Цена любви

      «Я привыкаю к ней». Эта мысль камнем обрушилась на мою и без того загруженную голову, отчего я устало откинулся в кресле. Буквально за 4 недели эта девчонка, в прямом смысле, залезла под кожу, и меня это пугает. Но главное, как это у неё получилось? Дело в готовке? В сексе? В её странных танцах на кухне? В глазах? В её несмелой улыбке? В ЧЕМ?       Разъярённо скидываю со стола бумаги. Почему я не могу перестать думать о Роуз? Еще неделю назад все было обычно, а сейчас мне буквально не терпится отправиться домой, чтоб увидеть эту шатенку. Чтоб отведать какой-нибудь кулинарный шедевр, способный посоперничать с изысками миссис Джонс. Чтоб оттрахать её до беспамятства в Красной комнате, наблюдая за огнем желания в голубых небесах, который медленно выигрывает битву у отвращения, стыда и страха. Теперь она не вздрагивает, стоит мне ступить в радиус десяти метров — Роуз каждый день встречает меня скромной улыбкой, от которой внутри все переворачивается. Что спорить? Мне это немного, но нравится, ведь моя обитель обрела хоть какое-то тепло.       Но сегодня Эскала будет пустовать — у девушки очередной выходной. И я уже знаю, что возвратится она уставшей, изнуренной и с печальным взглядом. Она не рассказывает — я не спрашиваю. Вроде бы всех все устраивает, но почему так хочется стереть эту тоску с её прелестного личика? Кстати, о личике. Вблизи, при детальном осмотре, я обнаружил несколько светлых рубцов, которые натолкнули меня на определенные мысли. Но на все мои расспросы Роуз отвечала молчанием и скрытой болью в глазах, после чего в спешке убегала в опочивальню. Она молчит. А я не сдамся…       Вновь пытаюсь погрузиться в работу, но условия выгодного для компании контракта расплываются перед глазами. Я работаю с восхода солнца, но отвлечься не получается. Что скрывать? Я хочу её, и мне приходится ждать, черт побери, опять ждать. Ненавижу ожидание! Оно дарит надежду, веру, боль, ярость и л… Блять!       Трель телефона избавляет от лишних мыслей, но, увидев на дисплее номер звонившего, устало вздыхаю и отвечаю на звонок: — Привет, мам. Как дела? — в ответ раздается глухой вздох, после чего нежный и родной голос обволакивает мое естество: — Здравствуй, дорогой. У нас все прекрасно, а ты как? — Замечательно. Ты что-то хотела? — У нас сегодня семейный ужин. Ты приедешь? — Нет, не хочу! И только собираюсь отказать, как в меня вонзается острое оружие: — Элиот, Кейт и Эва тоже будут. — Последнее имя греет душу, и я уступаю: — Постараюсь, мам. У меня много работы. Это все? — Да, Кристиан. Надеюсь, ты проведёшь этот вечер с нами. Береги себя. — Пока, мам.       Бросаю на стол блекберри и откидываюсь на спинку стола. Должен признать, все получилось не так плохо: я смогу избавиться от надоедливых мыслей о Роуз и увижу маленького ангела, а Эва Грей была именно им. Светлые кудряшки и голубые глазки достались ей от матери, назойливой и слегка дотошной Кетрин Кавана, с которой первым познакомился я, когда девушка приходила брать интервью для студенческой газеты. Господи, что это было! На короткий миг мне казалось, что я её задушу голыми руками за те гребанные вопросики! Она даже спросила, не гей ли я?! И спасло её только появление моего братца, что не мог спокойно пропустить женскую юбку мимо себя. Бум-трах-бам — великая любовь, богатая свадьба и маленькое чудо, что стало для меня единственным источником радости во всем произошедшем. Нет, я был счастлив за брата, даже, где-то ооочень глубоко, за Кейт, но именно Эва привнесла счастье в нашу семью. Я не хотел своих детей, и сомневался, появятся ли они когда-нибудь, поэтому баловал малышку на зло её матери. Заодно, какая-никакая, но месть. Но она так напоминала маленькую Миа…       На часах ровно 6, и, подхватив пиджак, я направляюсь к выходу. Отдав указание Тейлору ехать в ближайший детский супермаркет, опускаю голову на сиденье и закрываю глаза, вслушиваясь в тихое урчание мотора автомобиля. Блин, нужно было самому сесть за руль, возвращаться же буду поздно. Ай, хрень с ним! Я плачу людям нехилые деньги — пусть работают! Мне срочно нужна Роуз! Моментально впиваюсь взглядом в пролетающие за окном высотки Сиэтла, заставляя себя думать о чем-то другом. Так, я еду на встречу к родителям, семье, Эве. Племяшке нужно купить что-то красивое, дорогое, новое, полезное. Мама ждет меня к восьми. Боже, кого я обманываю? Я скучаю по ней…       От изобилия детских товаров разбегаются глаза, и в очередной раз растерянно чешу затылок. Покупка подарка для Эвы — дело трудное. И хоть ей всего два года, и радуется она даже конфете, полученной тайком от мамы, мне хочется удивить её чем-то особенным. Так, пожалуй, сначала — куклы. Затем — мишки. И напоследок, какое-то красивое платье принцессы. Да, именно так.       Вполуха слушая щебетания консультантки в отделе детской одежды, оглядываю стеллажи с кружевами и оборками, как вдруг цепляюсь глазами за знакомую футболку. Шатенка расплачивается на кассе, и мне удается разглядеть небольшого плюшевого мишку и набор кукол Барби, которых складывают в фирменный пакет. Она или не она? — Роуз!       