Дети Дракона

После разговора с Рейнис, хуже всего Эйгон помнил, как очутился на свежем ночном воздухе, вдали от темных и мрачных покоев сестры. Он не хотел думать. Не хотел размышлять. Не хотел понимать, что он делает, когда, невзирая на громкие оклики стражи за спиной, призвал к себе Верес и оседлал дракона. Он взмыл в воздух — туда, где он любил быть вдали от тяжести жизни на земле. Рейнис обманывала его, искусно водила за нос столько лет. Глаза Эйгона щипало вовсе не из-за ветра, когда Красный Замок стал совсем невидим из-за темноты и того, как высоко взлетела Верес. Она кружила над морем, словно понимала, что рядом со столицей ему быть нельзя. Обида нахлынула на Эйгона с новой силой, так что он не смог сдержать позорных слез, катившихся по его щекам и быстро сохнущим из-за ветра. Во время полета мысли в голове Эйгона прояснились. Он даже приземлился на высоком холме, который открыл вид на маленькую деревушку, где ни огня не горело за закрытыми ставнями. Вестерос спал, а Эйгон мог только упасть спиной на мокрую траву и слушать, как подле него улеглась Верес. — Она меня обманула, — хрипло проговорил он, грустно улыбаясь. Внезапно, после слов Рейнис, все встало на своих места и обрекло четкую форму, как будто Эйгон очнулся после продолжительного и крепкого сна. Неконтролируемые порывы гнева и ярости, головные боли, странные взгляды, полные отчаяния и грусти, частое одиночество и хмурость на лице. Эйгон вдруг подумал, каково было бы ему, если бы он находился на месте сестры. Но сама эта мысль казалось дикой и абсурдной, хотя, в глубине души, он понимал — он никогда бы не сделал того, что сделала Рейнис. Сестра — гордая, холодная, стойкая и упрямая — предстала перед ним в новом виде, том, в котором он ее никогда не воображал. Жестокая Рейнис была человеком. Она тоже могла страдать и чувствовать те же эмоции, что и он. Рейнис может и была драконом, но не это спасло ее, когда она находилась в Крае Теней. Может, сестра там бы и не выжила, если бы не ее чувство — совершенно человеческая любовь — по отношению к нему, Эйгону. Рейнис спасла его. Рейнис живет ради него. Но Эйгон, как бы не старался, не мог простить сестре того, что она от него скрывала ту часть жизни, которую он провел бесполезно валявшимся в какой-то сырой каморке ведьмы. Вторая мысль, пришедшая ему в голову после Рейнис, была столь же внезапной, сколь и безрассудной. Но при нем была Темная Сестра, висевшая в ножнах на поясе, и дракон; так что Эйгон, не думая ни мгновения, забрался на спину Верес, чувствуя себя гораздо лучше, чем прежде, и шепнул ей одно единственное слово. В следующий миг, он уже парил над землей, ощущая неописуемое чувство свободы.

***

Эйгон часто просил рассказать Рейнис о Вестеросе, порой забывая, что единственное из того, что она видела до Восстания — это Красный Замок. Рассказывая о Драконьем Камне, Штормовом Пределе, Винтерфелле, да множестве замков, сестра передавала то, что слышала от взрослых или матери, Элии Мартелл. О многом она умалчивала, но в общих красках и чертах описывать могла. О Стене Рейнис почему-то говорила мало. Видя ее сейчас, Эйгон понимал почему. Никакие слова не могут по-настоящему описать то, что он наблюдал перед собой. Стена была огромной. Он видел множество величавого и действительно великолепного в своей жизни, но Стена — могучая, сделанная изо льда и простиравшаяся на много миль — восторгала взор. С высоты он мог наблюдать и Черный Замок, похожий на разбросанные маленьким ребенком детские кубики. Но все его внимание больше привлекли орды людей, лезущих на Стену и зажженные стрелы, летящие в их сторону. То, что совершил Эйгон в следующий миг, Рейнис бы назвала глупым и необдуманным поступком. Но Рейнис здесь не было, а обида на нее все еще грызло его изнутри, так что поступок свой Эйгон считал более чем оправданным. Он вел Верес показать себя — дракон послушала его беспрекословно. В следующее мгновение великую Стену объяло красное пламя, а крик людей был настолько громким, что Эйгон слышал его даже будучи высоко над ними. Если прислушаться, в криках можно было различить «дракон», а он подумал, что люди еще никогда не были настолько близки к истине. Когда Эйгон начал снижаться, он точно не ожидал, какова будет реакция Черных Братьев, но стрелы в его сторону не летели. Была только паника и страх, сгустившиеся в воздухе так, что их можно было ощутить кончиками пальцев. Снизиться