appleseed

 А на деле Чонгук - просто в край избалованная малышня, от макушки до кончиков пальцев обласканный чужим вниманием, как иногда случается с самыми младшими. Золотой мальчик, на всеобщей заботе взращенный и всеобщим обожанием подпитанный. Сверхопекаемый и оберегаемый, и наша макна лучше всех, так что эй, руки прочь. Именно поэтому в Чонгуке живёт маленький королёк. Он нарезает внутри Чонгука круги и вопит во всё горло, потому что совсем малой и неразумный. Он из тех несчастных деток правящих династий, у которых маму травят до того, как они это самое «мама» первый раз произнесут. И, конечно, с погибшим отцом, случайно упавшим, допустим, на нож. Раз сорок. Спиной. Во сне. Такая трагическая случайность. И вот в Чонгуке носится то самое, от рождения сиротское, без родительского воспитания и семейной любви, сопливая пятилетка, официально коронованная властью. И пусть корона съезжает до носа, а тощее тельце в пыльной мантии откровенно тонет. Зато за спиной есть свита, которая дорожку красную перед ногами раскатает, игрушку с верхней полки достанет и ложку с едой ко рту поднесёт. Кушай, деточка, не обляпайся. И обычно из Чонгука это недоразумение и лезет, только научившееся ходить, с соплями до подбородка и небрежно сдвинутой на затылок короне. Оно кричит требовательно, кривит недовольно личико и надувает обиженно губы, а потом топает ножкой и изъявляет громогласное «Хочу!». И вокруг, не важно чьими жертвами и сколькими усилиями, начинает твориться магия, перестраивающая мир под требования Чонгука. И королёк в нём искренне по-детски смеётся, как обычный ребёнок, у которого родители не лежат в семейном склепе на заднем дворе. Только бывает что-нибудь да не складывается. Ну там, свита вымотана до смерти, магия барахлит и никакие детские истерики не помогают. Тогда в Чонгуке поднимает голову королева. Из тех, что щедро сыпят любимым сёстрам цианид в завтрак и укладывают их мужей на остро заточенные лезвия. Железные леди, которые правят твёрдой рукой и не дрогнувшим голосом приказывают: «Голову с плеч». У таких руки по локоть в крови и обязательно титул, вроде «Суровая» или «Карающая», который народ произносит с дрожью в голосе. У чонгуковой королевы титул был бы «Непрощающая». Никому и никогда. Ничего не забывающая и цепко держащая в памяти все обиды. Чтобы потом с холодной улыбкой дать отмашку палачу и бесстрастно наблюдать катящуюся к её ногам голову. Когда Чонгук повзрослеет, и корона станет ему как раз, мантия ляжет на плечи как влитая и от неё будет тянуть не пылью, а властью. Королёк перестанет капризничать и топать ножками, но научится мягко приказывать и держать голову прямо. И смотреть свысока. И за спиной у Чонгука будет слышаться уверенная поступь подбитых железом каблуков и пронзительный визг затачиваемого лезвия.