Дети Дракона

Море было спокойным уже в течение трех дней. С ними было пять тысяч кораблей; сестра настояла на том, чтобы другая часть осталась в Эссосе, а потом прибыла к Вестеросу, если их завоевание окажется успешным. Они не взяли с собой даже четвертую часть солдат, но оставили их в Заливе Работорговцев, а некоторых отправили в Вольные Города, чтобы объединиться там с силами Коннингтона. План Рейнис был ужасно прост, даже для него, хотя Эйгон никогда не считал себя хорошим знатоком военного дела: она собирала войска в Вольных Городах, где они были еще задолго до того, как попали в Кварт, как и в Астапоре, Юнкае и Миэрине. Сестра хотела, чтобы все города были под влиянием ее людей до того, как она завоюет Вестерос. Она всегда была излишне амбициозна, думая, что люди пойдут за ней, лишь нужно Рейнис поджарить пару нужных человек, щелкнув пальцами и сказав важные слова. Его сестра показала это, когда против них чуть было не восстали Юнкай и Астапор. Рейнис тогда оставила его за главного в Миэрине, а сама села на Рэаса и сожгла чуть ли не половину населения. Оставшихся она приговорила к пыткам, которые закончились спустя месяц. Когда пленников освободили и привели к ней, Рейнис прилюдно спросила, хотят ли они оспаривать ее права на владение этой землей. Все, как один, ответили: «Нет, Ваше Величество». После того случая Рейнис даже не стала назначать новых управляющих в городах, объявив себя единственной, кто может издавать новые указы и законы. Только сейчас они идут в Вестерос. Эйгон смотрел, как их дядя, принц Оберин, о чем-то разговаривал с Рейнис, которая выглядела недовольной и раздражительной. Смотрел, как за ними тянулся шлейф кораблей, на которых плыли бывшие Золотые Мечи, Вороны-Буревестники, Младшие Сыны, Безупречные, обычные солдаты Миэрина, Юнкая и Астапора, которые выжили после ада, устроенного сестрой. У них будут и дорнийские мечи, а позже, если Гриф все уладит, появятся и войска Тироша, Мира, Лиса, Пентоса и Волантиса, наряду с людьми из Асшая. Эйгон думал, что помнит, когда все началось, но это было не так. Он помнил некоторые моменты, например, когда он очнулся в маленькой каморке какой-то ведьмы пять лет назад, когда сестра направилась в Край Теней, захватив с собой Эйгона. Но сейчас он не помнил, что произошло в Стигае, в пяти твердынях, в Сокрытом Море или в Костяном Городе. Едва он пытался перебирать в памяти моменты из тех событий, ему вспоминались дикие крики, красные глаза старухи-ведьмы, первобытный страх и ужас. Рейнис тоже мало рассказывала об этом, но Эйгон видел, как иногда воспоминания накрывали сестру. Она мало ела, часто гневалась, становилась непохожей на саму себя. «Я сделала это, чтобы спасти тебе жизнь, Эгг», - иногда говорила она ему и как-то грустно улыбалась. Эйгон точно помнил, что случилось в Кварте, когда сестра уничтожала Тринадцать и магов с помощью Кровавой Ведьмы, общество которой ему не нравилось. У нее были такие же красные глаза, как у старухи из снов. Понимающие, старые и недобрые. Эйгон помнил, как после Кварта они направились в Гискар, Лхазар, города квартийцев. Направились путешествовать по Вольным Городам, но не завоевывая их, а общаясь с богатыми господами, находя нужных людей, среди которых вдруг оказались лорд Джон Коннингтон, сир Джорах Мормонт и сир Барристан Смелый. Рейнис относилась к ним с холодной вежливостью, а порой и с презрением, но она понимала, что они нужны ей, если она захочет захватить Вестерос. Их было шестеро и три дракона, когда Рейнис двинулась в Астапор. Эйгон тогда впервые увидел, насколько жестока его сестра. Она даже не стала обсуждать цены за Безупречных, спустив вместо этого на работорговцев Рэаса, который вскоре устроил в городе хаос и разруху. Дракону было тогда лет шесть, но ни одна стрела или копье не могли пробиться сквозь его чешую. Эйгону пришлось выпустить Верес, но не Рейгаля. Самый маленький из троих оказался без всадника, а лучше два прирученных дракона, которые будут уничтожать город, чем один дикий. После того, как сестра силой взяла