Дети Дракона

Полет выдался ужасным. Рейнис — в одну из своих бессонных ночей, полных головной боли и тошноты — как-то читала о той женщине, в честь которой она была названа. Рейнис Таргариен, жена-сестра Короля Эйгона Драконовластного, участвовала в битве у Штормового Предела во время Завоевания. Будущая королева сражалась с конницей короля Аргилака Дюррандона, ведя атаку на земле из-за дождливой погоды, мешающей дракону в воздухе. Рейнис — задававшаяся вопросом, почему Мираксес не могла взмыть в небо - тогда еще не знала, какого это летать в снег и град, но теперь осознала. Она даже не видела очертания своего дракона, что уж тут говорить о земле или чистом небе. Рейнис шипела себе под нос, ругалась на Рэаса, раздражение и злость которого чувствовались в каждом взмахе крыльев и движении мощных мышц под крепкой, словно броня, чешуей. Этот полет был самым сложным из всех, что она когда-либо совершала. Но ее радости не было предела, когда Рейнис увидела силуэты Стены и Черного Замка, казавшегося совсем далеким,. Снег и холодные капли дождя, подобно льду, попадали ей в глаза, так что приземлиться оказалось еще сложнее, чем лететь. Видимо, дозорные на Стене тоже это понимали, когда помогали Рейнис слезать с Рэаса, который скалившегося и рычавшего на каждого человека, хотевшего к нему подойти. Рейнис готова была молиться на черные одежды дозорных, которых было легко различить в метели, начинающей завывать только сильнее и сильнее. Рейнис казалось, что в Черном Замке она очутилась чудом, хотя осознание того, как она оказалась в тепле и за толстыми прочными стенами, было расплывчатым. Рейнис перевела дыхание и вытерла ладонью свое лицо. Только потом она смогла наконец опомниться от ужасающего полета, стараясь побороть тошноту, подступающую к горлу. — Ваше Величество, — неловко начал один из дозорных, который помог ей оказаться в замке. Рейнис только отрицательно покачала головой, приложив ладонь ко рту и прикрыв глаза. — Вам плохо? — Позовите моего брата, — на одном дыхании произнесла она, не открывая глаз. Побороть тошноту с каждым разом становилось все сложнее. Два дозорных, изумленные ее холодным тоном, переглянулись. — Семеро, живее! — прорычала она, после чего два юноши поспешили исполнять ее приказ. Рейнис окинула взглядом помещение, в котором находилась. Возможно, это была одна из башен Черного Замка, скорее всего Королевская, если ее сюда привели. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, чувствуя, как тошнота начинает отступать. Мысли, бешено крутившиеся в голове, начали медленно вставать на свои места. Именно в тот самый миг она увидела Эйгона, обеспокоено смотревшего на нее своими внимательными фиалковыми глазами. Он махнул рукой и что-то сказал двум дозорным, после чего оба скрылись у нее с глаз. — Ты с ума сошла! — было первым, что произнес ее брат. Рейнис пожала плечами, примечая, что он был одет в праздечные одежды дома Таргариен. «Значит, северяне успели раньше меня», — промелькнула быстрая мысль в ее голове. — Ты могла переждать, когда все уляжется. Рэас чудом прилетел сюда. — Рэас, возможно, меня возненавидел за это, — криво улыбнулась Рейнис. — Мы не могли ждать. Зима наступила. Кто знает, когда бы эта погода прояснилась. Да и когда мы вылетали из Речных Земель, снег только начинал идти. В лютую бурю он превратился позже. — Сир Барристан уже прибыл из Драконьего Камня? — спросил Эйгон, подав ей руку, которую Рейнис с готовностью приняла. Она была слишком измотана долгим полетом, а еще голодна — Рэас петлял в воздухе целый день, хотя вылетали они рано утром, почти сразу, после того, как она приняла у себя сира Барристана. — Ты могла предупредить, что прилетаешь. Эдд и Гренн чудом успели тебя довести до замка. Рейнис медленно кивнула. — Это скорее руины, чем замок, — начала она, поднимаясь за братом по крутой лестнице. Здесь, наверное, было холодно — Рейнис не чувствовала это из-за магии Асшая, скопившей в ее крови за много лет. Коридоры Черного Замка были пустыми и одиноким: дозорные либо прятались по своим комнатам, либо трапезничали, в конце концов, был уже вечер. Рейнис дошла до окна, вырубленного в твердой стене, и кинула быстрый взгляд на улицу. Возможно, что там находился тренировочный двор. Сейчас его было почти невозможно рассмотреть из-за метели. — Переход из башни в башню возможен только по улице? — Нет, — Эйгон покачал головой и встал около Рейнис. Он казался разочарован, что сестра начала разговор именно с этого, но виду не подал. — Коридоры и подземные ходы тоже их соединяют, только многие разрушены после нападения одичалых. Всего здесь девятнадцать старых замков, но из них заселены лишь три. — Плохо, — поджала губы Рейнис. — Лорд-командующий нас ждет? — Я просил Эдда передать ему, что ты прилетела, — кивнул Эйгон. — Он живет в опочивальне покойного дозорного. Его спальня сгорела, как и солярий; пока нет времени все это перестроить: погода мешает, сама видишь, — Рейнис задумчиво кивнула. — Но он будет ожидать нас в твоей горнице. — Тогда идем, — Рейнис велела брату следовать за ней. Их шаги глухим стуком отражались от плотных