Помутнение рассудка

      В эту ночь Брюсу не снились никакие кошмары: ни разруха, ни кровь, ни темнота и одиночество — ничто не тревожило его чуткий сон. Совсем недавно — чуть ли не прошлой ночью — он мог проснуться от любого незначительного звука или даже шороха; но сейчас Уэйн никак не хотел открывать глаза, когда всем своим существом чувствовал, что уже день и пора вставать. Вдруг он ощутил, как чья-то рука коснулась его плеча и скользнула вниз, по спине. На мгновение ему показалось, что это одна из его многочисленных поклонниц — девушка с раздутыми губами и с не меньшим самомнением, — но потом в памяти всплыли воспоминания, касающиеся прошлой ночи, и он, мгновенно проснувшись, открыл глаза.       Взору Брюса открылась небольшая комната — старая, как и сами доки, находившиеся неподалеку. Он подметил про себя, что ей не хватает капитального ремонта, потому что косметическим делу не поможешь. Сам Брюс лежал на скрипучей кровати и на каком-то сомнительном матрасе — твердом, как кусок камня. Он почувствовал, как сильно у него затекла спина, и в это мгновение сам себе поклялся, что больше никогда не будет на нем спать.       Джокер завозился на своем месте — вставал, как понял Брюс. И через какие-то секунды он увидел ногу Джокера, а потом — вторую; тот через него переступил и аккуратно спрыгнул с кровати. Старые пружины дико скрипели и, конечно, сразу разбудили бы соседа, но Джокер старался предотвратить это как мог. Расхаживая по комнате, он принялся безукоризненно собирать разбросанную по полу одежду и одеваться. На обнаженной спине Джокера Брюс увидел множество давнейших шрамов, оставленных ему кем-то в боях, и несколько свежих синяков. Уэйн нахмурился: он был недоволен увиденным, ведь он не бил Джокера уже очень давно. Откуда могли взяться эти гематомы? Мужчина застегнул последнюю пуговицу на штанах, когда услышал, как поднимается его ненаглядный враг.       — Привет, милый, как спалось? — поприветствовал его Джокер широким хищным оскалом.       — Ужасно, — процедил Брюс.       — Что, все было так плохо? — шутил тот.       — Нет, — усмехнулся Брюс. — У меня спина затекла из-за этого матраса.       — А мне, между прочим, каждую ночь приходится на нем спать. У меня спина теперь такая же деревянная — ни согнуться.       — Да? — повел бровью Брюс. — А мне показалось, ты достаточно гибок.       На лице Джокера заиграла самодовольная ухмылка — он, встряхнув рубашку, принялся натягивать ее на себя.       — Откуда эти синяки? — спросил Брюс после полуминутных наблюдений.       Джокер обернулся на Бэтмена, подумав, что тот спрашивает про свои синяки или же про какие-то еще; но, увидев на себе его внимательный взгляд, сразу понял, о чем он:       — Какие именно, Бэтси? У меня их много.       — Те, которые самые свежие.       — Хех, свежим бывает салат.       — Я серьезно.       — Так и я не шучу.       Джокер продолжал заниматься своими делами: видимо, он не собирался продолжать этот разговор.       — Ты мне не ответишь? — серьезнее произнес Брюс.       Джокер вздохнул, посмотрев на потолок, потом перевел взгляд обратно на Бэтмена, улыбнувшись, и сказал:       — Ты за меня переживаешь? Это очень трогательно.       — Почему ты виляешь? — нахмурился Уэйн.       — Я не виляю, у меня же нет хвоста, — засмеялся Джокер.       — Мне это важно, — через пару секунду вымолвил Брюс, а его взгляд был таким заботливым, что его собеседнику стало даже неловко.       — Расслабься, Бэтс. Тебя это все равно не касается.       — Что значит, меня это не касается? — почти разозлился Брюс и, встав с кровати, подошел к Джокеру. Тот только расхохотался:       — Надень штанишки, Брюси, а то ты выглядишь не грозно, а смешно.       Джокер ласково похлопал Брюса по щеке и принялся искать взглядом свой жилет. Уэйн решил, что узнает подробности о том, кем именно было проявлено такое недоброе отношение к нему чуть позже. А Джокер, по каким-то причинам бросив поиски одежды, повернулся обратно к Брюсу и, улыбнувшись, чмокнул его в губы, а потом, напевая какую-то ритмичную песню себе под нос, захватил косметические принадлежности и вприпрыжку пошел на кухню. Брюс проводил его взглядом, поражаясь всей этой ситуации. Ему никогда бы не пришло в голову, что такое вообще может произойти с ними. Он, обдумывая это, отправился в душ — даже успел расстроиться, что ему придется это делать одному, — и усмехнулся данной глупой мысли. По дороге в ванную он заметил лежащее на диване мокрое полотенце — оно напомнило ему, что его враг уже мылся ночью; Брюс неплохо помнил, как шумела вода в душе и скрип пружин под вернувшимся обратно в кровать телом.       