appleseed

— Ю ар соу биутифул, — Тэхён говорит с ужасным, бьющим по ушам акцентом и тягуче-медленно, как на зажёванной плёнке, ещё он очень по-дурацки выпячивает губы уточкой, и лицо у него становится — ну чисто неумная блондинка, но Намджун довольно кивает. — Годжес! Эмэйзин! Чонгук закусывает изнутри щёку и щипает руку выше локтя, изо всех сил пытаясь сосредоточиться на просмотре расхваленной Сокджином дорамы, а не на курсах пикапа для самых маленьких на английском языке. — ..соу пуретти! Но дорама со своими страстями упорно обходит Чонгука по дуге, оставляя вместо себя сияющего душевной блондинкой Тэхёна, с которого годно бы поржать и даже до слёз, если бы он своими губами не делал так беспокоящее Чонгука что-то. — Претти, — поправляет Намджун, строя заумную ботанскую рожу, и у этого вон тоже не губищи, а ёбанный стыд и порнота сплошная, и почему, спрашивается, на него Чонгуку три раза ха и глубоко параллельно. — П-р-е-т-т-и, — медленно по буквам повторяет Тэхён, и мудак, сволочь, падла опять с Чонгуком делает своё неясное что-то. Такое же ужасное, как скрипящий на зубах акцент, и тягучее, как запоротая к чертям плёнка. Чонгук, вообще-то, по жизни мужикастый мужик, кремень и яйца из титанового сплава, он не должен хотеть плакать с перекатывающихся в чужом рту округлых звуков и влажно мелькнувшего за зубами языка. Тэхён прилежно выводит своими идиотскими губами "квин оф май харт", и Чонгук почти ломает пальцами новенький смартфон, потому что эта длинная растянутая "а" на выдохе явно не для его слабого сердца. С другого конца комнаты тоненько хихикает Чимин и кричит фальцетом "ингиришмэ-э-эн", за что получает трёхэтажную матерную конструкцию и тапкой в затылок от только задремавшего Юнги. Чимин обиженно пыхтит и бурчит под нос про унылое старичьё, за что немедленно получает пристройку к своим трём этажам и второй тапкой. Намджун, не обращая внимания на разгорающийся под боком конфликт, улыбается — наверняка по своему скромному мнению соблазнительно — и активно дёргает бровью: — Вонна хук ап? У сидящего в метре от них Чонгука дёргается веко и чешутся кулаки, а на периферии зудит искренне удивление — как лидер с такими подкатами у них до сих пор при всех зубах. Кто-то наверху с Чонгуком, видимо, более чем согласен, потому что в следующее мгновение Намджуну в ухо прилетает двумя тапками и дорожной подушкой с места разборок Юнги с Чимином и влившегося до кучи Хосока. Чонгук мысленно считает до трёх и довольным взглядом провожает спину лидера, несущегося в самый эпицентр событий. Урок английского языка окончен, всем спасибо, все свободны. Чонгук откидывается на мягкую диванную спинку, облизывает искусанные губы и запускает первую серию дорамы заново. Кризис миновал, наконец-то можно расслабиться. — Чонгукки, — диван прогибается под дополнительным весом, в бедро упирается чужое колено, а на плечо с размаха опускается рука. — Ю ар со-о-оу биутифул! Вонна хук ап? Или нет.