стен, смешиваясь с завыванием вьюги и метели за стенами Черного Замка. — Он или ты расскажешь мне, что произошло до моего прихода? Я вижу, что ты знаешь больше, чем говоришь, брат. Эйгон не стал отвечать на ее вопрос, но велел следовать за ним, поднимаясь все выше по ступеням. Его вид был мрачным и нелюдимым, Рейнис очень не хотелось думать, что это из-за нее. В горницу вела дубовая дверь с железными заклепками. Прежде, чем ее открыть, Эйгон повернулся к Рейнис и задал вопрос, который она не ожидала услышать: — Почему ты одна? — А с кем я должна быть? — Королева нахмурилась. Эйгон помрачнел сильнее, чем тучи за окном. — Ведьма. Ты пришла без нее. Они заговорили впервые после того разговора. Рейнис испытала укол вины, за то, что вспомнила об этом только сейчас. Ей пришлось закусить губу, чтобы не вымолвить лишнего. — Я понимаю, что ты беспокоишься, Эйгон. И это правильно: я все-таки твоя сестра, — Рейнис горестно усмехнулась. — Когда я говорила тебе об этом, — она запнулась, раздумывая, как правильно все объяснить Эйгону, смотрящему на нее полным печали глазами. — Я хотела, чтобы ты понял одну вещь, ладно? — она взяла брата за его ладонь, удивительно горячую, несмотря на холод, и крепко сжала. Эйгон отвел взгляд, но Рейнис покачала головой. — Посмотри на меня, Эгг. Посмотри и запоминай. То, что я сделала там, в Асшае, не значит, что оно перестанет быть таковым здесь, в Вестеросе. — Но ведьма, — он был растерян. А еще хуже — Рейнис с трудом выдержала его взгляд — ее младший брат был напуган, а она не могла ничем ему помочь. Ощущать бессилие Рейнис ненавидела. — Ведьма не поможет, — резче, чем ей хотелось, сказала Рейнис. — Я умираю, Эйгон. Пойми это. Я уже мертва. Я привыкла к этому. Поначалу это было страшно и больно. Я прекрасно знаю все те ощущения, которые чувствуешь ты. Но пойми: все это длится уже четыре года, и никто не может в этом помочь. Даже ведьма. Даже магия Заклинателей Теней. Тебе нужно принять это, как когда-то и мне. Хорошо? — Эйгон был не согласен. Все в его виде было в противовес медленным и спокойным словам Рейнис, которая чувствовала, как слезы подступают к ее глазам. — Я рассказала тебе свою историю в покоях Твердыни Мейгора. А теперь прими ее и не смей сдаваться. Рейнис провела своей ладонью по его щеке и прижалась губами ко лбу брата, который начал мелко вздрагивать. Рейнис Таргариен зажмурилась и сжала пальцами волосы Эйгона на затылке. Сейчас ей нужно войти в горницу и забыть о произошедшем за дверью. Но она могла только надрывно всхлипнуть. — Давай, Эгг, — шепнула она, скорее себе, чем своему брату. — Ты должен понять меня. Я уверена, что ты сможешь. Жизнь Королевы Мертвецов за жизнь ее брата-дракона ведь ничего не стоит, верно?

***

В горнице было душно — даже Рейнис это понимала. За окном завывала метель, а в камине потрескивало пламя — самые прекрасные звуки, которые она когда-либо слышала. По виду Джона Сноу такое сказать было сложно. Большую часть времени он молчал, когда Эйгон говорил, изредка перебиваемый Мансом или лордом Хоулендом Ридом. Рейнис тоже молчала и слушала. Она внимательно смотрела либо в темно-зеленые, либо светло-карие глаза. Бастарда Старка она и вовсе не замечала, хотя его мрачные взгляды ощущала на себе почти все время. — Почему я должна быть уверена в том, что вольный народ приживется в Даре? — спросила она, впервые за собрание. Ее слова встретили тишиной. — Насколько я знаю его историю, население той части Вестероса подверглось частым нападении из-за Стены, поэтому Дар опустел. Откуда мне знать, что вольный народ не захочет двинуться дальше? Последний Очаг — чем не обитель? — Я понимаю ваши переживания, Королева, — Манс-Налетчик облокотился локтями о край стола. — Но вы можете нам доверять. — Почему? — улыбнулась Рейнис. — Почему я могу вам доверять? У меня, как раз таки наоборот, есть многочисленные основания, дабы выкинуть тебя и твоих людей за Стену. Или на съедение драконам. Тут уж одно из двух. — Зима наступила, Королева, — твердым голосом начал Манс, на что Рейнис одарила его выразительным взглядом. — Все мы знаем, что идет вместе с ней. Я хочу защитить своих людей от участи быть поглощенными холодами и морозами. — Ты это моему брату наверняка рассказал? Можешь не отвечать, я вижу, — Рейнис поставила локти на стол и положила подбородок на сплетенные пальцы. — Дело в том, Манс, что единственное, почему я отказываю тебе — это мое доверие к твоим людям. Нет-нет, мы можем поступить и по-другому, давай я тебе расскажу. Ты будешь править своими людьми. Каким-то невообразимым лично для меня образом, по крайне мере на данный момент, вы уживетесь с Ночным Дозором. Это, кстати тоже проблема: может, вы захотите выгнать их из Черного Замка? Что мне делать тогда? Перерезать вам глотки самолично, или прислать Короля Старка? — Мы будем жить с дозорными в мире и согласии, — насупился Манс. Эйгон косо поглядывал на Рейнис, которая холодным взглядом смотрела на сидящего напортив нее Короля-За-Стеной. В их перепалку ни Джон Сноу, ни Хоуленд Рид не вторгались. По крайней мере, пока. — Я понимаю ваши подозрения и недоверие, но люди