Астапор, Эйгон подумал, что все они уйдут от них: и Сир Джорах, и лорд Коннингтон, и сир Барристан. Они пытались сказать ей, что лучше мирные переговоры, чем тирания, но сестра поставила их на колени и спросила, что они выбирают: смерть или службу ей. Рэас и Верес были все в крови, озверевшие и дикие, поэтому ее людям пришлось только согласно признаться в верности Королеве. Рейнис делала так с каждым, кто потом вошел в ее военный совет. Сначала это были Младшие Сыны, где Меро Титанов Бастард, решаясь подшутить над сестрой, говоря похабными речами и грязными шутками, дождался своей смерти в клыках Рэаса. То же самое чуть не случилось с Даарио Нахарисом, но тогда сам Эйгон остановил Рейнис, объяснив, что Вороны-Буревестники не будут с ними без лидера. Он не сомневался, что сестра бы силой заставила их следовать за ней, но она отпустила Даарио, который больше не оставался с Рейнис в одном помещении. Сестра убивала врагов, но любила своих сторонников, хотя к себе близко подпускала лишь Эйгона, Кровавую Ведьму и сира Барристана. Коннингтона и Мормонта она сразу отправила в Вольные Города, едва захватила Юнкай, чтобы те нашли для нее армию, заключив сделку с Золотыми Мечами. Следом был Миэрин, после захвата которого Рейнис приказала всем наемникам стать ее постоянной армией. Конечно, разумные капитаны боялись согласиться на это, но сестра… сделала то, что делала всегда. Вселяла страх, которым управляла людьми. Она правила жестокостью, но не милосердием. Это сестра показала, когда Сыны Гарпий начинали натравливать народ против нее. Рейнис тогда предлагали выйти замуж за Хиздара зо Лорака. Он пришел к ним в тронный зал, чтобы попросить руки сестры, пообещав, что едва он станет ее мужем, Сыны Гарпий прекратят нападения на ее людей. Стражники Рейнис заключили его в тюрьму, а на следующий день Рейгаль сожрал его на глазах у тысячи людей. Через два дня на этой же площади Рэас сжег всех Сынов Гарпий. Убийства прекратились. Ей предлагали выйти замуж за нового Короля Астапора, Мясника, но Рейгаль также насытился его посланниками, которые прибыли к Рейнис с этой вестью. Астапор она подчинила Младшими Сынами и Верес, а потом Рэас сжег короля Астапора на главной площади Миэрина. Люди бы возненавидели Рейнис за такие поступки. Возможно, даже ее солдаты перерезали бы ей горло во сне, но был Эйгон, который старался сделать то, что не могла сделать его сестра, - управлять страной. Рейнис была великолепной завоевательницей, хорошим полководцем, даже для девушки, но она ничего не понимала в политике. Этим занимался Эйгон. Он заключал сделки, договаривался о торговле, следил за образом жизни и процветанием культуры. Эйгон делал так, чтобы не было кровавого подавления восстания, чтобы все было тихо и мирно. Так они оба и правили, Рейнис - как королева, а он - как ее десница. Но Эссос - не Вестерос. Оберин правильно сказал, что, если Рейнис будет сжигать там людей только потому, что они делают не так, как ей нравится, она ничего не добьется. Они планируют завоевать Вестерос с Юга. Рейнис нападет с Рэасом на южные земли Простора, а он на восточные замки Штормовых Земель. Постепенно, медленно и не спеша они доберутся до Хайгардена и Штормового Предела, а когда оба замка будут под их властью, Рейнис женит Эйгона на Тирелл, чтобы обеспечить себе Простор. Его сестра никогда не была той, кто может искренне и преданно полюбить всем сердцем. Эйгон даже порой сомневался, было ли оно у нее. Он помнил ту девочку, которая пять лет назад привезла своего брата в Асшай, чтобы вылечить его, помнил, как много лет назад она украла драконьи яйца у кхала Дрого, помнил, как она радостно прыгала и танцевала. Помнил, как она защищала его, совсем маленького, едва они убежали из Пентоса. Он любил ее, а она его. Но все изменилось, когда он очнулся. Сестра выглядела будто постаревшей, хотя ей было около восемнадцати лет к тому моменту. Шрамы на ее лице стали глубже, рот уменьшился, а вид ее был вымотанным и усталым. Эйгон пытался развеселить сестру, но она больше не смеялась