Дети Дракона

Он нашел ее на таящей Стене, почти полностью разрушенной и развалившейся, ставшей гораздо меньше, чем Джон ее помнил. Это, наверное, было правильно — все Иные были перебиты Рейнис, а зима начинала уходить — больше Стене не нужно было защищать Королевство от неведомых тварей. Она не обернулась, сидела сгорбившись и рассматривала что-то у себя под ногами. Джон обходил это место стороной уже три дня подряд. На самом деле, он был вторым человеком, который поднялся на Стену после случившегося. Первой была Королева Рейнис Таргариен. Она пришла сюда и больше не слезала, даже не хотела спускаться на трапезы. Дозорные шептались, что Королева выжила из ума, после ужасов, увиденных ею во время Великой Битвы против Иных. Всеми делами руководил принц Эйгон. Он же принимал процессию короля Робба, встретившего Джона крепким объятием. Услышав новости о Королеве, он многозначительно промолчал. Джону было неудобно находится в Черном Замке, полным суеты из-за короля и принца, которые справлялись со всем и без его помощи. В тайне оба, Старк и Таргариен, знали, что дела не станут лучше, если не придет Королева. Стена рушится, снег тает, дозорные и одичалые не знают, что им делать, Станнис все еще находится в заточении. Может поэтому Джон и пришел сюда — убедить Рейнис вернуться. Поднялся он вверх по лестнице — их клеть уже давно была ни на что не годной. Скоро должен быть рассвет. Джону не спалось всю ночь из-за мыслей, вертевшихся в голове, поэтому идея взойти на Стену была совершенно необдуманной и внезапной. При виде фигуры Рейнис он замедлил шаг, но, встав за ее спиной, не знал, что нужно было делать. Рейнис ему помогла. — Садись, — ее тихий и хриплый голос только подтверждал, что королева долго не спала и ничего не ела. Джон принес с собой черный хлеб и колбасы в деревянной миске. Рейнис взглянула на еду с нескрываемым отвращением. — Скоро утро. Джон был первым, кто по-настоящему сможет заговорить с Рейнис. Она молчала уже три дня подряд; даже принц Эйгон не решался сюда приходить. — Я, — Джон заколебался на миг. — Я пришел за ответами. Хриплый смех Рейнис был вымученным и совсем невеселым. Она взглянула на Джона и прищурила рубиновые глаза — те начали темнеть после Великой Битвы. Ее шрамы стали глубже и страшнее, так что она выглядела старше своих лет. — Мой брат искал их пять лет, — пожала плечами она. — А нашел считанные дни назад и нисколько им не обрадовался. Почему ты думаешь, что я захочу поведать их тебе? Джон пожал плечами. Он просто чувствовал, что Рейнис нужно все рассказать. Это было в ее усталом и сонном взгляде, в худом лице, изуродованным шрамами, и грустной улыбке. Им нужно было поговорить, пускай даже не упоминания всего того, что происходит сейчас. — Я думал, что тебе так станет легче, — наконец сказал Джон. Рейнис тяжело вздохнула и надолго замолчала. Джон и не думал, что она ему ответит. Она медленно кивнула и, сжав пальцами выступ того, что осталось от былой великой Стены, перевела взгляд вдаль. — Все началось с болезни Эйгона. На самом деле, эту историю можно начинать откуда угодно, хоть с Восстания, но я начну с болезни. Брат подхватил ее в одном из Рабовладельческих Городов. Там всегда грязно, сыро и никакого понятия о чистоте, конечно, не было. Я думала, что из-за этого заболел Эгг, — Рейнис замолчала. — Я не могла помочь ему, хотя раньше всегда получалось. Но не в этот раз. Он потел, кашлял кровью, задыхался и был измотан, а я не могла видеть, как умирает мой брат. И решила направится туда, где его, как мне казалось, смогут излечить. В Асшай. Рейнис снова остановилась, переводя дыхание. — Асшай — очень древнее место, Джон. Там страшно, там темно, там жуткие люди. Но там живет магия, та, которая могла бы вылечить Эгга. Именно такой магии я и доверилась. Ту заклинательницу теней звали Луара. Она была старухой, старой, сморщенной, противной, но мне пришлось довериться ей, ведь она смогла бы вылечить моего брата. Она попросила очень странную цену: мне нужно было пожирать людей. Семь дней подряд — каждый день новый человек, — Джон внимательно наблюдал, как меняется лицо Рейнис, словно она вспоминает давно позабытый сон. — Я делала жуткие вещи, парень. В меня вливали каждую дрянь, что попадается под руку. Меня тренировали, обучали. Я была даже в Стигае, представляешь? Там водятся мертвецы. Ты видел мертвых, Джон? А, представь, что они восстали из могил и бродят за тобой, дабы сожрать твою плоть. Их таких там полно. Умирают только от удара в голову, другим их не возьмешь. Речь Рейнис была сбивчивой и корявой, словно она вспоминала все отрывистыми кусками. — Я путешествовала по Краю Теней. Я, Деймон и Рэас. Шрайки, берсерки, призраки, древние маги и жрицы — мы повидали их всех. Я жила в их поселениях, училась выживать, а в конце сумела найти со всеми существами должный, — Рейнис поджала губы. — Контакт. Я одичала, Джон. Чушь, что тебе говорят ребята из-за Стены о дикой природе. Я была одна с мертвецами или окружена вовсе невиданными тварями в Рассветных Горах, я потеряла контроль над собой. Мой гнев, ярость, злоба — это было очень трудно