меняются, а времена вместе с ними. Все может измениться. — Это вы мне говорите или та здоровенная армия одичалых на вашими плечами? — усмехнулась Рейнис. Кому, как не ей было знать о том, каково это сплотить совершенно разных людей под своим началом. На ум ей приходило только покорение Востока, того, что за Костяными Хребтом. Боги, как же давно это было. — Я не особо верю в эти слова, когда мне о доверии и согласии говорит дезертир. Я вижу тебя впервые, Манс, и я пока не нахожу действительно весомых причин соглашаться на твое предложение. — Вы не верите в будущее, Королева? — его карие глаза прищурились. — Не верите, что история может измениться? Что люди могут меняться, когда того требуют обстоятельства? — Ты спрашиваешь о моем взгляде на мир, — кивнула Рейнис. Того впрочем и следовало ожидать. — Тогда вот, что я тебе скажу, Манс-Налетчик, а ты сейчас внимательно послушай. Я верю, что люди могут меняться. Верю, потому что, Боги, если бы так не было, я бы не сидела на Железном Троне. Все дело в том, что когда мне об этом говорит человек, за спиной которого есть те, кого он, возможно, не сможет контролировать, — Рейнис сделала выразительную паузу. — Это пугает. Я немного знаю о племенах тех, кто живет за Стеной. Тенны, варги, простые войны, именуемые у нас одичалыми, — Королева Мертвецов слишком хорошо знала, о чем говорила. — Я только хочу знать, что у тебя есть контроль над всеми ними. Ты скажешь им умирать — они умрут. Ты скажешь им идти в бой — они, естественно, пойдут в бой. Я не верю в понятие демократии или республики, как это было в Древней Валирии. Я верю в дисциплину и абсолютную власть в руках одного человека. Если все, о чем я сейчас распинаюсь перед тобой, можно хоть каким-то боком отнести к твоим людям — пожалуйста, живи в землях Дара. Если же нет — я вышвыриваю тебя обратно, откуда ты там приполз. Манс встретил ее слова коротким кивком. Сказал, что все обдумает. А после вышел из горницы, закрыв за собой дверь. Рейнис проследила за этим задумчивым взглядом. — Стража хорошо следит за нашими пленниками? — спросила она скорее Эйгона, чем лорда-командующего. — Вы думаете, что он нападет? — нахмурился лорд Сноу. Рейнис показался знакомым наивный и твердый взгляд северных глаз. Несмотря на то, что парнишка - бастард, Севера в нем было больше, чем в Роббе Старке. Это не могло не заставлять Рейнис улыбнуться. — Я был в стане одичалых. Они никогда бы так подло не поступили. «Семеро, не вздумай сказать такое при своих братьях», — мрачно подумала Королева. «Сразу же получишь клинком под ребра. Может и не один раз». — И что вы можете сказать о людях, живущим почти что у нас под боком, милорд? — вопросительно выгнула брови Рейнис. — Могу ли я им доверяться? — Вольный народ — хорошие люди, Ваше Величество, — настойчиво проговорил лорд-командующий Ночного Дозора. — Я прожил среди них достаточно времени, чтобы понять это. — И кто тогда говорит мне столь дерзкими словами, милорд? — усмехнулась Рейнис. — Одичалый или брат Ночного Дозора? — юноша не ответил. — Хорошо, что вы молчите, милорд. Сказали бы хоть слово, срубила бы голову с плеч самолично. Черное Пламя, как верный спутник, висел у нее в ножнах в складках черных юбок, под которыми находились шерстяные бриджи. Платья она решила надеть простое, но из плотной ткани, чтобы холод не колол кожу. — Рейнис, — зашипел Эйгон, но она только покачала головой. Лицо Джона затвердело, словно каменное. — Не стоит, милорд-десница, думаю, мы с лордом Сноу друг друга поняли, — улыбнулась Рейнис. — Расскажите о Станнисе Баратеоне. О вашей с ним битве я услышала лишь в общих чертах, но в подробности не вдавалась. — Он пришел к стенам Черного Замка вчерашним утром, — заговорил Джон Сноу. Рейнис внимательно его слушала. — Отказал преклонить колено перед Короной, за что получил по заслугами. — Прилетел Рейгаль, — добавил Эйгон, из-за чего Рейнис посуровела. От одной мысли, почему дракон оказался здесь, по коже пробежали мурашки. «Третья голова дракона где-то в стенах Черного Замка», — подумала Рейнис и взглянула на лорда Хоуленда Рида, молчавшего до сих пор. Его взгляд зеленых глаз был прикован к Рейнис, и она точно знала, что он обозначает. — Трех драконов Таргариенов очень трудно прокормить, — нахмурился лорд Сноу. — Это не так уж и важно, они сами занимаются пропитанием, слишком долгое время провели на воле, — пробормотала Рейнис. — Где сейчас Баратеон? — В надежно охраняемых темницах Черного Замка, — ответил лорд Сноу. — Вместе с ним там находятся сир Давос Сиворт, леди Мелисандра Асшайская, лорд... — Рейнис резко оборвала его: — Асшайская? — Красная Жрица, — пояснил Эйгон. На хмурый взгляд Рейнис, он пожал плечами. — Она, говорят, правая рука Станниса. — Это плохо, — предсказания ведьмы Рейнис игнорировать не собиралась. — Завтра займемся судом, сегодня будем отдыхать. Лорд Сноу, принц Эйгон, вы на сегодня свободны. А вас, лорд Хоуленд, я попрошу остаться, — она махнула рукой. — И да, Эйгон, будь добр, пригласил сюда того мальчишку, Эдда. Ее брат кивнул и скрылся за дверью. Разговор с лорд Перешейка Рейнис начинать не спешила. Она