После этого Брюс принялся собирать по частям свой бэткостюм, искренне разочаровываясь, что не имеет сейчас альтернативы ему. Все же это броня, а не домашний халат — он призван защищать обладателя от ударов и пуль и вовсе не предназначен для бытовых дел. Пока Брюс занимался утренними процедурами, вдруг понял, что больше не слышит голоса Джокера: ни его возни на кухне, ни других звуков. Брюс обошел всю квартиру, что было простой задачей — всего пара комнат, — и сделал вывод, что Джокер куда-то ушел.       Надев маску, Бэтмен вышел на улицу и, вздохнув приятный, чуть влажный воздух, огляделся по сторонам в поисках мужчины с зелеными глазами. Но того не было видно поблизости. Брюс напрягся, но скорее по привычке, чем из-за серьезных подозрений; он не думал, что Джокер решил устроить какой-нибудь неприятный сюрприз для него, но и считать, будто это невозможно, тоже не собирался. Ведь Джокер только немного — почти незаметно — изменился. Видеть это мог лишь Бэтмен, остальные, в свою очередь, так же боялись его, а некоторые свято ненавидели. Брюсу продолжала не нравиться ситуация, в которую они с Джокером ввязались. Он позволил себе поддаться искушению — и ругал себя за это, хоть и не собирался что-то менять.       Медленно проплывающие вдоль берега огромные баржи, раскатистые глухие крики чаек вдали успокаивали, помогали сконцентрироваться на том, что происходит сейчас, в данную минуту. В памяти Брюс прокручивал все последние события и пришел к выводу, что это неплохо. Он был рад, что больше не ощущает той злости к Джокеру, что он больше не хочет ненавидеть его. Брюс предчувствовал, что в их с ним жизни грядут перемены и сопутствующие им огромные проблемы. Все-таки они с ним слишком разные. Джокер — преступник, а Бэтмен ловит таких, как он. Они — враги, и в глазах общественности это до сих пор так. Но многое изменилось за последние полгода. То, что произошло прошлой ночью, ставило этот факт под большие сомнения. Они делали вчера вовсе не то, чего ожидают от двух врагов, а нечто совершенно противоположное драке.       Брюс вздрогнул, когда вспомнил выгибающееся тело Джокера; ему стало не по себе. Он даже успел подумать, что клоуну не стоит сейчас появляться ему на глаза: поспешный секс на улице в дневное время суток совсем не то, что им сейчас нужно: вероятность быть замеченными слишком велика. Сейчас им стоит хоть немного задуматься о будущем. Брюсу пришлась по вкусу идея, что если бы они находились не в старых доках в образах Темного Рыцаря и Принца преступного мира, а, например, в особняке Уэйнов, то они могли бы в полном объеме наслаждаться обществом друг друга. Было бы неплохо, если бы Джокер стал жить вместе с Брюсом: возможно, это положительно повлияет на его психику, и он станет спокойнее и терпимее ко всему, что его окружает. Настроение Брюса приподнялось от этих мыслей — он пообещал себе, что все сделает для того, чтобы сохранить эти прекрасные — очень хрупкие — отношения.       Вдруг Брюс вспомнил про синяки, которые увидел утром на теле Джокера. Рассуждения о том, от кого он мог получить увечья, нахлынули сами собой, целиком поглотив разум. С одной стороны, Брюс хотел считать, что они достались клоуну во время драки — и ему не стоит воспринимать это на свой счет. Но с другой, чувство собственности, похожее на обычную ревность, терзало его разум и сердце. Он понимал, что это не так, но ему чудилось, будто кто-то покусился на то, что принадлежит ему, а он не знал об этом и не смог помешать. Это злило Брюса — но он заставлял себя не задумываться над этим: мало ли каким образом Джокер получает раны. В то же время Брюс был не намерен просто все забыть — он решил, что как только найдет Джокера, то обязательно узнает, откуда эти синяки. И в случае, если тот откажется говорить, — он найдет способ заставить его поведать эту тайну. И Бэтмен не будет жестоким — совсем нет! — он будет до тошноты ласковым и медленным, чтобы Джокер сам себе руки грыз от нетерпения.       Брюс встряхнулся: мысли ушли немного не в ту сторону, хотя отбрасывать этот вариант ему не хотелось. Усмехнувшись интересной думе, он продолжил искать Джокера.

