appleseed

Юнги думает, что всё это не про него ещё лет в одиннадцать, когда мама первый раз рассказывает про красную нить, судьбу и человека, предназначенного только ему. Она улыбается мягко и гладит его по голове, а Юнги думает "у меня так не будет", с непонятной уверенностью и отдалённым чувством сожаления. Вслух он это говорит только через пятнадцать лет и только Тэхёну, да и то скорее от выпитого и просто чтобы закрыть тему. Хотя Тэхён всё равно не закрывается, как одержимый продолжает бубнить про "встретитесь" и "обязательно" даже почти отрубившись лицом в стол. Поэтому когда через пару недель руку Юнги без видимых на то причин дёргает в сторону, первая мысль у него — "накаркал, мудак мелкий". Вторая — что Тэхёну надо будет оторвать уши, а потом надраться в бессознанку. Потому что руку Юнги дёргает в сторону парня, рядом с которым стоит девушка с широкой улыбкой и кольцом на пальце. Она громко смеётся и кричит: "Сокджин!", и Юнги почти захлёбывается смесью узнавания и сожаления. Парень — Сокджин — держится за запястье и смотрит на него, как олень на несущийся навстречу грузовик. Юнги отводит взгляд, когда девушка перестаёт смеяться и спрашивает у парня — Сокджина — всё ли в порядке. Запястье тянет теплом и обещанием бесконечного счастья. Юнги отворачивается, но всё равно слышит тихое "да" за спиной. Юнги отворачивается и думает про судьбу и нити, про влюблённого во всю эту херню Тэхёна и ласку материнской руки на затылке. Тепло понемногу рассеивается, слабо дёргая запястье ещё раз, но Юнги думает такое же тихое "нет" и не оборачивается.