внимательно его рассмотрела, запомнила расплывчатые черты лица, редкие черные волосы, внимательные глаза. Когда стюард зашел в горницу, Рейнис попросила штоф вина, который появился на ее столе вместе с кубками. Едва мальчишка скрылся, Рейнис самолично их наполнила. А потом поняла, что оттягивать момент было больше нельзя. — Я мало о вас знаю, — ее голос был удивительно резким в тишине горницы Черного Замка. Она поднесла кубок к губам. — Ненавижу так говорить. Но иногда приходится. — Удивительно. О вас я знаю почти все, Ваше Величество, — улыбнулся лорд Хоуленд Рид. — Мы продолжим говорить о моих северянах? Если вам интересно, Король Робб прислал всего тридцать человек вместе с продовольствием. Остальные могут задержаться, отчасти - из-за плохой погоды. — Люди не смогут выстоять против холода, — мрачно ответила Рейнис. — Сколько бы их не было: сто, тысяча, миллиард, они ничто против огромной твари, которая может только заснуть, а не исчезнуть с земли, — Рейнис глотнула вина. — Иногда с такой проблемой может справиться и один человек. — Ваш отец считал также, — кивнул лорд Хоуленд. — Вы удивительно схожи с ним. — Никогда так не говорите. Особенно, когда у меня за плечами дракон, а под правым боком валирийская сталь, — усмехнулась Рейнис. Лорд Хоуленд нахмурился, на что она пояснила: — Ненавижу Рейгара Таргариена. — Когда вы родились, — несмотря на ее слова, начал лорд, после недолгого молчания. — Я услышал одну историю из уст своего друга. Говорит, что когда принцесса Элия с малышкой на руках вернулась в стены Красного Замка из Драконьего камня, королева Рейла встретила ее теплой улыбкой и нежным воркованием. А король, Эйрис Безумный, даже отказался брать ребенка, Рейнис, на руки. Сказал, что от нее «воняет Дорном». Вы не представляете сколько бы я отдал, чтобы этот безумец увидел вас сейчас. Рейнис облокотилась о спинку своего кресла и прищурила аметистовые глаза. — Забавно. Раньше я ее не слышала. Говорите, лорд Хоуленд. В последнее время я слишком много думаю, а слова остальных сводятся только к вопросам. Иногда хочется знать и ответы. — Вы — Таргариен. Слишком много в вас драконьей крови, которая, хоть и не отразилась на серебре волос, но видна в характере. То, что я собираюсь рассказать сейчас, будет для вас внезапным и очень важным. Вы ненавидели Рейгара, хотя все в Семи Королевствах любили его. Его очарование завлекало много девушек, но только одной он действительно уделил свое внимание. Рейнис остановила лорда Хоуленда, а тот терпеливо ждал, когда она вновь начнет равномерно дышать и поставит кубок с вином на стол. Кивком она велела ему продолжать. — Имя ее было Лианна Старк. Она славилась своим диким нравом и такой же красотой, серверной и непокоренной. Ее историю можно рассказывать очень долго, но вы не хотите о ней узнать. Вы ненавидите Рейгара, моя Королева, а значит - Лианну еще сильнее, чем его. Но вам придется преодолеть эту ненависть, дабы слушать дальше. Рейнис была готова слушать. Она закрыла глаза и внимательно вникала в каждое слово, сказанное убаюкивающим голосом лорда Хоуленда Рида. — Принц Рейгар и леди Лианна полюбили друг друга. У него была жена, у нее нареченный, но любовь эта была столько светлая и чистая, что нет никакой, которая сравнивалась бы с ней. Их история началась на Харренхолльском Турнире, а закончилась в Башне Радости. Принц Рейгар так сильно полюбил Лианну, что забыл обо всем. О жене, детях, о своем долге. Так думаю я, ведь решиться на столь самоубийственный поступок можно было только в опьянении любовью. Рейгар, подъехав к стенам Винтерфелла, в час волка, ускакал оттуда вместе с Лианной в темноту. Они были вместе, полагая, что больше ничто не может встать на их пути. Рейгар отвез Лианну в Башню Радости, где никто не смог бы найти ее. А потом женился на ней. В первую брачную ночь он лишил Лианну девичества и зачал ей ребенка. Подлокотники стула, на котором сидела Рейнис, треснули. Ее глаза резко раскрылась, но успокоить себя она смогла. Рассудок помутнел из-за нахлынувшей ярости, но Рейнис понимала — ей нужно дослушать до конца. Лорд Хоуленд продолжил: — Но никто не желал сидеть в стороне. Роберт Баратеон поднял Восстание, а за ним Талли, Аррены, Старки. Все желали идти войной на Красный Замок. Сражений было множество, но решающим стало то, что у Трезубца. Именного тогда, Роберт Баратеон убил принца Рейгара. Я и лорд Эддард, прибыли к Башне Радости вместе с шестью северянами. Мы отважно бились против троих рыцарей Королевской Гвардии — сиром Эртуром Дейном, Освеллом Уэнтом и Герольдом Хайтауэром. Все восемь человек погибли, — лорд Хоуленд вдруг остановился. Продолжил он также резко, как и начал. — Когда мы ворвались в башню, увидели, что Лианна лежала на окровавленном ложе с младенцем на руках. Я все еще вижу ту картину перед глазами: запах роз, смешанный с кровью, и бедная умирающая девочка, тянущая ребенка, сына Рейгара Таргариена, к рукам Неда, шепчущая: «Пообещай мне, Нед. Пообещай мне, что будешь заботиться о нем, как о собственном сыне». Мальчика назвали Джоном. Я уверен, что ныне он вам известен под именем Джон Сноу.