на Стену Верес было сложно, так что Эйгон сделал проще — он приземлился туда, где вольный народ с другой стороны Стены разбил свои лагеря. Они встретили его стрелами и копьям, сами не зная, что это не поможет против прочной чешуи дракона. — Давай, Верес, — шепнул ей Эйгон, ощущая пламя и кровь его дракона. В такие моменты они были одним целым — Верес пожирала и сжигала врагов, несущихся к ним со всех сторон, а Эйгон, сидя на ее спине, отбивался от глупцов, желавших забраться и стянуть его на землю. Повсюду царил мрак, но пламя Верес, подобно факелу, разгоняло темноту. Эйгон чуял спиной, как дозорные вновь начинают отстреливаться, когда он разгромил почти всех одичалых, желавших наброситься на него. Возможно, Эйгон бы не остановился, если бы не громкий оклик, раздавшийся с самой земли. Он поначалу подумал, что ему почудилось, но только прищурившись присмотревшись, Эйгон понял, что его призывал к себе человек, стоявший по колено в снегу. Удивительно, но холода Принц не чувствовал. Рейнис говорила, что это из-за пламени, текущей в их крови. Когда он оказался на земле, то сначала не мог ровно стоять на ногах, покачиваясь из стороны в сторону. Эйгон велел Верес закрыть свою пасть, в которую могла уместиться целая ладья. Она уперлась о свои передние конечности позади Эйгона и подняла мощную голову, прищурив золотистые глаза, смотревшие на человека перед ним с долей презрения и насмешки. Эйгон мог видеть его резкие черты лица, карие глаза и седеющие волосы, цвета лесных орехов, из-за света пожара, устроенного им же самими. Эйгон не сдержал озорной улыбки, но меч не оголил. — Я подумал, что наведаюсь на Север раньше, чем моя сестрица, — дерзко произнес он, вскидывая подбородок. Человек, стоящий перед ним, был Эйгону не знаком, но нужно было обладать небывалой храбростью, чтобы кинуться под лапы дракона, испускающего пламя. — Кто ты такой, человек? Эйгон видел, что кучка одичалых, обнажив свои копьям и мечи, — словно дикие хищные звери свои зубы, — окружили их, недобро поглядывая на Верес. В их взглядах был страх и изумление, Эйгон привык к этому. Возможно, он бы успокоил этих людей, но не сейчас. Если понадобиться, он вызовет их предводителя на бой — кровь в нем бушевала, а злость на сестру лишь разгорячила ее. Эйгон не рассматривал столпившихся, только мужчину. — Давно мир не видывал драконов, — вместо ответа произнес он, настолько уверенно, насколько мог. Эйгон видел, как тот сжимал кулаки и поджимал губы, криво усмехаясь. — Имя мое Манс, но твое я не знаю. Хотя многое в лике твоем отвечают само за себя. — Я Эйгон Таргариен, Принц Вестероса, — выплюнул он, подходя к Мансу ближе. Он кинул быстрой взгляд на Стену, где Дозорные не стреляли, но уже нацелили свои луки, натянув тетиву. — А ты штурмуешь владения, принадлежащие моей Королеве-сестре. Я мог бы назвать тебя предателем и был бы прав. А еще дезертиром, — Эйгон указал на плащ, висевший за спиной одичалого, из черной ткани, с прорехами, зашитыми красным шелком. — Все причины, чтобы тебя убить. И твою кучку, которую ты, как я понимаю, называешь армией. — И вы были бы правы, принц Эйгон, — отрывисто кивнул Манс. Эйгон вспомнил, что Рейнис говорила о нем раньше на Малом Совете — предводитель той самой армии одичалых, двигающихся на Стену. Эйгон усмехнулся, только подумав, что такую армию можно разбить одному человеку на взрослом драконе. — Но я желаю не захватить власть Королевы, я лишь хочу обеспечить будущее своему народу. И никому не желаю причинять зла. — Так поэтому вы держите Черный Замок в осаде? — криво улыбнулся Эйгон. — Дозорные отказываются пускать нас за Стену. Эйгон ненадолго замолчал, а потом вновь заговорил: — Чтобы собрать такое войско, да еще из северных кланов, которые славятся своим диким нравом и непокорностью, — принц окинул взглядом людей, а сам невольно вспомнил о словах сестры, когда та говорил о своих странствиях по Краю Теней. — Надо обладать сильным духом и храбростью. Великое дело для великих целей. Каких же? Эйгон знал ответ. Ему о нем рассказала Рейнис в своих покоях, голосом тихим и печальным. Он читал его во взгляде напротив — таком же, какой он видел в глазах у сестры. Ответственность за свой народ, которой ведешь за собой. — Зима близка, принц Эйгон. Для вас, южан, эти слова мало, что означат, но для тех, кто живут за Стеной — это сродни смертному приговору. Зима время жестокое и мрачное, многие