Альбом

— Поттер! — Драко! Очкарика хотелось придушить. Так, как, казалось, не хотелось никогда за все предыдущие семь лет их непримиримой вражды. Вражды! Именно, что вражды! Они должны были ненавидить друг друга до зубовного скрежета от первой встречи до самого выпускного. Всё указывало на то, что именно так оно и будет! Все эти бесконечные гадости, которые Драко подстраивал шрамоголовому и его друзьям, все эти их наивные обзывательства и нелепые выпады, сломанный нос Поттера и Сектумсемпра на всю грудь самого Драко - это ли не лучшее заверение в том, что их вражда будет вечна и никогда не иссякнет? Малфой и под пытками не признался бы, почему это, казалось бы, весьма печальное знание приносит ему столько удовольствия и, пожалуй, что даже успокоения. И не признался бы он в первую очередь потому, что сам не знал ответа. До встречи с Поттером Драко вообще считал, что не любит конфликтов. То есть да, поставить на место какого-нибудь зарвавшегося идиота он любил с детства, но не растягивать же это на долгую и нудную вражду, верно? Оказалось, что нет. Вражда Гарри Поттера и Драко Малфоя была чем-то непоколебимым, вечным, абсолютным. Мир может рушиться, Темный Лорд возрождаться, Дамблдор умирать и вся жизнь рода Малфой катиться в тартарары, но пока Поттер считает Драко своим врагом - в самом ужасном мире есть своя стабильность. После победы Гарри Поттера и Светлых Сил жизнь не стала проще и понятнее. Были суды и аврорские рейды, была заплаканная мать и следы грязных казённых ботинок на мраморных полах Малфой-мэнора. Было плохо. И в какой-то момент Драко показалось, что когда он вернется в Хогвартс на дополнительный восьмой курс - вот тогда будет хорошо. Он увидит Поттера, скажет ему какую-то гадость, увидит его перекошенную морду в ответ и жизнь хоть немного наладится. Нидраккла подобного! Поттер рассудил иначе. Он испортил всё с самого начала, ещё на перроне найдя взглядом Драко, улыбнувшись ему и помахав рукой. Тогда ещё Малфой тешил себя надеждой, что ему показалось, что Поттер смотрел не на него или что очкарик просто всё ещё контуженный после второй Авады и скоро его отпустит. Либо очкарика не отпустило, либо мир, наконец, начал сходить с орбиты. Поттер не отвечал на обзывательства, исправно здоровался, махал своими дурацкими руками не к месту и нет, улучал момент, чтобы перехватить Малфоя по пути на завтрак и поинтересоваться его здоровьем, сном и состоянием домашней работы. Это было ужасно и Драко ничего не мог с этим поделать. Всё, что он мог - огрызаться, шипеть и сбегать, как последний трус. Иной управы на Поттера Малфой просто не видел. По крайней мере, не видел до недавних пор. Не далее, как вчера ночью, где-то между двумя и тремя часами ночи, в момент очередной бессонницы к Драко пришла гениальная идея - отвечать Поттеру той же монетой. Он ему: “Драко”, а Малфой в ответ: “Гарри!”. Вот и полюбуется, как вытянется лицо дурацкого очкарика. Впервые за долгое время он шёл на завтрак в приподнятом настроении. Пожалуй, даже с нетерпением. И когда в коридоре рядом с ним внезапно, но привычно, нарисовался Поттер, Малфой не стал ни шипеть, ни ускорять шаг. — Привет, Драко! — бодро начал герой, широко улыбаясь. — Привет, Гарри. Как спалось? — невозмутимо улыбнулся в ответ Малфой, внутренне ликуя. А ликовать было с чего. У очкарика и впрямь вытянулось лицо - именно так, как Драко себе и представлял. Он открыл рот, вылупил глаза, а брови поползли вверх куда-то за контур дурацких очков. Он даже с шага сбился и чуть не споткнулся. Малфой уже праздновал про себя победу, когда очкарик неожиданно отмер, засиял так ярко и радостно, что захотелось зажмуриться и вывалил на ошарашенного Драко: — Отлично! Просто отлично! Я прекрасно спал! Пошли в субботу в Хогсмид, а, Драко? На негнущихся ногах идя в сторону Большого Зала, в то время, как чуть ли не приплясывающий от радости Поттер рядом что-то тараторил о новых кафе и магазинах в волшебной деревне, Драко думал о том, что никогда нельзя верить “гениальным идеям”, приходящим в голову во время бессонницы. И что с Поттером всё намного хуже, чем ему казалось прежде. И что последствия второй Авады, оказывается, могут привести к неожиданным результатам. А ещё он думал о том, что, пожалуй, и впрямь давно не был в Хогсмиде. И будет здорово надеть туда ту замечательную шёлковую мантию на серебрянной подкладке, которую мать купила ему буквально перед первым сентября. Поттеру наверняка пон… он обзавидуется.