***

      Принц преступного мира решил, что он еще успеет налюбоваться обнаженным Бэтменом, и поэтому отправился за маленьким сюрпризом для своего обожаемого врага. Сначала он подумывал сделать крошечную конфетку-бомбочку, чтобы та, когда вскроешь обертку, взрывалась, разбрасывая во все стороны шоколад. Но у Джокера не было времени на ее создание, и ему пришлось обойтись чем-то попроще. Первое, что пришло в голову, — купить (или украсть) цветы; головой он понимал, что подари такое Бэтмену — получишь приличный удар по морде. Но безумная смекалка убеждала его, что попытка стоит свеч. И он, хохоча, представляя себе эту картину, пошел искать цветочный магазин.       Поиски не продлились слишком долго, как он и предполагал. Увидев нужный ему небольшой магазин с надписью над входом «Цветы», довольно ухмыльнувшись своему везению, клоун вошел внутрь. Кассир, узнав в вошедшем мужчине Джокера, побелела от ужаса и застыла на месте, боясь даже моргнуть.       — Привет, красавица, — улыбнулся тот, мягко взмахнув кистью, приветствуя молодую леди.       Девушка оцепенела от страха, но, найдя в себе силы, слабо кивнула и дернула губами, изображая приветливую улыбку. Джокер широко и — казалось дружелюбно — скалился; по нему сразу видно, насколько у него хорошее настроение сегодня.       — Как тебя зовут? — спросил он.       — Кейт, — неуверенно отозвалась девушка.       — Очень приятно, — усмехнулся Джокер. — Думаю, мне не к чему представляться: я и так вижу, что ты меня узнала.       Кейт сжалась и отвернулась, все еще не зная, звать ей кого-нибудь на помощь или нет. Джокер заметил ее дилемму, так очевидно отобразившуюся на лице:       — Не бойся, милая, — заворковал он высоким голосом, — я тебе ничего не сделаю, обещаю. Но мне нужна твоя помощь.       Джокер подошел поближе к стойке и, положив локти, подперев руками голову, продолжил:       — Понимаешь, дорогуша, совсем недавно — буквально вчера — произошло такое... ха-ха, после чего принято как-то проявлять свои чувства. Ты же меня понимаешь, да?       Кейт слабо кивнула в ответ.       — Я знал, что ты поймешь. Поэтому мне бы хотелось взять какой-нибудь цветок, хе-хе, красивый, подходящий для этого случая.       Джокер выглядел слишком странно — одна только его просьба поставила девушку в тупик; он был совсем не таким, каким его ожидают видеть окружающие. Кейт растерялась, повела плечами, покачала головой, потом открыла рот, чтобы что-то сказать, — но не издала ни одного звука.       — Не действуй мне на нервы, красавица, — угрожающим голосом начал Джокер, — у меня мало времени и терпения — тоже. Ты же хочешь вернуться сегодня домой на обеих ногах?       — Да, простите, — наконец заговорила Кейт и дрожащим голосом продолжила: — Могу вам посоветовать красные розы…       — Это банально! — рыкнул Джокер. — Ужасно скучно и неинтересно.       — Просто это классика, — почти самой себе сказала девушка, опустив глаза на свои руки, поглядывая на клоуна исподлобья.       Джокер кинул на нее неодобрительный взгляд, от которого по спине пробежал холодок. Она полностью отвернулась, решив лишний раз не провоцировать клоуна-принца.       — Классика, говоришь, — призадумался тот. — Все равно скукотища. Нужно что-то другое.       — П-просто... Ну, ладно.       — Что? Что ты хотела сказать?       — Я хотела сказать, что красные розы на языке цветов означают страстную любовь...       — Страстную? — Джокер задумчиво посмотрел на потолок, вспоминая события ночи и, усмехнувшись, сказал: — Подходит. Но это слишком просто, слишком. Мне нужна оригинальность, понимаешь, чтобы от нее голову сносило — не в буквальном смысле, конечно, хе-хе, — но что-то похожее.       Девушка находилась в полуобморочном состоянии: ее не только озадачили вопросы, задаваемые самим Джокером, но и его поведение; а вероятность больше не вернуться сегодня домой пугала ее вдвойне.       — У нас есть еще белые розы, — сказала она, потирая вспотевшие ладони.       — Опять розы, — фыркнул Джокер, а потом, предав своему лицу заинтересованность, спросил: — А что говорят белые розы, м?       — Б-белые розы — символ чистоты и верности.       Джокер скривился, отчего получилось непонятное выражение лица. Кейт почудилось, будто ему совсем не понравилось то, что он услышал.       — А у тебя другие цветы здесь не растут, да? — возмутился он.       Кейт сразу принялась отвечать:       — Просто розы очень популярны и красивы. Я просто... просто не знаю, что вам нужно...       — Ясно. — Гнев Джокер быстро прошел, и он, приложив руку ко рту, над чем-то ненадолго задумался. Через несколько долгих секунд он вновь заговорил:       — К-кейт? Или как там тебя? Ты, видимо, плохо слушала меня. Я же, кажется, понятно сказал «важное событие». Я думал, что мы друг друга поняли... но, похоже, я ошибался.       — Нет, — поспешно стала оправдываться девушка. — Нет, что вы, я все слышала.       — Ну-у, — протянул он, приближаясь к ней, — тогда ты подскажешь мне, наконец, то, что нужно?       — Да, простите меня, пожалуйста...       — Может быть, — раздраженным тоном бросил Джокер, хмуря тонкие брови.       Девушка так сильно расстроилась; она была готова заплакать, но ей удавалось сдерживаться.       — И что ты можешь мне предложить? — спросил Джокер; ему начинали надоедать ее молчаливость и запуганность.       — Это зависит от ваших отношений с этим человеком. Я ведь не могу просто так знать о ваших чувствах...       — Моих чувствах? Ты психолог, что ли?       — Нет, простите.       — Хватит извиняться. Раздражает, — потребовал Джокер и, развернувшись, принялся расхаживать по небольшому помещению, рассматривая цветы. Кейт казалось, будто она дрожит настолько сильно, что все кругом — если бы здесь кто-то был — увидели это, особенно Джокер. Она молила небеса, чтобы хоть кто-нибудь зашел в магазин и отвлек клоуна на себя, пока она не убежит, но, к большому сожалению, никто даже не думал прийти покупать цветы. А ведь ей так хотелось встретиться с родными сегодня вечером, чего могло не произойти по прихоти сумасшедшего.       — Что это за цветок? — спросил Джокер, вырвав Кейт из оцепенения.       — Это акация... сэр... — ответила та.       — И что они значат? — поинтересовался клоун, посмотрев на девушку через плечо, приподнимая брови.       — Целомудренную любовь. — До ушей девушки донесся громкий хохот Джокера, который жутко напугал ее.       — Боюсь, что мы прошли этот эпизод, — через смех сказал безумец.       Кейт озадачено приподняла брови. Когда Джокер успокоился, продолжил рассматривать цветы.       — А это что, умница-разумница? — весело произнес он, подскочив к насыщенному фиолетовым цветом цветку с желтой серединкой, указав на него пальцем.       — Фиалки. Они говорят: «Думаю о тебе».       Джокер хмыкнул после услышанного и наклонил голову, обдумывая какую-то мысль, потом перевел взгляд на соседний цветок цвета фуксии; они его заинтересовали своей яркостью красок и необычной формой.       — Это орхидеи. Означают любовь, красоту по отношению к женщине.       — Боже, — взвыл Джокер, взмахивая руками, — здесь есть хоть что-нибудь подходящее?!       У девушки перехватило дыхание: она мысленно приготовилась к самому худшему, как вдруг открылась входная дверь, внутрь вошел незнакомый обоим мужчина средних лет. Джокер оглянулся на вошедшего. Тот, увидев клоуна, сразу застыл, округлив глаза от удивления. Мужчина, не решаясь пошевелиться, бросил взгляд на девушку, которая была не менее напугана, чем он, потом взгляд вернулся обратно к Джокеру.       — Что встал? — спросил клоун, как-то странно улыбнувшись, а потом понизил голос, угрожая: — Беги!       Тот сразу послушался — и пулей вылетел из магазина. Недовольство и раздражение Джокера прекрасно отобразились на его лице, чего нельзя было не заметить. Кейт следила за каждым его движением, пытаясь предугадать следующие действия и попытаться приготовиться к последствиям.       — Чего уставилась? — рыкнул Джокер, блеснув глазами. На что девушка сразу опустила взгляд; ее надежда на счастливую развязку почти полностью померкла, но потом, с улицы, послышался звук полицейской сирены.       — Да ну-у. Уже кто-то проболтался, — заворчал Джокер, подойдя к окну, рассматривая улицу и подъехавшие к входу автомобили. Потом он бросил хищный взгляд на девушку и при этом страшно улыбнулся, из-за чего та испуганно глянула на него; сердце ее судорожно забилось в это мгновение.       Полицейские быстро явились на место преступления: по рации им сообщили, что недавно был замечен Джокер; они получили указания немедленно его поймать.       — Джокера видели на пересечении сороковой и тридцать девятой улицах в цветочном магазине, — быстро говорил диспетчер. — Группы Дельта два и три срочно на вызов. Разрешается огонь на поражение.       — Наконец-то нашелся, ублюдок, — прорычал Харви Буллок, изо всей силы вжимая педаль газа в пол. — Теперь-то не сбежит.       Сидевший на пассажирском кресле Гордон был рад этому в не меньшей мере сильно. В этот раз он рассчитывал поймать клоуна и так же долго, как и в прошлый раз, удерживать его в стенах лечебницы.       Три полицейских автомобиля подъехали к входу указанного магазина. Тут они заметили, что им навстречу бежит выскочивший из дверей мужчина. Не обращая на них никого внимания, он бросился восвояси со всех ног. Полицейские даже не успели просто выйти из машин, не говоря уже о том, чтобы расспросить его, в чем дело. Это насмешило некоторых наблюдавших.       Заняв оборонительные позиции вокруг единственного входа, Гордон, взяв в руки громкоговоритель, произнес:       — Джокер, мы знаем, что ты внутри, — выходи с поднятыми руками. Немедленно!       Сирены громко визжали, почти оглушали собравшихся зевак, которые с неподдельным интересом наблюдали за происходящим. Приехала еще пара автомобилей, работники правопорядка сдерживали слишком любопытный народ, который так и норовил подойти поближе.       — Что тут происходит? — спрашивал кто-то в толпе.       — Поймали Джокера, — отвечали им.       — Его еще не поймали, — послышался басистый мужской голос.       — А если здесь где-то заложена бомба? — донесся взволнованный женский голос. — Мы можем погибнуть. Надо уходить.       — Я ни за что не пропущу такое зрелище, — сказал молодой человек, одетый как солист рок-группы. На него упало несколько презрительных взглядов.       — Выходи! — требовал Гордон. — Сейчас!       Джокер в это время пытался придумать план побега. Он оказался не готов к такому дикому вниманию к своей персоне и до такой степени быстрой реакции блюстителей закона, ведь все его внимание было обращено только на Бэтмена.       — Черт, — негромко ругался Джокер, поглядывая на улицу через закрытые жалюзи. — Это ты виноват, Бэтс.       Кейт до недавнего времени была готова умереть — но, услышав спасительный голос комиссара полиции, успокоилась и с облегчением вздохнула. Но при этом она знала, что все настолько просто не кончится. Джокер мысленно что-то решал, а девушка обреченно ждала его дальнейших действий. Он стоял у окна и смотрел на столпившихся снаружи копов и обычных зрителей. Потом встряхнувшись, поправив пиджак и широко улыбнувшись, Джокер обратился к Кейт:       — Что ж, придется выходить, — сказал он. — Живыми мы им не дадимся… Правда, дорогуша?       Та испуганно посмотрела на него, а он пальцем поманил ее:       — Иди ко мне.