умрут из-за голода, холода, а я не желаю такой участи своим людям, — голос Манса был твердым и ровным. Эйгон отдал ему должное: тот почти что не дрогнул, когда Верес хрипло зарычала, приблизив свою голову к плечу Эйгона. — За Стеной есть земли под названием Дар. Я уверен, вы знаете о них. Как никак, они достались Дозору от Таргариенов. — Это верно, — Рейнис рассказывала, что таков был Дар королевы Алисанны Доброй, жены Короля Джейехериса Старого Короля, Ночному Дозору. — Значит, твои люди хотят поселиться там? Дабы переждать зиму? — Это так, мой принц, — кивнул Манс, а в его голосе слышалась надежда. Эйгон задумчиво наклонил голову. — Моя сестра — Королева, возможно, я смогу ее убедить, — и как бы он на нее не злился, не мог осуждать ее власть. — Но я уверен, что пока она не прилетела на Стену, ты и твои люди могут организовать свою лагерь по ту сторону. Я поговорю с Лордом-Командующим, но не думаю, что это станет большой проблемой. В нашем мире один дракон может чего-то стоить, — усмехнулся он, слыша короткие смешки одичалых, которые начали опускать свои копья. На губах Манса плясала улыбка. — Только я также хотел бы поговорить с тобой, Манс. Ты знаешь, правила должны быть везде, а если твои люди не будут их выполнять, то это может привести к пагубным последствиям. Готовься к тому, что Дозор примет тебя и твоих людей завтра на рассвете. Сегодня переночуете за Стеной. — Я уверен, что мы сможем об этом поговорить, принц Эйгон, — Манс приказал своим людям убрать оружие и отпустил их. Одичалые, с ропотом и громким переговорами, отравились к палаткам, дабы собрать их и провизию. — Ты смог убедить меня, Манс-Налетчик, — покачал головой Эйгон, смотря на Стену задумчивым взглядом. — Но сумеешь ли убедить Королеву? Рейнис разжалобить не так то просто. — Я постараюсь, принц Эйгон, — ответом ему был короткой кивок. — Впечатляющий дракон. Никогда не видел их в живую, да и не думал, что когда-то наступит такой день. Говорят, что на далеком Севере есть ледяные драконы, но кто их знает. — Ждите здесь, пока я сообщу Дозору о своем решении, — кинул ему напоследок Эйгон, забираясь на спину Верес. — А так, это самка, Верес зовут. Уверен, что в скором времени твои одичалые вновь привыкнут в драконам. Рэас Ночной Кошмар вас сразит наповал. Эйгон мог только улыбнуться и догадываться правильный ли он сделал выбор, когда вновь взлетал в воздух. Приземлился он у Черного Замка и у Стены — за противоположной ее стороной. Встречали его удивленными взглядами, восхищенными вздохами и жутким страхом; Эйгон привык к этому, когда вставал на снег, ища взглядом Лорда-Командующего. Вблизи Черный Замок был и столь величав и походил на разрушенные руины, состоящие из каменных башен и деревянных домов. Стен у него не было; как понял Эйгон, единственный защитой Дозорных была Стена, которая здесь достигала высоты не более семисот футов. Многие башни сгорели из-за штурма Одичалых, так что Эйгон задумался было сказать об этом Рейнис, дабы укрепить строения, как заметил юношу, спускающемуся к нему по лестнице. Кроме него к Эйгону подходить никто не решался. Худощавый и темноволосый, парень походил на истинного северянина, чему следовал и его шаг — твердый и уверенный. Глаза его были серыми, совсем не такими, как у Робба Старка, который должен приходиться ему сводным братом. Эйгон вдруг понял, почему тот кажется ему знакомым. — Принц Эйгон, — юноша кивнул, стараясь не смотреть на Верес, которая, казалось, не обращала внимания на столпившихся поглядеть на нее Дозорных. Огромная, но ловкая, она не стала укладываться, но уперлась на задние лапы, хотя Эйгон видел, как ей здесь неудобно. Отпускать он правда ее был не готов: слишком опасно. — Мы не ждали вас так скоро. Весь его вид был заспанный, словно он не спал много дней. Эйгон внезапно понял, что вот он, стоит перед ним — лорд-командующий Ночного Дозора. — Решили порадовать вас визитом, милорд, — чуть улыбнулся ему Эйгон, рассматривая Дозорных, которые были похожи друг на друга, как братья в своих черных одеяниях. — Вижу, дела с одичалыми идут совсем худо? — Я хотел бы обсудить это с вами наедине, мой принц, — начал Джон Сноу, но Эйгон его оборвал, качая головой. — Нет, милорд. Сегодня все мы отдохнем от тяжких дней. Твои братья выспятся, как и ты сам, а едва солнце вновь взойдет, только тогда мы действительно поговорим. Мне кажется, что у нас с вами есть много общих тем.

