appleseed

Намджун как-то сразу понимает, что ему пиздец. Ещё когда Пак Чимин только появляется на горизонте, обещаясь пройти очень не рядом и разве что по касательной. Между ними ещё с десяток футбольных полей и семь дней на собаках, а намджуновы мозги, которых невпроворот, уже обещают пиздец по шкале Катрины и всё очень плохо. Тухленькая надежда на лучшее и светлое оказывается в первых рядах на убой, когда Пак Чимин вместо условных касательных проходится по Намджуну перпендикулярно в лоб. На таран, с упором в грудную клетку и меткостью снайпера — между третьим и четвертым ребром. У Намджуна "разочарован, но не удивлен" как девиз по жизни и очень чешутся руки поковырять там за рёбрами ножичком, потому что — а вдруг поможет и всё равно уже пиздец. Подобравшийся по стэлсу ближе некуда Чимин смеётся как-то на выдохе и улыбается как котяра, которого мордой в сметану макнули. У Намджуна смех скорее в истерику, и мозги советуют приложить веслом и уёбывать первым рейсом на Аляску. За полярный круг к северным оленям с маскировкой под моржа — отличный план и почти американ дрим в перспективе. Только вот Чимин перестаёт смеяться и делает ещё полшага, и это уже всё, почти внахлёст и вспайку по всему периметру, никакая Аляска не спасёт. У Намджуна последний вдох для себя и слабо трепыхается мысль про ножичек и спиженный у Сокджина учебник с закладкой на полостных операциях. У Чимина за спиной та самая Катрина по всему горизонту и улыбка, за которую веков пять назад гореть ему на костре. А потом эта улыбка тянется к Намджуну, и это как Малыш на Хиросиму — просто без шансов и привет семье. В голове остается только тихое "пиздец" как констатация факта и окончательная капитуляция по всем фронтам. В груди между третьим и четвертым в ответку отбивает что-то похожее на "ну и похер", и вариантов дальше, в общем-то, по нулям. Поэтому Намджун эхом выдыхает это зарёберное "похер" и сам тянется вперёд.