***

      Брюс уже не рассчитывал найти сегодня Джокера. Он далеко ушел от его логова — и ему это все больше не нравилось. Бэтмен предпочитал выходить на улицы ночью, а не днем, потому что это привлекает слишком много внимания. Но его вынудили обстоятельства. Проезжая на бэтмобиле по улицам, по которым вероятнее всего мог пройти Джокер, Темный Рыцарь продолжал его поиски.       Мимо него на огромной скорости с включенными сиренами проехало несколько полицейских автомобилей. Брюсу показалось это подозрительным. Настроившись на нужную частоту, он услышал приказы Гордона о том, каким образом он и его коллеги будут брать Джокера. На мгновение Брюс сильно разозлился, но потом это чувство сменилось тревогой: он не хотел, чтобы Джокера поймали. Ему необходимо было решить, как следует помочь глупому клоуну. Внезапно Брюс понял, что понятия не имеет, как ему стоит поступить: с одной стороны, он — Бэтмен и обязан поймать преступника, но с другой, он не желал причинять зла Джокеру. Брюс был в тупике и не знал, что ему делать.       Продолжая движение за полицейскими, Бэтмен старался придумать, как он будет вызволять Джокера из этой передряги. У него было несколько идей, но при этом всегда оставалась одна серьезная проблема — это непредсказуемость Джокера. Кто знает, как тот будет себя вести с Бэтменом на публике после того, что между ними было. Может, он всем сразу расскажет, что они делают наедине; а может, будет издеваться, хохотать или рассказывать странные истории, как тот его изнасиловал; покажет синяки, засосы — у него найдутся доказательства. Брюс серьезно забеспокоился. Ему все же не наплевать на свою репутацию, в отличие от Джокера, которому нет никакого дела, что о нем думают остальные. Он способен сказать все что угодно в силу своей больной фантазии и нездорового чувства юмора.       Мысли Брюса помрачнели, что легко можно было бы увидеть, взглянув на него. Стараясь как можно менее заметно добраться до места преступления, Бэтмен заехал в маленький закоулок и припарковал бэтмобиль. Взобравшись на крышу, он мог видеть, что происходит. Вокруг того самого магазина, который якобы грабил Джокер, столпились полицейские, спецназ и десяток машин. За всем этим наблюдали случайные прохожие, которых становилось все больше. Слухи, что Джокера нашли, пролетели с такой скоростью по всему городу, что об этой новости знал даже самый последний бомж Готэма. Над крышами парил вертолет: с него вели прямую трансляцию; ведущей была Вики Вэйл. Бэтмен слышал ее голос даже с крыши. Она без конца что-то быстро говорила — но он ее не слушал. Её слова его совсем не интересовали: всё его внимание было обращено на магазин, из дверей которого кто-то вышел.       Гордон не рассчитывал, что будет слишком просто, — в конце концов, с Джокером всегда все непросто. Он был готов к подобному и ничуть не удивился, когда увидел выходившего наружу клоуна с заложницей, — но за мнимой банальностью Джокер может скрывать что-то жуткое, поэтому Джеймс был наготове. В сторону клоуна направлено десятки стволов, но это его не сильно беспокоило, потому что девушка, которую он захватил, приставив к ее горлу нож, помогала ему сохранять спокойствие за свою жизнь. Гордон, держа клоуна на мушке, строго произнес:       — Отпусти ее, Джокер! Тебе некуда бежать.       — О, Джимми, как я не рад тебя видеть. Как твои детишки, как женушка поживают? Они тебя еще не бросили из-за того, что они у тебя не на первом месте. Тебе что, так сильно нравится наращивать жир на заднице? Или тебе просто нравятся мальчики, работающие у вас в участке?       — Заткнись! — рявкнул Гордон и чуть было не спустил курок — но он не сделал этого; Джим знал, что Джокер просто издевается над ним и ему не нужно поддаваться на провокации. А клоун только довольно хохотал в ответ, отчего девушка испугано задрожала.       — Не обижайся, комиссар, я просто шучу. Хочу повеселиться. Неужели мне можно это запретить? — скалясь, произнес Джокер, крепче прижимая к себе заложницу.       — Бросай оружие и отпусти девушку, — произнес Гордон, вернув своему голосу прежний строгий тон.       — О, нет-нет-нет, — затараторил Джокер, пятясь назад, — девушке нравится гулять со мной, ха-ха, я вижу это по глазам. Посмотри.       — Не будь глупцом, сдавайся.       — Какой же ты скучный, Джимбо. Расслабься, улыбнись.       — Я буду улыбаться, когда увижу тебя в цепях.       — Хо-хо, как дерзко. Эй, нас снимают вообще-то. А как же цензура? Так выражаться полиции не пристало на телевидении.       Эта бестолковая болтовня начинала надоедать участвующим — в глазах каждого Джокер видел искреннюю злость и отвращение; а желание пристрелить его росло в геометрической прогрессии. Джокеру в действительности некуда было деться — и заложница мало чем могла ему помочь. Особенно если снайперы откроют огонь — они сразу убьют его, чего каждый ждет не дождется. Гордон давал ему шанс сдаться самому. Это не каждый мог понять в его команде — но они все равно подчинялись его приказам. Время, отведенное Джеймсом, неминуемо кончится — и рано или поздно ему придется отдать приказ к действию. Джокер все это осознавал. Ему следовало немедленно что-то придумать. Но он не мог просто так позволить комиссару заковать себя в наручники и одновременно не поиздеваться над ним. Для него это была игра: у кого первым кончится терпение. Джокер не сомневался, что победителем выйдет именно он.       На лбу Кейт выступила испарина, она дрожала от страха; в ее глазах Джим видел мольбу: она просила помочь ей — и тот не мог позволить себе допустить ее смерти. Он уже собрался отдать команду снайперам открыть огонь, как с небес спустилось что-то большое и черное. Гордон вздрогнул от неожиданности, но когда осознал, что это Бэтмен, то немного удивился, ведь у них все было под контролем, несмотря на заложницу.       Как только появился Темный Рыцарь, кто-то радостно взвизгнул из толпы, а некоторые захлопали в ладоши; для них Бэтмен — настоящий герой, который точно сможет справиться с преступником. И никто из них не сомневался, что он остановит опасного сумасшедшего. Кейт была невероятно счастлива от одного только вида своего спасителя. Камеры репортеров тут же зафиксировали происходящее, а телеведущая быстро начала комментировать действия Бэтмена и Джокера.       — Бэтс? — Глаза клоуна расширились: он явно не ожидал прихода Бэтмена, как показалось Гордону. — А я-то думал, что летучие крысы — ночные животные, но, видимо, мы заблуждались.       — Отпусти ее, — потребовал Бэтмен стальным тоном, каким он всегда разговаривал с клоуном, как думало большинство жителей Готэма. Но только Джокер мог почувствовать, как его голос едва изменился. И это шло ему на руку.       — И ты туда же, — вздохнул Джокер, закатив глаза, а потом обратился к Кейт: — Видишь, милая, какие герои все скучные. Со мной гораздо интереснее, согласись.       — Джокер...       — Что? Бэтси, пораскинь мозгами — у тебя их много, я знаю, — ты же понимаешь, что я не могу! Я не могу отпустить это милое создание: меня сразу схватят. Я, конечно, не против, чтобы это сделал ты, но просто к тебе присоединятся и копы, хех, а я как-то не в том настроении, чтобы делать это сразу с несколькими...       — Прекрати нести чушь, — прервал его Бэтмен. — Отпусти ее, и давай поговорим.       — Поговорим? О чем? О твоей любимой книге, может? — Джокер залился хохотом, но он смеялся не до такой степени безумным смехом, как раньше, — правда на это никто не обратил внимания. Только Брюс.       — Мы обсудим, что нам делать, — предложил Бэтмен, стараясь негромко говорить: его не должны были услышать.       