appleseed

 У Хосока резкий смех, лицо как у лошади и неизведанная земля в глазах. Хорошо, что не планета, а то был бы таким же ёбнутым, как Тэхён. Там-то совсем глухо, а Хосок всё-таки их, родной, с третьего шарика от Солнца, просто немного нездешний со своей широкой улыбкой, девчачьими танцами и начисто вырубленной опцией стыда. Хосок пошло крутит тощим задом и ему с высокой колокольни, что людям вокруг хочется в глубокий фэйспалм и одно развидеть, пожалуйста. Он начинает орать ещё громче, ржёт безостановочно своим стрёмным мультяшным голосом и пытается костлявыми бёдрами выебать воздух. Дабл фэйспалм и второе развидеть за этот столик. Сокджин и правда чуть не прикладывается лицом в ладонь, но вспоминает, сколько ему делали мейк и решает, что того не стоит. Вместо этого он сверкает своей идеальной белозубой улыбочкой, поворачивается в полупрофиль к камере и показательно громко смеётся над своим глупым донсэном. Сокджин сейчас тот самый закадровый фальшивый смех, от которого люди бесятся, но раз за разом ведутся. Неизведанной земле в чужих глазах всё с той же колокольни на сокджиновы попытки вытянуть со дна эту неловкую ситуацию. Там костёр до неба горит, и туземцы в звериных шкурах скачут вокруг с дикими криками, то ли умаливая, то ли проклиная своих богов. Одним словом — своя атмосфера, которая более чем устраивает и не пошли бы вы со своими претензиями. Довольный Хосок падает на стул, уверенный, что поразил всех в самое сердце, и Сокджин с усилием глотает неуместный ржач. Это будет чудо, если этот незабываемый перфоманс на одного попадёт в эфир. А если и попадёт, наверняка только благодаря тому, что под конец они все дружно и почти не фальшиво посмеялись. Сокджину Хосок — ходячий фэйл с редкими проблесками серьёзности, когда заучивает новые движения, с головой проваливаясь в музыку и своё отражение в зеркальной стене. Но помимо этого — ноу комментс. Дурачок же неотёсанный, простой, как сапог, и что с него убогого возьмёшь-то. Сокджин верит в это искренне и слишком непоколебимо, потому зависает наглухо и синим экраном смерти в глазах мигает, когда видит Хосока с накрашенными помадой губами. По сути, Хосок всё то же лошадиное лицо, дебильный голос и шутки пошлые ни разу не смешные. Но на неизведанную землю в его глазах пришли белые люди и научили местных женщин красить лицо. А потом пить и блядствовать, и Хосок теперь смотрит немного пьяно и развязно, как шлюха, всю свою сознательную жизнь проторчавшая на панели. А Сокджин виснет, жёстко. И как-то пожизненному дурачку Хосоку это не вяжется совсем, равно как идеальному красавчику Сокджину — по углам ныкаться, стыдливо прикрывая стояк. Просто помада блядски красная и смотреть куда-то кроме губ Хосока невозможно, и воображение как-то само растягивает их вокруг стоящего колом члена, Сокджин не виноват. А потом Хосок стирает помаду и снова становится простым орущим идиотом, с которого исключительно в фэйспалм, а никак не в туалет на подрочить. Сокджин с облегчением выдыхает и от души радуется визгливо заливающемуся Хосоку. Уж лучше так, пускай неизведанная земля такой и остаётся, не нужно там благ прогрессивного человечества и к херам белых людей. К херам.