сдерживать. Они пытались, Деймон и Луара, но ничего не выходило. Я делала ужасные вещи, Джон, воспоминания о которых вызывают отвращение и тошноту. Рейнис взглянула за Стену. Небо только-только начало розоветь, когда девушка продолжила. Джон заметил, что погода словно начинает меняться. Резкие холода спали, а снег начал таять даже здесь, у Стены. — Все случилось ровно через год после моего прибытия. Старуха Луара рассказала мне о здоровье Эйгона. Он был болен тем, что она не могла вылечить. Старуха рассказала, что та опухоль внутри Эйгона была давно, но обнаружилась и начала губить ему жизнь только сейчас. Мой брат был при смерти, а я вновь ничего не могла сделать. Все решилось в одну ночь, когда Деймон решил убить Эйгона, заколов того своим мечом. Он сказал что-то о больной скотине, но я не слушала, просто перерезала ему глотку и скинула с обрыва. Убила человека, которого считала отцом. А потом решила, что пойду ради Эйгона на все. Что и сказала Луаре, которая смотрела на меня кровавыми глазами, а потом переспросила, действительно ли на все. Я ответила: «да». — А потом? — удивленно спросил Джон, когда Рейнис вдруг остановилась. Она продолжила, когда взяла в руки кусок хлеба и повертела его в пальцах. — Я согласилась подменить Эйгона. Заразу было нельзя уничтожить, но можно было изменить того, кто будет ею болеть. Ведьме пришлось изрядно потрудиться, чтобы все совершилось так, как нужно. Чтобы не Эйгон был болен, а я. Обмен был совершен, когда я вошла в огонь и вышла из него целой и невредимой. Только с огромной опухолью внутри груди и головы. Джон, как и Рейнис, замер. Он боялся признать себе, то, что она начала грустно и мрачно рассказывать дальше. — Это гниль внутри, убивает и разлагает меня на кусочки. Сначала это было больно. Просто, ты просыпаешься и понимаешь, что может вот он, сегодня, твой последний день. Я сходила с ума, Джон, ведь я боялась себя самой. Я была убита, раздавлена, уничтожена, я вымещала свои эмоции на чужих и незнакомых людей, но действительную радость мне дарил только здоровый вид Эйгона. Я умирала, а он этого не знал. Ведьма сказала, что моя опухоль может и не проявиться в полной силе до самой моей старости из-за валирийской крови. Но с приходом в Вестерос все изменилось, — Рейнис смотрела на медленно встающее солнце. — Боли в голове стали начинаться все чаще, а грудь сдавливать, будто от тяжелых оков. Ведьма сказала, что мне осталось около месяца или что-то вроде того. У меня даже волосы начали выпадать. Только пару дней назад, на самом деле, но кто знает, может это важно. Джон не знал, что ему сказать. Он смотрел на Рейнис, а она смотрела на рассвет. — Это ты прятала за твердой маской безразличия? — внезапно спросил он. Королева пожала плечами. — А еще режущую боль и лютую ненависть, — она на миг замолкла, а потом внезапно спросила: — Ты, наверное, пришел за другими ответами. Я обещала поговорить о твоей матери, помнишь? — Джон несмело кивнул. — Ее имя было Лианна Старк. Твоей отец — Рейгар Таргариен. Не слышал эту историю? Как дракон похитил волчицу, начал войну, косвенно относился к гибели величайшей династии и зачал ребенка той, кого, наверное, любил, несмотря на честь и долг? Считай, что мы с тобой сводные брат и сестра. Джон как-то неуверенно кивнул. Ему действительно нужно было время. Время, чтобы превратить все сказанное Рейнис, которое не укладывалось в голове. Ее слова были чем-то инородным, словно она шутила. Но не было смеха в ее глазах. — Я оседлал Рейгаля, — произнес он. Сейчас драконы вновь улетели в далекие земли. Почему Нед Страк не сказал ему о Лианне? Почему берег его, как обставленного сына? Он хотел знать, но, повернувшись к Рейнис, понял, что не от нее. История Рейнис Таргариен начала завершаться, — если раньше только догадывался, то сейчас видел это в мертвом взгляде. — Но откуда?.. — Скажи Королю: пусть оправляет одичалых и дозорных на Север, — Рейнис указала рукой в сторону Стены, прервав его. — Там все тает, зима уходит, а новое место для жилья всем нужно отыскать. После ее слов они оба замолчали и просто смотрели вдаль. Тишина была приятной и обволакивающей, словно так и должно было быть. — Ведьма права, — вдруг сказала Рейнис, а тень грусти залегла на ее остром и жестоком лице. — Королевой я долго не пробуду. Воздвигну империю, присоединив к ней ранее невиданные земли. Кто знает, что находится там, далеко за Стеной? Может, те люди под твоим началом смогут отыскать свой дом. Еще и земли Востока не стоит забывать — Эйгон сможет со всем этим справиться. Буду первой Императрицей мною созданной империей Вестероса, Джон. Солнце начало медленно вставать на горизонте. Поначалу несмело, только первые лучики поползли по талому снегу, открывая взор на зеленую траву, спрятанную под его покровом. Джон еще никогда не видел столь великолепного зрелища — зима уходит, даже не начавшись. — В конце концов, — продолжила Рейнис Таргариен, ее лицо озарила девичья, чуть неловкая, улыбка, а Джон Сноу впервые подумал, насколько же она красива. — Мое правление ведь только начинается, верно? А жизнь стремительно заканчивается.

конец