***

Шум вьюги за окном расслаблял, как и картина, раскрывшаяся из окна ее покоев. На столе стоял давно забытый и остывший ужин, к которому она так и не притронулась; она рассматривала танец снежинок за окном, потягивая терпкое сверенное вино, привезенное Ридом. Она впервые чувствовала себя по-настоящему умиротворенной. Рейнис Таргариен сидела в старом кресле около окна, из которого даже не виднелся серебряный свет луны и звезд. В ее покоях было тихо и мрачно — камин она растапливать не стала. От вина во рту появился кислый привкус, но она не обращала на это внимания. После рассказанного Хоулендом Ридом, Рейнис испытывала смешанные чувства. Таких она всегда побаивалась, поэтому велела лорду выйти из горницы, когда тот закончил свой рассказ. Хоуленд вышел, одарив Рейнис странным взглядом, так, вероятно, придворные смотрели на короля Эйриса, когда тот еще не впал в припадок настоящего безумия. Рейнис точно не знала, что ей испытывать по-отношению к Джону Сноу. А, может, Таргариену, кто его знает? Она решила, что обдумает это у себя в покоях, но мысли в ее голове были ленивыми, словно сонные мухи. Если ведьма оказалась права, Джон стал той третьей головой. И Рейгаль по-праву принадлежит ему, поэтому дракон прилетел на Стену — учуял, что его всадник в опасности. А еще запах синих роз. Возможно, такой же стоял в покоях умирающей Лианны Старк, а то, что она чувствует его — это проклятья за ненависть. Рейнис отвлек стук в дверь. — Входи. Эйгон выглядел помятым. Он стал резко худеть и потухать; Рейнис знала почему, но всячески отрицала это. Брат взглянул на ее усталыми глазами, а потом притянул к себе стул — деревянный и неудобный — и сел напротив сестры. Рейнис подала ему кубок с вином. «Что-то часто я сегодня выпиваю». — Я поговорила с лордом Хоулендом, — начала неспешно она, смакуя и обдумывая каждое слово. Эйгон внимательно смотрел на нее. — Голова, прячущая себя за чужим ликом. Джон Сноу — не бастард Эддарда Старка, но сын Лианны и Рейгара. А теперь выпей вино и обдумай это хорошенько, дабы улеглось в голове. И начнешь говорить. Эйгон послушался ее совета и тоже посмотрел в окно. Может, они видят там разные вещи, кто знает. Рейнис думала, что брат заснул, когда увидела, как иней рисует узоры на замерзшем стекле. Но он заговорил. — Это сейчас важно? — Эйгон устало взглянул на Рейнис. — То, что он на самом деле Таргариен? Или он бастард, только Уотерс? У драконов бастарды не редкость. Тем более, он брат Ночного Дозора, а, значит, должен будет отречься от своего имени. И с чего ты взяла, что это правда? — Я видела это в глазах Рида. И сама знаю некоторые вещи, например, что Рейгар похитил Лианну, но кто знал, что у них там любовь. Ребенка, впрочем, можно было ожидать, бастарды действительно не редкость. Только Рейгар до смерти успел жениться на Старк. А вот дети от многоженства уже стоят под вопросом, — Рейнис фыркнула и откинулась в кресте. — Тем более, Джон может не долго пробыть в Ночном Дозоре, — Эйгон раздраженно зашипел. — Разговор у горницы, Эгг. Мне придется выйти туда, только вот когда — уже вопрос иной. Рейнис указала на окно, где буря разбушевалась еще сильнее, чем прежде. Эйгон недовольно и упрямо поджал губы. — Если все случится, как ты говоришь, что станет тогда с дозором и вольным народом? Куда они отправятся? — Эйгон спрашивал вопросы, на которые Рейнис пока не знала ответов. Слово «если» всегда действовало на нее удручающе. Возможно, она была неправа, когда отказалась брать с собой ведьму, оставив ту в Дарри под надежным взором сира Барристана. Или совершила ужасающую глупость. — Я задумаюсь над этим позже, — покачала головой Королева. После ее слов откуда-то послышался резкий грохот. Эйгон нахмурился и напрягся, едва его услышалав. — Я схожу посмотрю, что там, а ты будь здесь, — сказала она брату, вставая со своего кресла и незаметного от него проверяя, есть ли в ножнах Черное Пламя. — Я скоро приду. — А если не придешь? — едва Рейнис посмотрела в глаза брата, она перестала быть Королевой, но оказалась старшей сестрой с тяжкой ношей заботы на плечах. Эйгон смотрел на нее тем самым взглядом, который она надеялась никогда не увидеть больше. То была надежда, смешанная с отчаянием. Рейнис заставила себя улыбнуться и поцеловать брата в макушку. — Вернусь, не переживай. И, скрипнув дверью, вышла в темноту коридоров.

