appleseed

Намджун ещё в самом начале говорит, что Юнги это зря. Провожает взглядом голые тэхёновы ноги, шлёпающие в сторону ванной, смотрит на засосы, выглядывающие из-под края футболки, и говорит предельно серьёзно "не делай этого". Но Юнги в этот момент шарится по холодильнику в поисках пива и на намджунову серьёзность только дёргает голым плечом с невнятным "отъебись". Хриплый голос из ванной поёт попсовую девчачью песенку о любви, а Намджун неодобрительно отхлёбывает воняющий горелым кофе и молча утыкается обратно в свою наверняка ахуеть какую умную книгу. То, что всё это на самом деле зря до Юнги доходит месяца через три, когда они с Тэхёном начинают трахать друг другу мозги чаще, чем трахаться. После очередной стычки Хосок, помогающий Юнги надираться до бессознанки в прокуренном полуподвальном баре, в лоб спрашивает нахера им вообще всё это сдалось. "Вы же как с противоположных полюсов. Коллапс, бум, полный факап." Юнги со злостью тушит сигарету прямо о барную стойку, посылает Хосока нахуй и выглатывает два шота один за другим, потому что это слишком похоже на правду. Полный факап. Хосок тихо смеётся и закидывает в рот горсть орешков, мельком проверяя телефон. И вот за это Юнги хочется послать его ещё раз, потому что Хосок косится на экран каждые пятнадцать минут, потому что у него дом, Сокджин, общая черепаха, и никакого факапа. У Хосока там солнечные лужайки с цветочками и маленькие розовые пони, срущие радугой. А у Юнги — массовая авария на полквартала, смятые капоты, дым и плач. Кишки с кровью по асфальту и орёт сиреной скорая, хотя тут уже только труповозку. Юнги морщится, жестом просит бармена повторить и посылает Хосока нахуй ещё раз. А через пару часов дёргает Тэхёна за волосы, собирая в кулак на затылке, и тянет к своим губам. И это тоже больше похоже на глубокий уродливый поцелуй столкнувшихся лоб-в-лоб машин на скорости под двести, с лижущим по бензобаку огнём и до блевоты ярким вкусом железа. Тэхён в ответ кусается, как одичавшая псина, и царапает Юнги плечи — зло и специально до крови, рычит даже прижатый щекой к стене и со спущенными штанами. У них получается только так — резко и больше чтобы сделать больно. Тэхён уходит в ванную, не забыв двинуть Юнги по рёбрам и нарочно наступив на выпавшую из кармана пачку сигарет. Юнги матерится сквозь зубы, громко выплёвывая "сука" ему в спину, получая в ответ короткое "мудак", брошенное через плечо, и слишком громко для четырёх утра хлопнувшую дверь. Высунувшийся на шум заспанный Намджун говорит, что они охуели, что ему вставать через полтора часа и "когда же это закончится, ёб вашу мать". Намджун захлопывает дверь немногим тише Тэхёна, и сидящий на полу Юнги кричит вслед "истеричка", а сам думает — действительно, когда там уже. Если не светит цветочная полянка с радужным дерьмом и черепахой, может давно пора всё это нахер. Но под окнами проносится орущая сиреной машина и Юнги вспоминает, что у них с Тэхёном блядская авария. Без выживших, с запахом гари и спаянным от силы удара железом, которое делить — только циркуляркой и неровно. А лучше вообще просто большим железным комом на свалку. Тэхён в ванной снова напевает что-то незамысловатое о любви, а Юнги представляет, что можно выломать хлипкую дверь и утопить его нахрен в раковине. Намджун страдальчески стонет из своей комнаты и неразборчиво чем-то грозит — полицией, судом или просто съехать к чёртовой матери. А Юнги закрывает глаза и слушает пульсирующее в темноте до тошноты правильное "зря".