Россия плюс Мексика равно...

Химена каким-то чудом высидела все заседание, будучи как на иголках. Особенно она и не запоминала то, что они все говорили, о чем-то выступали и что-то советовали. Что-то внутри нее, при взгляде на Российскую Федерацию, прямо-таки переворачивалось, словно тело и мысли существовали отдельно. Очнулась она от созерцания неведомой никому дали, только когда Куба дернул ее сзади за кудряшку непослушных волос со словами: - Хим, пе-ре-ры-ы-в, пошли! Я дико хочу пить! - Ай! Она дернулась от неожиданности, но все же поднялась со своего места, но и не удержалась, чтобы взглянуть еще раз(наверное сотый раз за эти несколько часов) на Ивана. Того окружили Франция и Германия, и он спокойно и сдержанно общался с ними о чем-то. Его рука легко поигрывала фирменной ручкой, специально изготовленной для этого собрания. - Иду, Куба, - она, подхватив сумочку, рванула следом за кубинцем, насколько ей позволяли каблуки. Тот болтал безостановочно, и вскоре она поняла как хочет сама, чтобы он заткнулся. Но тут в его разговоре, услышала знакомое слово: "Россия", и мозг сразу же включился. - Что? - громко переспрашивает она, удобно устроившись на высоком стуле около барной стойки. Они незаметно для нее самой спустились этажом ниже в кафе. Музыка сильно гремела, и Кубе пришлось говорить на повышенных тонах, почти ей на ухо, чтобы собеседница его услышала: - Я говорю, - повторил Куба, - что Брагинский скостил мне мои долги, вот бы теперь Джонс сделал для меня тоже самое... - Мечтай, - хмыкает она и берет бокал с минеральной водой со льдом, - ты же знаешь Америку... Он своего нигде не упустит... Отцапал у меня в восемнадцатом веке пару частей моей страны, и меня бы небось заодно, если бы не счастливые обстоятельства(1)...- она сделала небольшой глоток. Куба смеется и берет налитый барменом ром. Морщится: не свой родной, а подделка(2). Отставляет в сторону с брезгливым выражением лица. - Слушай, а сколько у нас перерыв? - спросила она не слишком интересуясь ответом, но все же он ответил: - Примерно час, я даже успею выкурить сигару! Он, кивнув ей, был таков. Его стакан с ромом оказался почти нетронутым. Она оглядела небольшой зал. И помечала некоторые детали. Столы и стулья практически все были заняты. Она заметила Англию, Артура, этого бровастого чудика, беседующего о чем-то с воплощением Японии, Кику Хондой, кажется; милого Феличиано и Романо Варгасов ожесточенно о чем-то спорящих(хотя как разобрать то, о чем они спорят, в таком шуме?!); Канаду, чуть в стороне, сидящего в самом темном углу и мирно что-то жующего; Венесуэлу, холодно взиравшую на стоявшего рядом Альфреда, как всегда сосущего колу из трубочки(если бы она не знала о напряженности их отношений, подумала бы, что та вот-вот его хочет прибить как таракана. Но она сдерживалась каким-то чудом.) и почти не замолкавшего ни на секунду. В зал вошли Людвиг и Франциск, которые ранее осаждали Ивана, но, судя по их расстроенным лицам, особо они ничего не добились. Доминиканская Республика, Ямайка и Панама, занимали один стол, напротив - Гондурас, Гватемала и Сальвадор... Остальной разношерстный люд бродил по залу туда-сюда с коктейлями, фруктами и шампанским. Химену не тянуло присоединиться к усиленно махавшей ей Гватемале и ее компании, и она, сделав вид что не заметила, повернулась к ним спиной и приникла к стакану. Лед уже растаял, вода потеплела и ей стало от нее даже как-то нехорошо. Или причина была все же в духоте, стоявшей в зале? - Жарко, не правда ли? - послышался немного меланхоличный голос за ее спиной, и она едва не пролила на себя воду, чудом удержавшись в самый последний момент. Рядом с ней бесшумно скользнул Россия. Как он так незаметно подкрадывается? - Да, - отвечает она, чувствуя как начинают предательски гореть ее щеки. Хорошо, что кафе темное, мало света... Иван жестом подзывает официанта и заказывает чашку холодного чая. Осторожно садится, вновь откидывает свой шарф. Она неосознанно облизывает неожиданно пересохшие губы. Какой он... неожиданно сильный, мощный, особенно вблизи, всего-то с пару сантиметрах от нее! - Скучаете? - улыбается он ей. Улыбка у него... странная. Как бы двуликая. Вроде ему весело, но глаза какие-то при этом грустные... Или ей это все так кажется? - Скучаю, - подтверждает Химена. - Пустая трата времени это заседание... Брякнула, не успела поймать себя за язык, и сам же испугалась. Вдруг он о ней плохо теперь подумает? Она утыкается взглядом в почти пустой стакан, мечтая в нем утопиться... Как минимум. - Согласен с вашими словами, - и она при этих его словах удивленно хлопает глазами и смотрит на него. И тот снова широко улыбается, словно знает ее дальнейшие слова. - Ничего нового я о себе не узнал. А, ну да, Альфред как всегда горяч на язык и оскорбления. Она вспомнила как тот вел себя на заседании. Впрочем, у Ивана, по-видимому, хватает терпения(или оно безграничное) - он почти ни слова не проронил, словно понимал, что это бесполезно: затыкать Джонса. - Почему он вас так не любит? - Меня все не любят. Он аккуратно пьет чай, но перчатки при этом не снимает. - Но все же? - Химене было по-настоящему интересно. - Он просто завидует, хотя завидовать мне - это чистой воды самоубийство, - явно нехотя говорит Иван, отрываясь от чашки. - Он не знает, какие проблемы сулит владение моими обширными землями, не знает моих людей, не знает... Да много чего не знает! Он снова пьет, а Мексика не знает что и говорить. Но тут к ним подходит и сам "герой разговора". - Мировое Зло! - Опять ты... - как-то обессилено произносит Россия, чуть сузив глаза и отводя их в сторону. Девушка видит, что выражение лица Федерации изменилось. - Чай попить дай! Голубые глаза Джонса быстро перебегают с него на нее. Крохотная морщинка на лбу быстро разглаживается. - Хим... - Не смей называть меня "Хим"!.. - ... пойдем со мной! Не стоит тут сидеть со Злом! - Нет! - но было поздно: руки, похожие на клещи, смыкаются на запястье и буквально стаскивают ее со стула, не давая выбора. Безуспешно пытаясь отделаться от Америки, не слушая его треп обо всем и ни о чем сразу, она глядит прямо в лицо повернувшемуся и следящему за ней Ивану. И читает по губам слово: «Увидимся.» Он чуть кивает и поворачивается к барной стойке. *** От Джонса удалось отделаться только у женского туалета. Она, поставив руки на край ослепительно белой раковины, смотрит на саму себя в большое зеркало. Запястье все еще горит от мертвой хватки Америки, и она начинает яростно его растирать, пока не растерла докрасна. Потом опускает его под ледяную воду, так приятно охладившую ее кожу. Она чувствует себя дико уставшей за сегодняшний день. Но слово «Увидимся» внушает ей веру в свои силы.