***

Эйгону выделили покои в Королевской Башне. Они были просторными и, наверное, достойными своего названия. Эйгон, правда, не заметил этого, ведь сам валился с ног от усталости. От пережитого за день усиливалась головная боль, а он начал невольно понимать Рейнис, которая ходит с ней много дней подряд. Заснул от под рев Верес, парящей над Черным Замком, подобно падальщику над полем боя. В ту ночь ему снились тени, пляшущие в диком танце на стенах Черного Замка, и ледяные глаза, синие и яркие, как звезды, смотрящие на него из-за белого тумана, укрывшего всю землю. Проснулся Эйгон от равномерного стука в дверь. Едва он раскрыл глаза, сразу осознал, что лежал в кровати прямо во вчерашних доспехах и одеяниях, помятых во время сна. Он, недовольно бормоча, сел на кровать и протер глаза. В покоях все еще было темно из-за плотно закрытых ставней; Эйгону невооруженным взглядом было заметно, что здесь уже давно никто не жил. — Входи, — его собственный голос казался хриплым после сна. Он кое-как снял верхнюю часть доспеха и рубаху, оставшись с обнаженным торсом. Только сейчас мысль, что он так внезапно и не запланировано прилетел на Стену, не казалась такой уж и приятной. Из-за двери показалась мальчишечья голова. «Лорд-командующий прислал стюарда», — понял Эйгон, коротко кивая вошедшему. Мальчишка принес ему одежды, — как понял Эйгон, эта плотная черная рубаха и теплые бриджи, были самыми лучшими, что имелись у Дозора, — и спросил что принц желает на завтрак. После короткого ответа тот скрылся, а Эйгон лишь подумал, что Рейнис надо было бы заняться Ночным Дозором, иначе на одних вареных яйцах и компотах те не долго уж и проживут. Джон Сноу сам пришел к нему в горницу, где было удивительно тепло. Эйгон бы и не заметил его прихода, будучи увлеченным письмами и документами, которые ему принес стюард по приказу лорда-командующего. Когда Сноу вошел в комнату, Эйгон крутил в пальцах гусиное перо, дабы написать письмо в Королевскую Гавань. И заодно Королю Старку, чтобы тот прислал отряд на Стену, чтобы разобраться с Вольным Народом. — Принц Эйгон, — начал лорд-командующий, а Эйгон, оторвав взгляд от чистого листа пергамента и переведя его на бастарда, кивнул, приглашая присесть. — Вы хотели меня сегодня видеть. — Верно, милорд, — Эйгон отложил перо и пергамент, облокотившись на стол и внимательно посмотрев на того, кто сидел перед ним. Мальчишка вряд ли был старше его, может даже младше, но что-то Эйгона настораживало в его облике. Он невольно вспомнил, как Рейнис пересказала ему предсказания ведьмы о третьем драконе, прячущимся за чужим ликом, и усмехнулся. — Я вчера переговорил с предводителем Одичалых, Мансом. Выяснил много чего интересного, — Эйгон смотрел на лицо Джона, выжидая как тот отреагирует. — Он сказал, что хочет вести свой народ в земли Дара. — Это так, мой принц, — кивнул Сноу. — Мы не думали, что Корона так быстро отреагирует на наши просьбы, — Эйгон помнил, что Рейнис говорила, будто Железный Трон игнорировал Ночной Дозор всеми возможными способами, и сдержал порыв фыркнуть. — Ну, моя сестра послала меня, чтобы уладить ваши дела. — Но вы прилетели один, принц Эйгон, — нахмурился лорд-командующий. — Без всякого отряда или помощи. — Драконы летают быстрее, чем скачут лошади, — криво улыбнулся Эйгон. — Поэтому я здесь. Королева будет со своими войсками чуть позже, уверен, что когда знамена Таргариенов появятся на горизонте, весь конфликт между Вольным Народом и Ночным Дозором уляжется. Как вы считаете, лорд Сноу? — Думаю, что это так, мой принц, только можно ли уладить то, что является проблемой уже много лет? — Сейчас узнаем, — пожал плечами Эйгон, сложив руки на груди и