appleseed

Чимин больше не говорит "люблю Чонгука", теперь он говорит "себя", "родителей" и иногда "Тэхёна". Последний на такие заявления всегда улыбается глупо и обязательно лезет обниматься, тянет басом "и я тебя, бро" и показывает язык скривившемуся на них Хосоку. Его тихое "ну что за голубятня" остаётся без ответа, но Чимин с Тэхёном уже знают, что утром хён проснётся вымазанный не одним тюбиком зубной пасты за эту ремарку. Тэхён фыркает Чимину в шею и отлипает, легко пробегаясь пальцами по позвонкам, и может, конечно, Хосок прав и это реально выглядит немного по-пидарски, но Чимину плевать. Он слишком хорошо знает разницу — с Тэхёном у них одна на миллион дружба, а безнадёжно по-пидарски у Чимина было к Чонгуку. И вот это была проблема, потому что больно, близко, сутками семь дней в неделю и у всех на виду. Чонгук шарахался, а Чимин всем собой к нему тянулся. И очень боялся когда-нибудь правда дотянуться. Но это было когда-то, и больше Чимин не боится. Не боится Чонгука трогать и обнимать, и по волосам трепать мелкого гораздо проще, когда не думаешь, что можешь громко в полный голос выстонать его имя однажды ночью. Чимин больше не боится, не лезет со своим вниманием и бьёт по-настоящему сильно, не сюсюкаясь и не жалея. Чонгук на это всё смеётся теперь куда искренней, и сам к Чимину иногда лезет. И Чимину от его прикосновений больше не горячо и не стыдно. Чимину иногда кажется, что в нём что-то умерло. Потухло где-то глубоко, так и не родившись, что-то большое и на всех языках красивое. И от этого должно быть грустно, но ему нормально. Нормально без этого "к Чонгуку" и "с Чонгуком", правда нормально. У Чимина есть он сам, родители и немного пидарский Тэхён. А Чонгука он просто больше не боится и говорит ему "люблю" со спокойно бьющимся сердцем.