как прежде. Она даже не улыбалась, была хмурой и казалась неживой. Эйгон не поверил бы, что его сестра изменилась, но она сожгла Тринадцать с помощью Рэаса, а в глазах ее было странное жестокое и холодное пламя. Рейнис даже не посмотрела на пепел у себя под ногами. Она прошла усталой походкой в Кварт и велела ему следовать за ней. Казалось, что Кровавая ведьма, Луара, была с Рейнис всегда. Она говорила мягко, и голос ее было приятно слушать, но она была ведьмой. Эйгон видел, как она колдует, произносит что-то на своем древнем языке, отчего вспыхивает пламя, или льется вода. Магия эта была плохой и злой, темной, и Эйгону она не нравилась. Когда он пытался сказать это сестре, то она качала головой и ничего не отвечала. И все-таки Рейнис становилась холодной как лед. Или мертвой, как тень. Ее всю жизнь окружали мужчины, которые просто пытались привлечь ее внимание, но сестра не обращала на них внимания. Ни на Даарио, который пытался подластиться к ней до того, как она хотела отдать его на съедение Рэасу; ни на Джораха Мормонта, которого вообще не замечала, обращаясь с ним, как с ненужным мусором, который просто вертится под ногами. Она не смеялась над шутками своих командиров, а когда те пытались это сделать, смотрела на них свирепым взглядом, и те замолкали, съеживались и старались быть незаметными. Эйгон отошел от борта корабля, стараясь отогнать мысли о сестре. - Вы послали ворона в Дорн, дядя? - спросил он Оберина, который отвернулся от Рейнис и посмотрела на Эйгона. Элия была его сестрой, но о матери Эйгон ничего не помнил. Зато в детстве Рейнис с удовольствием рассказывала о том, как Рейгар, их отец, повествовал ей разные истории перед сном. «Он был истинным рыцарем и Принцем-Драконом», - шептала сестра под звездным небом Эссоса. «И любил он нас больше жизни». Если бы он нас любил, то не ушел бы к леди Лианне Старк, ворчал тогда Эйгон, за что сестра его щелкала по лбу, и они, смеясь, ложились спать на теплых песках. - Да, Эйгон, когда мы приплывем, все будет готово. - Армия или ненужные пир и покои? - голос Рейнис был подобен ее мечу. Острый и режущий. Эйгон только подумал о мечах, как лицо его сделалось хмурым. Сестра запрещала показывать их на людях, чтобы не вызвать подозрений. - Вам надо немного отдохнуть. Вы же не сразу хотите отправиться на войну, Ваше Величество? - Оберин усмехнулся, а сестра поджала губы и ушла с борта корабля. Может, в свою каюту, а может, чтобы убедиться, что с Рэасом все в порядке. Эйгон не мог винить свою сестру за это. Драконов они оба оседлали, едва тем исполнилось три года. Он - Верес, а она - Рэаса. Они были тогда не больше лошади, но теперь огромные драконы могут помочь им в завоевании. - Зря вы так, дядя, - Эйгон посмотрел вслед удаляющейся сестре. - Она долго мечтала об этом, а терпение не то, чем может похвастаться моя сестра. - Это плохо. Войны выигрываются не только кровью и пламенем, но и терпением, а это то, о чем я хотел поговорить с Рейнис. Но она, видимо, не привыкла слушать других, - Оберин усмехнулся. - Она тебя любит. - Рейнис Таргариен слушает только тех, кому она доверяет и считает хорошим советником, но не того, кто недавно заявился к ней в Миэрин и сказал, что он ее дядя. Не удивляйтесь, если она не будет еще долго вас слушать, дядя, она очень медленно привыкает к людям, - Эйгон это знал из-за всего того, что им пришлось пройти. Рейнис не подозревала всех в заговоре против нее, но держала подданных на расстоянии, отдавая их на плечи брата. - Я знал, что она любит меня, но это было очень давно. Я не понимаю, что происходит с моей сестрой сейчас. Я бы отдал все, чтобы взглянуть, что творится у нее в голове, дядя, но, боюсь, наша судьба делает все возможное, чтобы она уничтожила весь Вестерос. Или Вестерос уничтожил ее. Эйгон ушел, ощущая взгляд Оберина на своей спине. Он слышал звук хлопающих крыльев драконов, издающих жуткие крики, слышал, как бьются волны о борта кораблей, слышал переговоры команды. И это прекрасные звуки, которые обозначают, что Драконы возвращаются домой.