откинувшись на спинку стула. — Эдд, впусти Манса, будь добр. -Крикнул он, из-за чего Джон Сноу сильнее нахмурился, а дверь в горницу открылся, впуская внутрь человека. Эйгон попросил стюарда привести Манса в Черный Замок, едва мальчишка принес завтрак в его покои. Задание это было опасное, но Эдд с готовностью закивал, сказав, что сможет выскользнуть за Стену, ведь караул лорд-командующий убрал, чтобы те отдохнули, выспались и набрались сил. — Принц Эйгон, — Манс кивнул сначала ему, а потом Джону Сноу, напрягшемуся на своем стуле. Эйгон только сейчас заметил, что на Короле-За-Стеной не было никаких украшений: ни серебряных колец, ни драгоценностей, ни даже короны, кроме пряжки, скрепляющей плащ. Впрочем, как и на самом Эйгоне. — Ваша драконица пристроилась за Стеной, если хотите знать. Дети уже и вовсе перестали ее бояться. — Верес не славится своим диким нравом, — коротко улыбнулся он, наблюдая за тем, как усаживается Манс. — Я бы предложил вам всем вина, но боюсь, что сейчас с этим у Дозора проблемы. Я скажу об этом Королеве, Рейнис учтиво относится ко всему, что касается дел ее Королевства, пускай даже в самых дальних его уголках. — Чего не делали уже многие Короли, — мрачно ответил Джон Сноу, которому явно было неудобно в их обществе, что забавляло Эйгона. — Боюсь, что Дозор не сможет прокормить людей Королевы, если те заявятся. — Значит, об этом позаботится Король Старк, — просто пожал плечами Эйгон. — Насколько я знаю, он идет сюда из Винтрфелла. С людьми и продовольствием. Мы с Мансом, договорились, что пока Король и Королева, или хотя бы один из них, не явились на Стену, то вольный народ может жить в землях Дара, конечно с вашего разрешения, милорд. Думаю, что лорд-командующий сам захочет поставить должные условия. — Вольный Народ и Ночной Дозор воюют уже много веков, мой принц, — Манс нахмурился, внимательно смотря на Эйгона. — Времена меняются, а с ними и традиции. Или же ты и твои люди могут переждать зиму за Стеной, а потом вновь вернуться в свои владения, — Эйгон старался, чтобы его голос звучал ровно и четко, хотя мысли в его голове крутились около слов Рейнис, сказанных ему вчера. — Я читал письмо от прошлого лорда-командующего, Джиора Мормонта. О восставших из мертвых, или иначе скажем, упырях, — а потом наступит зима. Ведьма говорила о том, что такое уже было, так давно, что люди уже и позабыли, насколько опасна зима может быть, и какие порождения тьмы придут вместе с холодами. — Один из дозорных, Сэмвелл Тарли, если я не ошибаюсь, и вовсе был прозван Смертоносным из-за своего великого поступка. Напомните, почему, лорд-командующий? Лицо Джона Сноу было хмурым, но в его взгляде читалось беспокойство и удивление. Он не ожидал, что Эйгон заговорит об этом. Эйгон бы и не стал, если бы не такое же выражение в глазах Рейнис, когда та тихо говорила ему о жутких вещах, увиденных в пламени. 
 Вместо Джона ответил Манс. — От кого принц узнал о холоде? — его голос был спокойным, но в нем звучала плохо скрытая тревога. — Мой народ идет от него за Стену, если бы не он, мы так и остались среди снегов. Стена будет сдерживать его, но ничто не вечно. Холод и мрак вновь зародились во льдах и снегах. Принц беспокоиться о вещах, которых еще никто не волновался. Почему? Эйгон не успел ответить. В горницу влетел стюард, глаза которого были полны страха и беспокойства. Эйгон уже хотел было прикрикнуть на него, чтобы тот выметался, но мальчишка выпалил прежде, чем тот успел раскрыть рот. — Принц Эйгон. Лорд-Командующий. Там, — стюард перевел дыхание и протараторил на одном духу. — Олени. Там штандарт с золотым оленем в пламени, а дракон уже парит в воздухе. Вам нужно это видеть, мой принц!

