На коротком поводке мисс МакКиннон

Пес не хотел покидать замок. Не то чтобы его спрашивали, но домовиков он начал кусать, рыча на них настолько угрожающе, что они попрятались под столами. Регулус не привык сюсюкаться с животными, поэтому поспешил проучить негодяя парой ранящих заклятий. Бессознательную тушу он собственными руками выкинул за порог, захлопывая дверь. Марлин, испытывая угрызения совести, написала Лили письмо:

«Лилс. Только не злись. Понимаю, что это чертовски неправильно, но мы выпроводили пса. Не думай, что мы сделали это безосновательно. Он переходил все границы дозволенного в нашем поместье. Надеюсь, что ты не обидишься. И да, приезжай на следующей неделе. Я хочу обсудить с тобой свадьбу»

Передав письмо в лапы семейного филина, Марлин решила забыться. А ничто не помогает забыться так хорошо, как покупки всяких безделушек для поместья и свадьбы. Освободив от этого занятия домовиков, которые до сих пор боялись выходить за пределы кухни, она отправилась на Косой Переулок. Разглядывая прилавки и вывески, она вспоминала первый курс Хогвартса. Пальцы до сих пор дрожали, стоило ей вспомнить распределение и то, под каким давлением семейства Малфой тогда находилась ее семья. <i>«Если Марлин не попадет на Слизерин, то Вы очень пожалеете о том, что их жизни сплелись в древе» Культ Малфоев не менялся и по сей день. Марлин была уверена, что, попади бы Люциус на Гриффиндор, родители убили бы его собственными руками. И вряд ли кто-то их стал бы за это осуждать. По крайней мере из родственников. Второй курс был для Марлин более благоприятный. Дружба с Лили оградила ее от Люциуса. Подруга, желая помочь Марлин, знакомила ее со всеми своими друзьями и говорила, что Марлин «не такая, как они». И действительно, попав на Слизерин, Марлин не прижилась там. Чистота крови не предполагала заложенного аристократизма. Вот и в ней его не было. И с третьего курса это стало заметно. Проводить время со своим факультетом девушка не могла. Даже сидеть с ними за одним за одним столом было похоже на мучительную пытку, что уж тут говорить про спальню девочек. К сожалению, декан Гриффиндора не разрешила девушке перебраться на свободную кровать в спальне гриффиндорок. Стоило Марлин затронуть тему дивана в общей гостинной, декан просто улыбнулась и помотала головой. Четвертый курс полностью закрепил за Марлин статус «непризнанной гриффиндорки». И это было как плюсом, так и минусом для девушки. Теперь однокурсники отказывались пускать ее в гостинную, все время скрывая от нее пароль. За спинами она слышала одно и тоже слово, которое до сих пор звучит фоном в ночных кошмарах. Предательница. Предательница крови, рода, факультета. С пятого курса Марлин удалось втереться в доверие талисмана всего факультета — Джеймса Поттера. Таким образом она обеспечила себе возможность ночевать в их башне. Он говорил, назло своей истинной любви, мисс Эванс, что Марлин его «особенная», и он не может быть так далеко от нее. После этих слов декан сдалась. Просила лишь не забывать про тренировки. На шестом курсе все встало на свои места. В первый же день Марлин заняла диван в башне Гриффиндора. Девчонки поделились с ней вешалками в шкафах, а других вещей у нее было не так и много, да и те нашли свое место на пустующих столиках и тумбочках. Эванс наконец поняла, к чему так долго стремился Джеймс, и дала ему зеленый свет, что не могло не радовать девушку. Собственные успехи в учебе тоже были для нее поводом для радости. Единственный, кто был ее вечным разочарованием — Люциус Малфой. Возомнив себя не просто женихом, а уже ее мужем, он решил раздавать ей команды. «Не водись с той», «не делай этого», «не ходи туда». У девушки это вызвало жуткое негодование, с которым она тут же поспешила обратиться к хорошему другу отца, мистеру Блэку. Поскольку отношения между Блэками и Малфоями в то время были ужасными, она нашла в его словах понимание, а в одной из комнат его поместья — Регулуса.