***

Шум стал действительно пугать Рейнис, когда она вышла в один из коридоров, ведущих в башню лорда-командующего. Сначала это были просто звуки, которые раздавались отовсюду, а потом — потом Рейнис чуть было не свалилась с ног, когда спускалась по лестнице в сторону ворот, ведущих за Стену. Оглушительный грохот отразился ужасающем звуком в ее ушах, так что ей пришлось закрыть их ладонями, а замок затрясло, словно земля начала двигаться. Рейнис оперлась рукой о каменную стену, слыша звон в голове, и началась медленно спускаться вниз. Было темно — шла она на ощупь, чувствуя ладонями каждый выступ. Она распознала, что уже близко, когда звуки бушующей погоды смешались со звуками ужасного шума. Рейнис поняла из-за чего это происходит, когда прямо за окном, мимо которого она проходила, обвалилась огромная глыба льда. Осознание накрыло Рейнис с головой, как холодный поток воды. Она выругалась и быстрее побежала к выходу из Черного Замка, чувствуя, как тот дрожит из-за обваливающихся глыб. Добраться до выхода было несложно, ровно до того момента, как она увидела промелькнувшую фигуру перед глазами. В тот же миг она оказалась прижатой к каменному полу, а выход перекрыли огорченные валуны льда. — Стена рушится, — зашипела Рейнис, сбрасывая с себя тело. — Ты что тут делаешь? Вид Джона был растрепанным и злобным, как у ощетинившегося волка. О приличиях они оба резко забыли. — Я видел, — замотал головой юноша. — Я хотел убедиться в правдивости слов. Рейнис услышала очередной грохот обвалившегося осколка и забормотала проклятья себе под нос. — Мне нужно выбраться отсюда, — резко сказала она, поднимаясь. Джон одарил ее хмурым взглядом серых, почти черных, глаз. — Мне нужен выход за Стену. — Нет, — выпалил Джон, вставая на обе ноги. Рейнис глухо зарычала и вынула меч из ножен, но бастард оказался быстрее, обнажив свой клинок. — Я не дам погибнуть Королеве. Рейнис усмехнулась и спрятала меч под недоумевающим взглядом Джона. Грохот раздался вновь, из-за чего Черный Замок пошатнулся, но они оба остались стоять на ногах. — Тогда ты поможешь мне спасти Королевство, — сказала Королева, улыбаясь. — Помоги найти мне туннель, ведущий за Стену. Ты не знаешь много, Джон Сноу, но когда Королева говорит — нужно выполнять. Обычно, вопросы не задают. Джон долго смотрел на нее, после чего указал следовать за ним. Коридоры Черного Замка казались запутаннее, чем Рейнис их представляла, очень узкие и неудобные. Грохот обваливающихся льдин начал повторяться все чаще и с новой силой, из-за чего один раз завалило проход, по которому они шли, но Джон знал другой выход, что Рейнис успокоило. Когда они выбрались из замка, то чудом спаслись от падающих на их головы кусков льда. Рейнис очень хотелось взглянуть вверх, на Стену, но она могла только закрывать глаза руками, дабы капли дождя и лед, смешанные в граде, не мешали видеть, куда она идет. Снег затруднял путь, а видеть она могла совсем немного — такое же беспомощное ощущение, как тогда, когда она летела на Рэасе. Голос Джона был словно в тумане, когда он указал ей на прочную клетку, укрывающую темный туннель. Открыли они ее совместными усилиями, но закрывать не стали, пробегая вперед и успокаивая дыхание. Здесь задувало не так сильно, но грохот слышался отчетливее и громче. Джон молча указал ей следовать за ним, что Рейнис и сделала. Туннель был извилистым и долгим — она невольно подумала, что это хорошая помощь при осаде. — Что ты хочешь там найти? — внезапно спросил Джон, когда они почти подошли к выходу из туннеля. Рейнис хмуро на него взглянула. — Там, за Стеной. Мы оба знаем, какие твари тебя поджидают, едва ты окажешься в их лапах. — Поэтому я туда и иду, — улыбнулась она. — Белые Ходоки, а не твари. Называй вещи своими именами. Из-за них рушится Стена и портится погода. А я собираюсь им всем противостоять. С драконом, Рэас просто обязан будет помочь. Джон Сноу, не удостоив вниманием ее неловкую шутку, только сильнее нахмурился. — Их нельзя победить в одиночку. — Только не тогда, когда ты… — это было последнее, что она сказала, когда на них обрушился туннель. Рейнис еле успела оттолкнуть Джона и убежать сама, прежде, чем ее накрыло грудой льда. Грохот повторился вновь, а головная боль Рейнис из-за этого только усиливалась. Она увидела, как садится, кашляя, Джон, а потом повернулась ко вторым вратам, закрывающим вход в туннель. — Мы в ловушке. Джону не надо было говорить это, чтобы Рейнис поняла. Она всматривалась в белизну за прутьям решетки, ветер откуда доносился даже до нее. Рейнис могла покаяться, что видела синеву глаз в этой