appleseed

 Тэхён медленно идёт по самому краю-краешку крыши, ступает тихо и аккуратно, как потасканный дворовый котяра, крадущийся на свидание к чистенькой домашней кошечке, ни шороха, только узкий парапет поскрипывает под стёртыми подошвами кед. Скрип-скрип, не желаете попробовать наш новый аттракцион "Свободное падение"? Скрип-скрип, сегодня для вас — совершенно бесплатно! Тэхён беззвучно смеётся старому пройдохе и тихо отвечает, что его кредит на девять жизней исчерпан. Последняя как раз обнулилась сегодня чужими губами. Тэхён выдыхает, закрывает глаза и продолжает идти наощупь, наудачу, нахрен. Рядом с Тэхёном идёт ледяной крышный ветер, специально пригулял откуда-то с севера, чтобы пройтись бок о бок, забраться шаловливыми пальцами под тонкую футболку и царапнуть по ноющим рёбрам. Тэхён хмурится, и ему хочется не дышать, чтобы лишний раз не беспокоить болючую грудину. Но упрямые рёбра раз за разом раскрываются, натянутые мехами равнодушных лёгких, и Тэхёну больно-больно-больно за этими тонкими костями, и почти плачется. Ветер игриво плескает ему в лицо колючим порывом, и Тэхён целое мгновение балансирует над пропастью шестнадцатого этажа. Скрип под подошвами снова нахваливает свой бесплатный аттракцион, но Тэхён всё так же мягко и вежливо отказывается. Ветер с размаху хлещет по спине новым потоком, и опасно раскачивающийся Тэхён начинает подозревать его в сговоре со скрипучим доходягой, он укоризненно качает головой и идёт дальше. А приставучий крышный всё не успокаивается — бесстыдно задирает мягкую ткань, кусает кожу и задувает дико между рёбрами, морозит холодом прямо как чужое "Прости". Последняя мысль бьёт по ушам, и Тэхён распахивает глаза, резко с сипом вдыхая, потому что нельзя думать, нельзя вспоминать, иначе в голове глухой голос на бесконечном повторе тянет это чёртово "прости-прости-прости-прости-прости". И Тэхёну орать за это хочется, перекрывать сорванным голосом и грубым на грани истерики "Заткнись!", а ещё плакать навзрыд, отчаянно в голос, как в пять лет над разбитой коленкой. Может тогда в тэхёновом теле помимо боли появится немного самого Тэхёна. И он уже открывает рот, набирает северного воздуха до самого треска рёбер и замирает. Застывает недвижно и молча слушает чужое шепотное "Прости" в ответ на горько-отчаянное "Люблю". Прокатившийся по сжавшейся глотке выдох больше похож на предсмертный хрип старой больной собаки. Не получилось. Опять. Тэхён глотает солёное разочарование и запрокидывает голову вверх. По уставшим глазам с тёмно-синего неба мигает бесконечными осколками звёздное крошево; Тэхён разгребает его горстями, берёт на язык, отплёвывается, но смотрит — ведь если кто упадёт, можно загадать желание. Тэхёновы обветренные сухие губы тихо-тихо упрашивают серебрённые плевочки осыпаться с неба, так ему нужно это желание. "Падай" — шепчет он хрипло ночному бархатному полотну. "Падай" — со смехом отвечают ему беззаботные легкодумные звёзды. И от таких звёзд у Тэхёна снова болит, потому что точно такие же смешливые пересыпались в чонгуковых тёмных глазах, позвякивали еле слышно, сотрясались хохотом и искрили ярче прежнего. И Тэхёну уже не нужно желание, только бы от всего этого. Шальные падучие звёзды наверху шепчутся о чём-то, хитро перемигиваются и начинают раскачиваться. Скрип-скрип. Ах. Можно загадывать.