appleseed

У Тэхёна мёрзнут босые ноги и руки покрылись противными мурашками, но он ёжится и терпит, потому что напротив сидит Чонгук. Хмурый молчащий Чонгук, который один на тёмной кухне просидел больше часа, и на светлой — немногим меньше двадцати минут. Тэхёна потряхивает и мышцы сводит от одного взгляда на окаменевшие чонгуковы плечи, неестественно прямую спину и плотно сжатые побелевшие губы. Чонгук второй час сидит на холодной кухне и делает своё странное, до предела напряжённое ничего. Тэхён вообще здесь случайно и пролётом, он только чуть не поседел, когда двадцать минут назад включил свет и вдруг наткнулся на мрачного зависшего Чонгука. Тэхён хотел выпить стакан воды и завалиться обратно спать, а в итоге сидит напротив напряжённого, как струна, Чонгука и дико мёрзнет. Кусающий за пятки ледяной пол и чужое молчание намекают, что Тэхён здесь не к месту и ему бы уйти. Но он сидит упрямо дурачком и не уходит, потому что сведённые судорогой плечи слишком громко просят о помощи. У Чонгука такой вид, будто он хочет заплакать. Зареветь в голос громко и отчаянно, как в детстве, до заложенного наглухо носа и опухших глаз. Чонгук хочет, но не может, и хрен знает почему — сильный слишком или запретил себе давно. А может просто некому. Тэхён на секунду вспоминает ласковые бабушкины руки, гладившие по спине, когда он внезапно разрыдался в свой последний приезд. Бабушка шептала какие они всё-таки ещё дети и целовала его, согнувшегося в три погибели, в макушку. Тэхён всё ещё слышит её успокаивающий шёпот, когда встаёт и выключает свет, потому что в темноте многое проще, тихо выдыхает и обнимает холодного каменного Чонгука, пытаясь прижать к себе. Тэхён готов быть сегодня утешительницей, быть меньше и слабее, готов гладить чужую голову и впитывать горькие слёзы. Тэхён готов быть матерью, сестрой и любимой, кем угодно, кому слишком сильный Чонгук позволит себе выплакаться. У Тэхёна тощая костлявая грудь, ничего общего с мягкой женской, и руки большие грубые, с обветренной кожей, вечными ссадинами и мозолями. Тэхён слишком мальчишка с его неловкими поглаживаниями и резким запахом дезодоранта. Но Чонгук всё равно прижимается и плачет, потому что внутри больше нет места, потому что в Тэхёна хочется выплакаться, хоть он и не похож на маму. Бредущий в потёмках Сокджин останавливается и смотрит сонно на сидящего у дверей кухни Намджуна. — Ты чего здесь? Намджун вертит в руках покоцанную зажигалку и всем лицом семафорит о том, как ему хочется курить. — Сигареты на кухне оставил. А там у мелких момент. Сокджин смотрит ещё пару секунд, пожимает плечами и идёт дальше в туалет, уже слыша дикие крики менеджера, пытающегося разбудить эти невыспавшиеся морды.