперь не поддержишь меня? Один вопрос, Аки. — Почему? — Ты же хочешь вернуться в город «Молния» из-за Тсуруги, так? — спросила грустно Аки, смотря на меня. Я кивнул. — Понимаешь, после того как ты уехал, он первые два месяца тебе постоянно звонил, потом чуть не… Ты понял. А меньше года назад он тебя забыл, Тенма. Он не хочет больше тебя знать, он думает, что ты совсем не любил его, Тенма. Не делай ему еще больнее и не делай больно себе. Хватит уже страдать вам, надо жить дальше. Забудь его, как он забыл он тебя.       Я прокусил губу до крови и кое-как сдержал слезы. Она их не увидит. Я через силу воли натянул улыбку и посмотрел на нее. — Пожалуйста, Аки, забери меня, — тихо попросил я ее, стараясь не заплакать. — Он тебя не простит, Тенма. Если любишь, лучше отпусти его, он и так такой измученный. Не мучай себя.       Она мне улыбнулась, погладила меня по голове, встала с кровати и направилась в сторону выхода из моей комнаты. — Он мне обещал, что простит все, чего бы я не сделал, — тихо приговорил я.       Она остановилась, но не повернулась. — Так будет лучше, — по ее голосу, я понял, что ей жаль меня. — Если сможешь, прости меня, Тенма.       Она вышла из комнаты, а, не сдержав слез, уткнулся в подушку. Щенок, увидев мои слезы, подбежал ко мне и попытался утешить. Не знаю, каким способом я уеду из этого дома, но больше сидеть, ничего не делая, я не собираюсь!