***

Эйгон никогда не думал, что действительно увидит раскинувшееся перед его взором зрелище. Он не был точно уверен, что останавливало войска: дракон, грозно скалящий свою пасть, или — нет. Эйгон думал, что все-таки дракон, ибо дозорные, стоящие на стенах Черного Замка за его спиной с натянутой тетивой, не могли сравниться с количеством тех войск, что прибыли со Станнисом Баратеоном к стенам замка. Верес, дай он ей волю, разорвет эту армию на куски или сожжет их дотла — ее пламя было столь горячо, что расплавляло доспехи. Станнис поступил мудро, что не двинул своих людей вперед, но вышел сам верхом на своем скакуне, рядом с женщиной, одетой в красные одеяния, и невысоким мужчиной с простым лицом, мало чем похожим на рыцаря или представителя знатного рода. Эйгон все еще корил себя за свой безрассудный поступок, прилетев на Стену один и без своих людей, но если то, что он задумал, сработает — это не так уж и важно. — Милорд Станнис, — Баратеон даже не соизволил спешиться, но Верес хрипло зарычала, а Эйгон не удержал ухмылки, когда увидел страх на лицах людей, которых Баратеон привел вместе с собой. За спиной Эйгона были только Джон Сноу, Манс-Налетчик и пара сотен человек из Ночного Дозора. — Внезапная встреча. Я думал, что вы на Драконьем Камне, отбиваетесь от нападок моей сестры. — Таргариен, — скорее процедил сквозь зубы, чем сказал, Станнис. Эйгону казалось, что он был чем-то схож с Рейнис. Его лицо было покрыто кожей, выдубленной на солнце, ставшей твёрдой как сталь. Станнис стриг свои бакенбарды коротко, и они иссиня-чёрными пятнами пролегли вдоль его впалых щек к прямоугольной челюсти. Глаза под тяжёлыми бровями казались открытыми ранами — тёмно-синие, как ночное море. Выражение лица Баратеона и Рейнис было абсолютно одинаковым — жестоким, холодным и твердым. «Он и сестра нашли бы общий язык», — мрачно подумал Эйгон. Казалось, что этой встречи Станнис не предвидел. — Значит Королева-Мертвецов села на Железный Трон, если ее брат так свободно расхаживает по Королевству. — Верно, — кивнул Эйгон, смотря прямо в глаза Станниса. — Она хотела бы встретиться с вами, милорд, лично — приговорить с глазу на глаз. Но, видимо, я опередил ее. Думаю, вы знаете, зачем Королева хочет видеть вас, — скулы Баратеона напряглись. — Она жаждет, чтобы вы преклонили колено. — Я могу убить ее брата сейчас. — Я очень надеюсь, что вы, милорд, человек умный, и оцениваете свои силы, — Эйгон усмехнулся уголком рта. — Большая часть вашей армии состоит из наемников, которых не смогла получить Рейнис. Отчасти потому, что деньги на их покупку вам выдал Банк Браавоса, с которым сестра не смогла поладить. Как ни печально, но я пробыл достаточное количество времени в Вольных Городах, чтобы выучиться их нраву и обычаям. Половина этих людей сбегут от вас — они уже дрожат, когда смотрят на одного дракона, но что будет, когда увидят двух? — Люди уже убивали крылатых тварей, — выплюнул Баратеон, хотя за все это время даже не взглянул на дракона Эйгона. — А я не говорю о Верес, — отозвался он, видя накипающую злость на лице Станниса. — Я видел уже похожих на вас, миледи, — Эйгон отвернутся от Баратеона, переводя взгляд на Красную Женщину. — Жрецов Р'глора в Эссосе полным-полно, и все они чем-то схожи между собой. Она прищурила свои красные глаза, а рубин, сияющий на изящной шее, засветился подобно звезде. — Мое имя Мелисандра из Асшая, — на ее губах плясала легкая улыбка, а Эйгон подавил в себе желания схватиться за своей меч. Жрица не нравилась ему, а если слухи правдивы, то опасаться эту женщину было разумнее всего. — Асшай. Жуткое место, говорят, — кивнул он, снова поглядывая на Станниса. — Итак, что же вы будете делать, милорд? Преклоните колено или решите, что даже законная Королева на Железном Троне заставит вас идти против Короны? — У меня больше людей, Таргариен, а за тобой лишь кучка Дозорных, вымотанных и уставших. Даже дракон не сможет в одиночку выиграть битву. — Ночной Дозор никогда не вмешивался в