Альбом

Если поместье только может блистать так же, как юная и нежная леди впервые вышедшая в свет, и моментально вызвавшая восхищение всех джентльменов и зависть всех дам, то Малфой-мэнор сейчас блистал. Он был полон звуков музыки и звона бокалов, цоканья каблучков и мерной поступью начищенных кожаных ботинок. Он звучал множеством голосов и звонким смехом, перекатывал внутри себя множество сплетен и светских новостей. Этот приём, казалось, удался чете Малфой на славу. И если так блистало поместье, то что стоило говорить о его хозяевах? Лорд Люциус и леди Нарцисса были прекрасны, доброжелательны и достойны, а юный наследник был самой популярной темой, не сходившей с нежных уст юных девушек. — О тебе слишком много говорят, — хмуро бросил молодой человек, вот уже последние десять минут безраздельно владеющий вниманием наследника, но словно бы абсолютно не замечающий этого. Он и в половину не так сиятелен, как юный Малфой, но что-то есть и в этом собранном, недовольном брюнете. Он одет в такую же дорогую одежду, он выглядит так же хорошо, он не горбится и не наступает на ноги дамам, но что-то есть во всём его виде недовольное, беспокойное, что каждому, взглянувшему на него становится ясно - больше всего этот человек мечтает оказаться как можно дальше отсюда. — Привыкай, Поттер, — насмешливо и чуть лениво бросает наследник, элегантным жестом отсалютовав бокалом кому-то в зале. Его собеседник бросает быстрый взгляд, пытаясь найти того, кому был предназначен этот жест, но явно не находит и злится ещё сильнее. — Знаешь что, Малфой, если хочешь выхаживать здесь павлином - пожалуйста. Я не обязан всё это терпеть, — тихо шипит он и, раздражённо отставив бокал на совершенно не предназначенную для этого тумбу с цветами, спешит к выходу. Он успевает пересечь зал, пару раз со скрытым удовольствием отпихнув с дороги каких-то разговаривающих мужчин, успевает выйти в коридор и почти уже доходит до двери, когда кто-то хватает его за плечо. Резкий рывок и вот юноша уже скрыт за тяжелой тёмно-зелёной портьерой, а сиятельный наследник, будущий хозяин дома, прижимается к нему всем телом, не давая вырваться. — Я знал, что ты не справишься, Поттер. Но признаю, что ты пытался. Даже продержался дольше, чем я рассчи... — Заткнись и возвращайся в свой курятник, — зло шипит он, не давая договорить. — Пока все эти разодетые дуры не подняли плач по твоей пропавшей тушке. — Ревнуешь? — тихий, самодовольный смех и лёгкое касание губ на виске. — Напрасно, ты же знаешь, что это светский прием. Ничего, что выходило бы за рамки. — Больно надо. Отстань от меня, Малфой! Отпусти и возвращайся к своим. — А ты пойдешь к своим? — голос неуловимо меняется, но его собеседник словно не слышит этого. — Верно. А я пойду к своим. И каждый останется при своих. У нас ничего не выйдет, мы оба должны были понимать это с самого начала, так что... — Заткнись, — растеряв весь свой светский тон зло шипит наследник и сильно впивается зубами в шею своего охнувшего собеседника. Партнера. — Заткнись, Поттер, и лучше не произноси больше ни звука, раз уж из тебя льётся сплошь одна ерунда. Ты мой и никуда ты от этого не денешься. А то, что приёмы - это не твоё, то мы сможем жить с этим. А сейчас просто заткнись и... Драккл, да что за пуговицы на этой рубашке?! Где ты её взял? — Ты подарил, сиятельный наследник, — тихо смеётся юноша, но смех резко обрывается, переходя в протяжный стон. — Только попробуй уйти от меня, Поттер. — От тебя-то уйдешь. — Именно. Идиот. А ремень? — Тоже твой подарок. Слышится тихая ругань наследника, глухие сетования на собственный идеальный вкус и сбивающиеся стоны его спутника, иногда перемежающиеся хриплым смехом. Тёмно-зелёная портьера чуть заметно колышется, скрывая за собой любовников. Зал полон звонким смехом и гулом голосов. Юные девушки перешёптываются, беспокоясь, что давно не видно сиятельного наследника. Юноши приободряются, заслышав о пропаже досадного конкурента. Леди Малфой украдкой улыбается Лорду Малфою и тот, закатывая глаза, незаметно вкладывает в тонкую, затянутую шелковой перчаткой ладошку, золотой галлеон. Малфой-мэнор блистает, как не блистал, кажется, долгие и долгие годы. Сегодня в мире всё чуть лучше, чем хорошо.