По краю

Шиффер не раздумывая проткнул девушку своим куинке после того, как та с горем пополам спасла его. Обладать ринкаку и быть такой слабой, быть гулем и прийти без маски — он не понимал этого. Но все же опустил оружие, с презрением глядя ей в глаза, в которых не было ничего, кроме упрёка. Похоже, она была удивлена и даже обижена его поступком. Слабые гули, решившие жить как люди, больше всего вызывали у него отвращение. Убить или оставить жить? Каждый раз он выбирал второе, обещая, что при следующей встрече точно лишит их жизни. Обещал и уходил, узнав лишь имя. Иноуэ Орихиме не было в отчетах — тем лучше для нее. Но она действительно оказалась глупой — какая тварь в здравом уме решит поздороваться с ним на выходе из CCG? Похоже, перед своей смертью она решила и его забрать на тот свет. Улькиорра обдумывал верный ход — шаг, который позволил бы избежать неизбежного, и лишь годами отточенная собранность не дала вздрогнуть, когда проходящий мимо Шинохара со всей силы хлопнул его по плечу да добавил: — Ну наконец-то у тебя появилась девушка! И эта самая «девушка» смущенно зарделась, чем вызвала довольный хохот коллеги. Пока никто не собирался их ликвидировать, прибегнув к куинке, Шиффер кивнул Иноуэ и неспешно направился подальше от управления. Пока он выбирал из нескольких планов по ее уничтожению наиболее выгодный, она без умолку о чем-то рассказывала, что, естественно, мешало сделать правильный выбор. Поджав губы и нахмурившись, Улькиорра остановился и сжал ручку своего чемодана. Заметив это, Орихиме с укором проворчала: — Тогда было больно, между прочим. Было и было — ему-то какое дело? Когда он будет убивать ее минут через пять — осталось буквально десять метров до безлюдного места — будет еще больнее. У нее замечательный ринкаку, что он готов отставить свое предпочтение бикаку, и изготовить для себя новый куинке. Десять, пять, два, один. Иноуэ остановилась, высвобождая кагуне в форме двух щупалец, и повернулась к нему, безразлично наблюдая, как он напрягся. — Правда, красиво? — улыбнулась она, активируя какуган. Шиффер медлил, гуль выжидала. — Как давно ты ела? Орихиме нахмурилась, возвращая нормальный цвет глаз, тем самым пытаясь дать ответ и развеять неверные домыслы своего собеседника. — Вы не убьете меня, — это не было насмешкой с ее стороны, это была просто вера, которую она не могла объяснить. — Тогда... — Иноуэ провела ладонью по животу и посмотрела на мужчину, — я хотела... покончить со всем этим. Но боль, оказывается, отрезвляет. Орихиме видела, как дернулись уголки его губ, и могла лишь догадываться о том отвращении, которое он хотел бы высказать ей, но сдержался. Этот следователь был не таким как все, он удивлял, заставляя невольно восхищаться им, заставляя тянуться к нему не как к еде, а как к человеку. Она была одна, но была рада своему одиночеству, потому что боялась других, избегала тех и дрожала перед теми, кто был сильнее. Пыталась слиться с людьми и у нее получалось. А сейчас Иноуэ жаждала общения с тем, кто являлся ее палачом, и по силе эта жажда была равносильна ее голоду. — Но если что-то случится, то я завещаю их вам, свои ринкаку. «Наблюдательна», — добавил мысленно в свою анкету Улькиорра к недавнему «красива» — ответ на ее вопрос. — Живи, но не появляйся в центре. На сегодня она была больше не интересна ему, поэтому он уже собирался уходить, когда в его спину бросили тихий с едва уловимой надеждой вопрос: — Мы еще встретимся? Улькиорра обернулся, чтобы просто посмотреть ей в глаза, увидеть то, что убедило бы его в верности своего решения, хотя кому как не ему знать, насколько было высоко актерское мастерство гулей. — Я сам найду тебя. — Он и не врал, выследить такую яркую особу для него не составит труда. — Выживи. У меня много вопросов. — Конечно, — закивала Иноуэ, сжимая кулачки от волнения, едва сдерживая улыбку при этом хмуром следователе. Она хотела сказать многое, но одернула себя, оставляя все слова на «потом», ведь у них будет в запасе не одна минута. Лишь прошептала: — Вы тоже... живите.