Спасительница

Небо кажется черным полотном с небольшими просветами, маленькими дырочками, поодаль похожими на звезды. Тусклая луна всё же освещает путь Микки, который бредет домой с затуманенным разумом. Не видя перед собой дороги, он смотрит только вперед и машинально идет к себе домой. Кажется, что только благодаря мышечной памяти он не падает и, в какой-то мере, твердо стоит на земле. Переминаясь с ноги на ногу, шаг за шагом, он всё дальше уходит. От чего же? Может от какого-то человека, может от какого-нибудь места, а может от себя и своих воспоминаний, которые стали еще сильнее, еще больнее. Они терзают душу, разрывают, каждый раз деля напополам, все ближе подходя к несобираемым крошечным кусочкам. Всё больше его воспоминания похожи на пазлы, которые собираются во едино с каждой секундой. Они собираются в картину, длиною в 5 лет. Неразрушимую конструкцию, от которой больше не избавишься. Шаг за шагом. Пазл за пазлом. Шаг. Йен Галлагер! Не ту девчонку обижать вздумал. Шаг. Хэй, Микки. Почему ты не крадешь в том районе, где живешь? Имей хоть гражданский патриотизм. Есть проблемы, вы знаете, где я живу. Шаг. Какого хуя.. Верни ствол, Микки. Галлагер? Ствол! Хорошо. Шаг. Поцелуешь меня, и я отрежу твой гребанный язык. Шаг. Мне нужно увидеть тебя. Не лучшее время. Шаг. Я соскучился. Повторишь, я тебе язык оторву. Пульсирующая боль отдавалась в затылке, переходя по венам в любой уголок тела. Кажется, будто видно, как тело распухает и принимает прежний облик под биение сердца. Что-то внутри накипает, бурлит, заводится. Но как это выплеснуть? Как дать всему этому уйти? Как сделать так, чтобы колени больше не подкашивались? Прекратите эту пытку, остановите эту боль. Дайте ей выйти наружу. Басовые голоса послышались недалеко от Милковича, давая ему хоть на секунду забыть о сверлящем ощущении в голове. Черные силуэты все ближе подходили к Микки, заставляя его прищурится и разглядеть хиджабы. - Мусульмане. Как же ж блять вовремя. Негромкий свист заставил двух людей оторваться от беседы. Кажется, будто черное одеяние скрывало их под покровом ночи, но сверкающие глаза выдавали их, показывая ошарашенность, испуг и … Что это? Этот страх в знакомых глазах. Ебаный в рот, да неужели… Столкновение голубых и карих глаз, таких знакомых, таких ненавистных. Время разделилось на мгновения. Раз: и этот, полный испуга, взгляд. Два: и быстрый поворот вокруг своей оси. Три: и осознание того, что этот ублюдок вот-вот убежит. Четыре: рука Микки отдергивает назад тень, подобную человеку. Милкович надеялся, что ошибся, но перед ним снова лицо, которое он ненавидит. - Ох нихуя себе, кого я вижу, - с тяжелым дыханием говорит брюнет, - как отдохнул, Кэш? Надеюсь твоя морда не отвыкла от моих кулаков.