дела короны, милорд, — насупился Джон Сноу, услышав которого, Эйгон довольно улыбнулся. — Но изменников не любят нигде. Так что, если принц прикажет сражаться, мы будем это делать. — Вам не нужны лишние потери, милорд, — вновь подал голос Эйгон, чувствуя повисшее в воздухе напряжение. — Я не люблю бездумные кровопролития, надеюсь, что вы тоже. Наши дела могут свершиться мирно: вам лишь стоит признать Рейнис Королевой. Даже если вы убьете меня, то она все равно прибудет сюда с армией в стократ больше той, что стоит за вами, милорд. А так, вы еще можете получить благословение от Короны и стать лордом Штормового Предела, дабы Баратеоны вновь стали править Штормовыми Землями. Если бы перед Эйгоном стоял кто-либо другой, он бы, возможно, смог убедить лорда сдаться. Но перед ним все еще стоял Станнис Баратеон, упрямый и непреклонный, как скала. Ответом ему была простая фраза: — Мой брат когда-то убил твоего отца в битве на Трезубце. Теперь, я убью его сына в Битве у Стены. Эйгону догадывался об этом. Он уже видел решение Станниса в его сощуренных глазах, поджатых губах и ладонях, которые сжались в кулак, поэтому, Эйгон Таргариен совершил единственный верный поступок, за эти два дня. Верес взмыла в воздух, что было сродни команде, которую, молчавшие до сих пор, Джон Сноу и Манс-Налетчик поняли. Прежде, чем вынуть Темную Сестру из ножен, Эйгон услышал скрип открывающихся ворот и яростный крик Вольного Народа. И хлопанье крыльев Верес. — Вы говорили, что у меня нет людей милорд, — усмехнулся Эйгон, когда Одичалые и Ночной Дозор, скрывавшиеся до этого в башнях, вышли из своих укрытий и бросились в битву против армии Станниса Баратеона. — Но, может, вам стоит еще раз обдумать эти слова.

***

Солнце на Севере садилось рано, что было непривычно для Эйгона. Он, пробыв почти всю свою жизнь на Востоке, привык, что вечер наступает поздно, да и сами ночи были скорее белыми, нежели темными и мрачными. На Стене, наверное, было холодно — он, правда, этого не чувствовал. Ветер здесь был сильнее, чем внизу, так что дозорные, немногие из тех, что держали караул, кутались в своих плотные черные одежды, искоса смотря на Эйгона, который был одет лишь в камзол, бриджи и высокие сапоги. Его волосы распелись из-за ветра, и серебряные локоны лезли в глаза, а рука, перевязанная мейстером Эймоном, болела, но не так сильно, как утром. Все закончилось быстро. Эйгон даже удивился этому. Битву они выиграли благодаря Верес. И Рейгалю, внезапно прилетевшему на Стену, хотя даже Эйгон, который внезапно отвлекся и получил ранение от меча противника, был не готов к появлению изумрудного дракона. Станнис Баратеон отказался преклонить колено, но Эйгон, который успел договориться о тайном плане с Джоном Сноу и Мансом-Налетчиком еще до начала сражения, сумел предсказать это. Битва за Стеной была выиграна ими, как и предполагал Эйгон, из-за страха людей Баратеона перед драконами. Но Одичалые и Дозорные, пускай и уставшие после стольких сражений, вне сомнений отличились. Может, эта битва была и к лучшему: после победы Эйгона, бывшие противники похлопали друг друга по плечу, обсуждая сражение, хотя совсем недавно враждовали между собой. Вне сомнений, кровь, пролитая совместно против одного и того же врага сплачивает людей. Станнис Баратеон был повержен и взят в плен, как и многие из его людей, и теперь ожидал правосудия в подземельях Черного Замка, которые караулят Дозорные. Эйгон решил, что пускай Рейнис будет ими заниматься сама, едва прибудет на Стену. Рейгаль и Верес танцевали в темноте. Эйгон не видел, но чувствовал их. — Обоих драконов нужно будет прокормить, — тихо говорил ему мейстер, перевязывая руку. Он был стар и слеп, но когда Эйгон появился в его покоях, тот сразу понял, кто перед ним стоит. Стюарда, Эдда, принц попросил выйти, так что они остались вдвоем. «Письма не врали», — хрипел Эймон Таргариен, улыбаясь чему-то и веля Эйгону сесть на кровать, хлипкую и жесткую. После того, как он вышел из покоев мейстера, первым