метели и вьюге. Кажется, такую погоду называют «белый холод». Рейнис помогла Джону встать и двинуться дальше. Решетку оторвало с сильным порывом ветра, после чего Рейнис, глубоко вздохнув, рванула из туннеля в объятия ветру, где буря и град смешались в диком танце. Ветер завывал в ушах, а снег застилал глаза, так что Рейнис с трудом обнаружила идущего к ней в своих черных одеждах Джона. Перекричать погоду было сложнее всего. — Слушай меня, — резко сказала Рейнис, взяв Джона за ладони в меховых перчатках. Она видела, как тому было холодно, но ничего не могла сделать. Она уже хотела была начать говорить, как дикий рев раздался у нее над головой. Рейнис и Джон закрыли лица ладонями, когда жар пламени раздался прямо у них над головами. Оно было темно-синими. И только один дракон из их яиц мог такое испустить. Рейнис широко улыбнулась, видя, как дрожит Джон. — Бери Рейгаля! Защищай Стену любой ценой! Дракон знает, что делать, а ты должен оседлать его, — Рейнис видела упрямство в этих волчьих глазах. Она видела, как напряженно смотрит на нее юноша, после чего Рейнис резко прижала его к себе, как делала с Эйгоном, когда тот был совсем младенцем. — Когда я вернусь, мы поговорим о твоей матери.

***

Впервые в жизни Рейнис испытывала столь дикий страх. Даже в лапах у человека, она не чувствовала себя такой напуганной, как сейчас, среди снегов и холодных синих глаз, смотрящих на нее и окружающих со всех сторон. Они не подходили, кружили над нею, как стервятники над падалью. Рейнис упрямо шагала вперед, несмотря на то, что она чуть было не падала в холодные объятия снега. Мороз она начала чувствовать, когда ощутила, что уходит все дальше и дальше от Стены. Ей было одиноко и жутко страшно. Она совсем не знала, что делать, словно как потерявшийся ребенок. Рейнис с трудом заставила себя остановиться и тяжело вздохнуть. Она была окружена со всех сторон — она могла двинуться вперед, но никогда не назад. Ветер бил по лицу и косил с ног, а мороз сжимал ее подобно стальным прутьям. Рейнис не знала, как сражаться с холодом. Против льда может быть только пламя. Может, именно из-за этого, оно внезапно окружило ее со всех сторон. Рейнис слышала грохот — такой далекий и незначительный, — а еще пламя обволакивающее ее, как мягкое одеяло матери и шлейф ее цитрусового запаха. Рейнис увидела Рэаса и подумала, что дракон ей мерещится. Его очертания были расплывчатыми из-за плохой видимости, но своего дракона Рейнис ни с кем перепутать не могла. Она кое-как встала с колен и побрела к нему, дышащему пламенем и расправившему крылья. Вот о чем твердили ей уже пять лет. Рейнис испытала прилив силы, когда дотронулась рукой до его горячей чешуи, а звуки трескающегося льда, словно испускающие предсмертные стоны, казались ей слаще любой музыки. Рейнис сама забралась на Рэаса, но взлетать они не стали. В тот самый миг они оба были одним целым, один дракон, который мог спалить всех дотла. Рейнис потеряла себя в ужасающих ощущениях — жаре пламени, журчащей крови. Жажде крови. Была и ее давно позабытая боль и ярость, которым она наконец дала волю, спустив их с цепи. Она и дракон стали пламенем, поглощающим лед. Орды восставших из мертвых двигались к ним с ледяными глазами, но она пожирала и сжигала их, как делала и с другими: с кожей молочной, ледяными глазами, теми созданиями, что двигались плавно и грациозно. Их звуки, подобно треску льда на зимнем озере, были для нее нисколько не страшными. Она сжигала и их, разрывала зубами, а после расправляла крылья и издавала, рев, заставляющий дрожать землю. Но вдруг что-то оборвалось. Рейнис перестала ощущать лед и пламя, а только пустоту. Когда она раскрыла глаза — не кровавые, с огнями пекла в глубине, — а почти рубиновые, то увидела, что вьюга и метель отступили. Они уходили дальше и дальше, но Рейнис не замечала этого. Перед ней стояла совсем маленькая девочка, хрупкая и аккуратная, казавшаяся такой ненужной в этом холоде и мраке. Ее волосы были белоснежными, а глаза фиалковыми. — Это должна была быть я, — улыбнулась она. Рейнис вспомнила, что видела ее раньше. Видела, но никогда не запоминала. — Не ты, Рейнис. Ты должна была умереть. Там, в стенах Красного Замка. — А ты сгорела, — зарычала она, крепко сжав рукоять Черного Пламени. На лице Дейенерис была мягкая улыбка, которая заставляла Рейнис дрожать от гнева. — Ты умерла, а не я! Я выжила, Семеро, ты не стала той, кем должна была. — А ты видишь мои сны, — Дейенерис подошла медленно, словно плыла по снегу. — Тысячу жизней ты погубила и еще тысячу погубишь. Давай, Рейнис. Все ненавидят Королеву