appleseed

 Хосок откидывается на сиденье и расслабленно выдыхает, прикрывая глаза. У него ноют ноги, спина, голова и вообще легче сказать, что в Хосоке сейчас не ноет кроме него самого. Менеджер подгоняет их засовываться в машину побыстрее, потому что на улице уже ночь, до общаги ещё пилить, а завтра тяжёлое расписание. Хосок хмыкает — когда бы у них в последнее время расписание было не тяжёлым. Удивительно, как ещё в могилу никого не свело. На колени с тихим шлепком что-то приземляется, и Хосок приоткрывает один глаз, с интересом наблюдая, как Чимин дрожащими пальцами пытается поднять с него свой телефон. Хосок задумчиво изучает чужие мешки под глазами, в которые тот самый телефон уже можно спокойно складывать, смотрит на серое в голубоватый оттенок лицо и целом отстранённый вид, словно душа уже помахала Пак Чимину ручкой и отлетела в поисках лучшей жизни. Хосок прикрывает глаз обратно и мысленно качает головой. Кого-то всё-таки почти свело. У Чимина вид человека, которому в срочном порядке надо прилечь на ближайшую горизонтальную поверхность и отоспаться, иначе дальше только на кладбище. Сидящий под боком Чимин судорожно кутается в куртку, пытаясь унять охвативший его озноб, а Хосок пытается не пошутить про то, что даже под ним сидение трясётся, как вибромассажёр. Для такой шутки Чимина колотит слишком сильно и безнадёжно, Хосок вздыхает и думает, как бы их в скором времени в группе не осталось шестеро. Наверное с этих мыслей ему и снится такая херня. Очень красочно и в подробностях Хосоку снятся похороны Пак Чимина. Хосоку в глаза ярко светит солнышко, птички как-то больно радостно щебечут, а Чимин лежит в маленьком уютном гробике расслабленный и умиротворённый, и вроде даже с довольной улыбкой на губах. Хосок молча разглядывает эту синюшную улыбку и ему не нравится. Всё вместе и по отдельности, начиная с белой, лежащей под чиминовой головой подушки с дурацкими кружавчиками и заканчивая завистливо вздыхающим Тэхёном, явно жалеющим, что гроб не двухместный и прилечь рядом не получится. Хосок просыпается посреди ночи немного нервный и очень грустненький. Тэхён где-то сбоку душевно сопит на всю общагу, и Чимина за этим саундреком даже не слыхать. Хосок не то чтобы суеверный, но бледный, раскинувшийся в рюшах Чимин не даёт покоя. Поэтому Хосок шлёпает по холодному полу к чужой кровати, трясёт спящего Чимина за плечи и, когда тот подскакивает на кровати с паническим "проспали?!", заглядывает ему в глаза и серьёзно говорит: — Пак Чимин, живи. В повисшей тишине раздаётся только носовое соло Тэхёна. Чимин пару раз хлопает осоловело глазами, а потом стонет так зло и отчаянно, что Тэхён даже храпом давится. Чимин называет Хосока сукой, отпихивает от себя, переворачивается на другой бок и мгновенно вырубается. А Хосок возвращается на свою кровать, искренне надеясь, что подсознание херни всякой показывать больше не будет. И, засыпая, думает о том, что надо поныть Намджуну, чтобы тот поныл менеджеру, чтобы тот поныл кому-нибудь, кто сможет выдать им отпуск. Хотя бы недельку.