</i> Марлин поправила бретельки сарафана, опуская взгляд. К своему несчастью, у паба она заметила одного непутевого однокурсника. Решение спрятаться за одним из прилавков она приняла слишком поздно. — МакКиннон? Не прячься, иди сюда. В конце концов, ты не представляешь, какое удовольствие мне доставляет встречать старых однокурсников, — ощутив язвительность в его голосе, девушка проверила наличие палочки под юбкой. И этот жест он тоже заметил. Поразительная внимательность Нотта вообще никого не оставляла равнодушным. — Не бойся меня. Марлин вышла из-за прилавка, подходя к однокурснику, от которого так и несло его бурной, взрослой жизнью, а если быть точнее — огневиски. — Могла поздороваться и пройти мимо, но в итоге превратила это в театр, как… опрометчиво, — рядом с Ноттом как всегда ошивалась сомнительная личность. Он притягивал таких с первых курсов, как магнит. — Или думаешь, что выпустившись, можешь вот так проходить мимо меня? — сделав акцент на последнем слове, он взял ее за локоть. Между их семьями были свои счеты, которые Марлин игнорировала, а Нотт воспринимал слишком серьезно. Сомнительная личность, переминавшаяся с ноги на ногу, неожиданно замерла, оказавшись чуть ближе к Марлин. — Знаешь, кто это? — спросил Нотт, с удовольствием наблюдая за бессилием смелой однокурсницы. — Это оборотень. И мне кажется, что ему очень нравится твой запах. Марлин дрогнула, ощутив прикосновение пальцев Нотта на своей спине. — Мне тоже нравится. Цветы, да? — Чего ты добиваешься? — прошептала девушка, сжимаясь. Оборотень не контролировал себя, и Нотт отлично это знал. Именно поэтому и не препятствовал происходящему. — Ничего особенного, просто хочу выпить со старой однокурсницей. Но знаю, что она не согласиться, поэтому и жду, когда он присосется своими губами к ее шее. Тогда же ты мне не откажешь? — усмехается. Так нагло, что Марлин едва сдерживает желание убежать. Это только больше раззадорит зверя. Человека, который позволил взять зверю верх. — Согласись, пока не поздно. Было наивно полагать, что оборотень от нее отстанет в тот момент, когда ее нога перейдет порог паба. — Жарко сегодня, да? — От моего присутствия тебе точно станет холоднее, — унижаться перед ним она не хотела. В конце концов, он был таким же, как и она. Его семья не имела никаких особых привилегий или достижений. — Смотри, как бы у тебя в грудной клетке не стало холодно. И тихо, — оборотень пытался успокоиться. Но нюх все равно улавливал запах цветов и молодости. Молодости, которая так и просится под зубы. — Что будешь? Не люблю спаивать дам, но чувствую, что сегодня особенный день. — «Старое стадо Гампа», — Нотт улыбнулся остроумию девушки. Ее желание уйти было выше желания сохранить собственную жизнь. — Будет сделано, — спокойной ответил он. — Твоя отчаянность крайне соблазнительна, признаю честно. Марлин сложила руки у груди, устремляя взгляд в сторону других столиков. Дожидаясь заказа, она изучала всех заядлых посетителей этого мерзкого заведения. И кажется все бы ничего, если бы она не увидела пса. Того, которого сегодня утром выдворила. И на ее глазах он обратился в человека. С растрепанными волосами, порванной одеждой и ссадинами на голых плечах. Заметив отсутствие Нотта, она повернулась к оборотню лицом, наклоняясь и заглядывая в его глаза. Большие зрачки. Большая опасность. — Хочешь? — она провела пальцем по шее. Руки ее дрожали, а после кивка дрожь пошла и по спине. — Тогда зажмурься, — едва ли не теряя рассудок, оборотень закрыл глаза. Это позволило Марлин встать. Вот только далеко уйти она не смогла. Глупо было рассчитывать на то, что оборотень не почувствует смену запаха. Зато, своим криком, она привлекла желанное внимание анимага. Который тут же поспешил покинуть паб. Дальше все было, как в криминальном чтиве. Марлин вырвалась из хватки животного благодаря Нотту и, без всякой благодарности, побежала за анимагом. Нотт позволил оборотню бежать за ней. И кажется, все могло бы быть хорошо. Марлин могла бы нагнать анимага и узнать правду, которую он прятал от нее и Лили столько лет. Но скорость голодного оборотня превышает скорость молодой школьницы. А сожаление анимага к той, что выгнала его из дома, не достигает и самой низкой отметки из возможных. Проснулась Марлин дома. Раздетая догола, а значит — руками Регулуса.