Мертвецов, верно? А Матерь Драконов... — Дейнерис оборвалась на полу слове. — А Матери Драконов никогда не будет, — прошипела Рейнис и сильнее всадила Черное пламя, клинок которого окрасился красным от крови. Едва она вынула сталь из обмякшего тела, Дейенерис упала на снег и рассыпалась в прах. Боль в голове Рейнис усилилась, из-за чего она упала на колени и схватилась за волосы. Когда она убрала от них ладони, заметила клочок темных прядей у себя в сжатых кулаках. — Все могло сложится иначе, — голос тот был твердым и уверенным. Рейнис знала, где уже слышала его, из-за чего она зажмурилась еще сильнее, чувствуя, как кровь из шрамов течет по ее телу. «То есть сон», — молила она, покачиваясь из стороны в сторону. «Сон, окутавший меня из-за льда». — Ты могла не стать кем, кто ты сейчас. — А ты мертв, — забормотала Рейнис, но чувствуя, что призрак Рейгара Таргариена стоит у не за спиной. — Мертв из-за своей же глупости. — Я надеялся, что ты поймешь меня, — голос его был тихим, но металлические нотки, звучащие в нем, Рейнис слышала отчетливо. — Ты не просто ребенок с детскими обидами, Рейнис. Иногда их всех стоит забыть. Рейнис грозно зарычала, встала на ноги и оборачиваясь, совершенно не думая, что она делает, всадила клинок в грудь мужчины, который смог ей только грустно улыбнутся. Его индиговые глаза покрылись мертвой пеленой, а изо рта полилась кровь. Вскоре и его тело обратились в прах. А Рейнис вновь осталась совершенно одна. — Я знаю, что ты здесь, — прошипела она, с ужасом смотря на окровавленный меч. Или кровь ей тоже лишь мерещилась? — Выходи, Луара. Я чувствуя тебя, ведьма. Она ощущала взгляд кровавых глаз и буквально видела сгорбленную спину, скрюченные пальцы, покрытое бородавками лицо. Ее старческий голос, обещающей ей славу и месть. Она всего хрипела: «Дракон расправит крылья». Рейнис знала, что та не заговорит. Когда она обернулась, старуха одиноко стояла и смотрела на нее, словно ожидала, что сделает Рейнис. — Я помогла тебе, — наконец сказала ведьма, кривя свой беззубый рот. — Твой брат был бы мертв, если бы не моя помощь. Но я помогла тебе спасти его, — Рейнис подходила к ней медленными, но уверенными шагами. Они обе знают, что она сделает. — Помнишь, как Деймон пытался убить его? Помнишь, как ты запретила сжигать его? Помнишь, как заняла его место? — о, Рейнис помнила. Она помнила и не смела забыть. — Ты давно уже обречена, девочка. Твой час наступит. — Заткнись, — процедила Рейнис и всадила той клинок к глотку. Старуха не рассыпалась в пепел, но ее мертвые кровавые глаза стали синими. А потом резко потухли, и она рассыпалась на тысячу осколков. Внезапно Рейнис почувствовала пробирающий до костей холод. Шторм из снега и льда вновь объял ее, укутывая в своих объятиях, а мертвые синие глаза были повсюду, куда бы она не смотрела. В ушах стоял лишь шум, из-за чего она зажала их руками, прижала к груди колени и что есть мочи закричала. Последнее, что она видела перед собой, прежде чем ее окутал темный мрак — это черный клюв трехглазого ворона.

***

Когда она раскрыла глаза, то ощутила, что лежит на снегу. Небо над ее головой было синим и очень красивым, словно его кто-то разрисовал яркими красками. В нем сверкало солнце, расправившее свои лучи. Рейнис позволила себе улыбнуться. Пока можно. Пока она не вспомнила, что она сделала, она может чуть отдохнуть. В конце-концов, она это заслужила. Когда Рейнис села, ощущая боль в какой частичке своего теле, обнаружила, что Рэас, положив свою огромную голову на скрещенные передние лапы, внимательно за ней наблюдает. Здесь было тихо — повернешь голову вправо, увидишь горы, с макушками, укрытыми снегом, и далекие леса; повернешь влево - только просторы, покрытые льдом. Рейнис осмотрела место, где она лежала, и заметила, что почти везде валяются сожженные остатки упырей и осколки льда — последнее, что сталось от Иных. Может, она прирезала их в припадке, когда видела лихорадочные ведения людей, которые вовсе были не ими, а Белыми Ходоками, или сожгла, будучи в сознании Рэаса. Рейнис дотронулась до осколков, лежащих подле нее, и сжала их в пальцах. А потом смотрела, как те вновь ложатся на снег ровными волнами. Рейнис показалось, что она лежит на кладбище, на груде мертвых тел. Смех застрял в горле, а ко рту подступала тошнота, которую в этот раз она не старалась сдерживать. Закончив, Рейнис, вытерла рот тыльной стороной ладони и подставила лицо солнечным лучам. Когда она снова осмотрела место, где находилась, то заметила наблюдающего за ней лютоволка с серебристым и дымчато-серым мехом. А может ей просто привиделось.