Но девушка скрывается за дверьми магазина, и на минуту кажется, что сверкнули сапфиры в испуганном взгляде сквозь копну волос…       Отчий дом встречает меня тем же строгим фасадом, внутри которого скрывается все мое сознательное детство. Я часто размышлял о том, как бы сложилась жизнь, если бы моей биологической матерью не была проститутка-наркоманка или меня взяли бы в другую семью. Стал бы я тем, кем являюсь сейчас? Жил бы в мире БДСМ? Владел бы многомиллионным состоянием? Пожалуй, нет. Поэтому, несмотря ни на что, я не жалею о своем прошлом. Все испытания в нашей судьбе не случайны, они — часть гигантской головоломки, которая лишь в конце жизни выдаст результат. В реальности нет сказок, принцев на белых конях, внезапного громадного наследства или воскрешения близких людей. Здесь нет счастливого конца. Если ты владеешь чем-то одним, у тебя отберут иное, и ты не сможешь возразить. Всегда приходится чем-то жертвовать, и каждый раз возникает вопрос: чем?       Дверь открывает отец и расплывается в широкой, даже слишком, улыбке: — Сынок! Мы рады тебя видеть! Давно, ты домой не захаживал — забываешь стариков.       Закатываю глаза и осторожно отвечаю на объятье: — Льстишь, ты себе, папа. Вы еще меня переживете! — Вырывается с моего рта, и я моментально жалею о сказанном, при виде резко погрустневшего взгляда отца и опущенных уголков его рта. — Пап, я не хотел… — Все в порядке, Кристиан, все в порядке. Ты проходи в дом — мать заждалась уже, да и Эва спрашивает о любимом дяде, — слова о Эве вызывают у него легкую полуулыбку, и мы вдвоем отправляемся в столовую, откуда раздается счастливый беззаботный смех.       Лишь ступив в комнату, я почувствовал, как мои ноги протаранил маленький буксир в розовом платьице с криком: — Дядя! — Эй, привет, ангелочек! Как тут моя принцесса? — Холошо. А ты мне пливез подалок? — я расхохотался в ответ на умоляющий взгляд и сдвинутые бровки. — Да, ангел, привез. А что я получу взамен? — малышка нахмурилась и под смех своей семьи расплылась в улыбке. — Поцелуй?       Я сделал вид, что глубоко задумался: — Давай так: за каждый подарок я получу один поцелуй. Согласна? — Дя! — и так за три пакета из детского магазина я получил три самых милых поцелуя в мире, и лишь после этого поприветствовал брата, невестку и маму.       Кейт за столом бросала на меня недовольные взгляды, а я с широкой лыбой наблюдал за Эвой, которая, сидя на моих коленях, одевала новую куклу в десятое по счету платьице из магазина. Да, знаю, детей использовать нельзя, но в данном случае месть просто случайна. Совершенно случайна. — Кристиан, как твои дела? Как компания? — Спасибо, мам, все хорошо. Вон, изучаем Тайвань. — Элиот вопросительно поднимает бровь, а я лишь пожимаю плечами. — А как…? — Все хорошо, мам, а что? — я с нажимом выговариваю слово «хорошо», потому что эти вопросы остаются неизменными уже несколько лет, и каждый раз эти вопросы доводят меня до белого колена, а Элиоту дают новые поводы для подколов. А что я еще мог сказать? «У меня все прекрасно, завтра опять буду трахать свою новенькую сабу, которой заплатил миллион долларов»? — Ничего, сынок. Я рада за тебя. — Наши взгляды встречаются, и дальнейшие 10 минут за столом слышится лишь приглушенное дыхание и стук столовых приборов о тарелки…       Стрелка наручных швейцарских часов пододвигается к отметке «8», и я в нетерпении прислушиваюсь к посторонним звукам в квартире. Черт возьми, я изнываю, как зеленый юнец на первом свидании! Ааа, да что же это такое? Пусть только попробует опоздать! Выпорю по первое число, а потом и отымею до потери пульса! Нет, она точно издевается! Тридцать секунд и … И в коридоре раздаются тихие торопливые шажки Роуз. Вернулась… И вдруг, после осознания того, что она здесь, в Эскале, явственно ощущаю, как падает гора с плеч.       Выхожу из кабинета и нахмуриваюсь при виде вновь заплаканного личика. Черт, она прекрасна даже в слезах, но почему выходной для неё настолько печальный? Может запретить её такие поездки? В конце концов, я обязан заботиться не только о физическом, но и о моральном состоянии сабмиссив, правда её нежелание приоткрывать занавес личной жизни рушит все стремления и возможности. Что за загадка скрывается в Вас, мисс Ламберт? — А? — Роуз поднимает голову и испуганно вглядывается в мое лицо. Блин, я что, сказал это вслух? — Я говорю: тебе повезло, что не опоздала. Еще 30 секунд — и рыдала бы твоя задница.  — П-простите, Господин. Я спешила, как могла, просто в городе пробки. — Так выходить надо раньше! Ладно, даю тебе 40 минут на отдых и отправляйся на кухню. Я сегодня целый день дома, а Гейл выходит только через три дня, так что готовить опять придется тебе. Все ясно? — Да, спасибо, Господин. — Умница. Время пошло. — Девушка скрывается за дверьми своей комнаты, а я облегченно выдыхаю. Да, теперь все так, как надо.