делом велел заменить ее на ту, что стояла в покоях Эйгона в Королевской Башне — более удобную и большую. — Никогда не думал, что вновь узнаю о них. Почему пришел ты, а не Рейнис? — Мы повздорили, — пожал плечами Эйгон, наблюдая как ловко, несмотря на возраст, Эймон залечивает его ранение. — Глупый поступок. — Какова она? — спросил мейстер, закончив. — Твоя сестра? Безумна, как Эйрис, или умна, как Рейгар? — Рейгара Таргариена Рейнис ненавидит всю свою жизнь, — усмехнулся Эйгон. — Быть похожей на него для сестры сродни оскорблению. В ней нет дорнийской крови, но от драконов очень многое: упрямство, жестокость, безумие в том числе. Но поссорились мы не из-за этого. Рейнис скрывала от меня важную вещь, которую я обязан был знать еще до того, как она села на Престол. — Насколько эта вещь важна для тебя? — спросил его мейстер Эймон и, хотя его глаза застилала белая пелена, Эйгон чувствовал, как внимательно он на него смотрит. — Я люблю сестру больше всего на свете. А вещь, та, которую она хранила в тайне, была связана с ее жизнью, — Эйгон поджал губы и опустил глаза в пол. — Она молчала о том, насколько сильно ей дорог я, и на что она была готова, чтобы сохранить мою жизнь. На его слова мейстер ничего не ответил, поэтому после Эйгон вышел из его покоев и тот час направился на Стену, надеясь, что сможет остаться там в одиночестве. Все свои дела он сделал ранее, даже обговорил с Мансом проживание одичалых; так, до прихода Рейнис к Стене, у Дозора в заложниках останутся Тормунд Великанья Смерть, Плакальщик, Костяной Лорд и Вель, сестра жены Манса, которая вот-вот должна будет родить тому наследника. На Стене было тихо. Только вой ветра и далекое рычание драконов были слышны за много миль — большинство братьев ушли в трапезную, где Лорд-Командующий и Манс организовали праздный ужин, дабы выпить за предстоящую дружбу между их людьми. Эйгон тоже хотел было туда наведаться, но передумал. Может, позже, пить Дозорные и Одичалые могут хоть до самого утра. — Думал, что вы с ними, принц-дракон, — раздался громкий голос за его спиной. Эйгон, усмехнувшись, обернулся. — Я тут решил сходить отлить, да потерялся. Этот замок слишком велик для того, кто привык жить в скудных хижинах. — Возможно, — кивнул Эйгон, приветствуя Тормунда. Тот, видимо уже будучи изрядно пьяным, встал рядом с ним и, сняв штаны, решил испуститься прямо с края Стены. — Давняя мечта, — сказал Тормунд усмехающемуся Эйгону, вновь надевая штаны. — Почему не идете на пирушку? — Напиться я еще успею, — задумчиво произнес Эйгон, смотря вдаль. — Я хотел у тебя спросить. Ты, как и другие, что пришли за Мансом, знаешь, каково там, жить за Стеной. Расскажи мне, от чего вы бежали? Ветер стал понемногу затихать, но Эйгон не обращал на это внимания, переведя взгляд на невысокого, белобородого, но необычайно мощного телосложения, мужчину. Взгляд того прояснился, а вместо пьяной хмели, появилась хмурость и горечь. — Холод, драконий всадник. Мы бежим от холода. Колючего и сурового. Вместе с ним идут те, от кого мы убежали, но никто не спрячется от их взора. Даже ты, со своей драконьей кровью, — ветер совсем затих, но туман, подобно белому полотну начал сгущаться. Тормунд резко остановился и посмотрел вдаль, где должны были быть драконы. — Мы нигде от них не спрячемся, — его голос погладил туман. — Даже Стена может не выстоять, но говорить об этом Мансу я не решался. Тот возлагает на нее большие надежды, как в прочем и все. Я не могу винить людей за то, что они пытаются выжить. Но от холода нигде не спрячешься. Даже Эйгон ощутил покалывание мороза, из-за чего он поежился и сжал зубы. Он попытался разглядеть силуэты Верес и Рейгаля, но не смог, из-за чего внутри него появились первые нотки волнения. Стало совсем тихо. — Даже здесь. Они идут, — глаза Тормунда невидящим взглядом уставились вдаль. Когда одичалый вновь посмотрел на Эйгона, тот готов был поклясться, что еще никогда не видел столько страха в чужих глазах. — Они уже совсем близко.