appleseed

 — Тебе бы отдохнуть, хён, — у растянувшегося по плешивому студийному диванчику Чонгука скучающее лицо и очень доброжелательный тон. Настолько, что хочется вогнать ручку ему в глаз. Намджун трёт виски и немного морщится, потому что время уже за два ночи, строчки плывут перед глазами и мысль убить за чашку горячего крепкого кофе не кажется такой уж абсурдной. — Хё-ё-ё-ён… А ещё мелкому пристало торчать под боком и ныть про отдых. Какой к чертям отдых, когда у Намджуна творческий застой и третий день одна песня не клеится, а за плечами шесть оболтусов и ответственность такая, что хочется нацепить на голову бантик, громогласно объявить себя маленькой девочкой и убежать в песочницу строить куличики. Но он лидер, столп, основатель, ядро, альфа и омега и мать вашу, как же всё-таки хочется податься в девочки. — …отдохну-у-уть бы. "А тебе бы завалить", — молча прожёвывает Намджун вместе с губами, потому что лидер, альфа и омега и вообще непедагогично. Исчёрканный по всему периметру лист прямо заявляет, что он неудачник и муза его бухает где-то в чужой подворотне, и хуй ему сегодня, а не песня. Намджун снова массирует виски, потому что там точно начал зарождаться приступ мигрени, трёт дёргающееся веко и с хрустом разминает ноющие суставы. Ладонь на плечо опускается так внезапно, что Намджун чуть не давится языком, выдавая матов от души. А потом чуть не давится второй раз, когда оглядывается, чтобы обложить макне прямо в лицо. — Отдохни, — Чонгук говорит спокойно и без нажима, а у Намджуна в голове "иначе я сломаю тебе руку" очень громким эхом звенит. Лицо у Чонгука мирное и очень добродушное, а в тёмных глазах крупно мигает весёлой подсветочкой: "Обе". Намджун проникается, вздыхает и откладывает в сторону погрызенную ручку. Он, конечно, мог бы надавить интеллектом, вспомнить про авторитет и, в конце концов, лидер он или где. Но макна у них уже давно и не немножко охуевший, само воплощение борзоты и вон, даже Сокджина в шутку лупит до синяков и переставляет куда хочет. Такой послушает сегодня про авторитет, послушно покивает, а завтра случайно пожмёт руку до гипса. В душе у Намджуна немного бесится, но и то как-то вяло и очень уставше, он с трудом выползает из студии, потому что благополучно пропустил не то что ужин — обед, целую неделю спит часа по четыре в лучшем случае, и мигрень вот точно решила вынести ему сегодня мозги. Чонгук смотрит на шатающегося к выходу хёна и вздыхает, потому что лидер у них, конечно, очень умный, но тупой. Намджун самолично повесил себе на грудь табличку "ломовая лошадь" и теперь изо всех сил тянет группу вперёд. Надрывается и сам себя по крупу плетью подгоняет, не замечая, что на губах уже кровавая пена пузырится, и Чонгук правда иногда почти слышит нечеловеческие хрипы из намджуновой груди. И это уже как-то слишком и перебор, и лидеру надо перестать тупить и научиться полагаться на остальных. В конце концов, они тут все немножко лошади.