Кейт же все прекрасно видела, и, вслушиваясь в их разговор, ей начинало казаться, что здесь что-то не так.       — Переговоры? Это я люблю, — воскликнул Джокер, обнимая заложницу, прижимая к ее горлу холодную сталь. — Давай поступим так: я ее отпускаю, а потом мы с тобой на камеру устраиваем шоу-мордобой с эротическим уклоном. Нет, давай лучше станцуем что-нибудь — выбирать можешь ты, — но имей в виду: я предпочитаю танго. Или...       — Джокер, остановись, — попросил Брюс, подойдя ближе.       — Я стою, Бэтси. Хотя ноги так и рвутся в пляс!       — Отпусти ее, — через какое-то время сказал Бэтмен.       — Бэтси, ты меня совсем не слушал, да?       — Нет. Посмотри. — Брюс оглянулся на окруживших их полицейских. — Эти люди хотят убить тебя, и, если ты ее не отпустишь — они это сделают, я ничем не смогу помочь.       Джокер угрюмо сдвинул брови, поджав губы; он молчал, что напугало девушку. Нож еще находился возле ее шеи, который с легкостью убьет ее по воле обладателя. Кейт плохо понимала смысл разговора двух врагов. Взглядом просила Бэтмена спасти ее, но тот отдавал свое внимание больше Джокеру, чем ей.       — Ты отпустишь ее — и дальше...       — Дальше, — перебил его Джокер; выражение его лица сделалось слегка раздраженным, — а дальше меня ждет Аркхэм. И у меня нет никакого желания туда возвращаться, Бэтмен. Посмотри, в каком положении мы находимся: я — в ловушке, а ты должен меня схватить, при этом хочешь помочь. И кстати, — заметил он, — между прочим, это ты виноват, что я здесь оказался.       Бэтмен непонимающе глянул ему в глаза.       — Эти дурацкие цветочки...       Гордон плохо мог разобрать их разговор — но про цветы он услышал. Все и без того выглядело непонятно и странно. Джеймс не понимал, почему Бэтмен вообще ведет беседу с клоуном вместо того, чтобы просто оглушить его классическим выстрелом бэтаранга и последующим мощным ударом. Брюс понимал, что их с Джокером разговор слишком затянулся, — со стороны окружающих это вызывает недоумение и ненужные вопросы.       — Я еще раз повторяю: отпусти ее, и тогда я смогу помочь.       Джокер хотел что-то возразить. Он открыл рот, но, подумав о чем-то секунду, решил промолчать. Они смотрели друг на друга, слышались голоса из толпы и недовольное бормотание за спиной Бэтмена. Гордон уже хотел взять все под свой контроль, как вдруг Джокер неохотно выпустил из объятий девушку, подняв руки вверх. Это выглядело как театральная постановка: неестественно и наигранно. Джеймс сразу заподозрил неладное, потому что Джокер может пожертвовать своей свободой только для того, чтобы взамен произошла еще бóльшая катастрофа. Но Бэтмен, казалось, был спокоен. Гордон все же психологически приготовился к самому худшему и остальных заставлял не терять бдительности: те позволили себе расслабиться. Группа саперов отправилась в магазин искать наличие возможных бомб, а остальные стояли в ожидании дальнейших действий Бэтмена. Джокер ему улыбнулся и развел приветственно руки:       — Видишь, какой я хороший мальчик, даже не убил никого. Целоваться будем?       Бэтмен, подойдя ближе к нему, тихо произнес:       — Прости.       — За что? — не понял Джокер, но гадать долго не пришлось, когда Бэтмен с приличной силой ударил его в живот. Тот зашипел от боли и, согнувшись пополам, упал наземь.       — Ах, за это прости! — взвизгнул он, не обращая на подозрительные взгляды и все еще записывающую камеру. — Это так ты хотел мне помочь?!       — Не ори, — строго произнес Бэтмен, нависнув над Джокером, пытаясь надеть на него наручники. Тот не позволял этого сделать. Он ругался и отбрыкивался, вырывая свои руки из хватки Темного Рыцаря.       — Не трогай меня, предатель. Отвали!       С большим трудом Брюсу удалось заковать Джокера, что заставило последнего буквально взбеситься. Никто не собирался помогать Бэтмену, ведь у него никогда не возникало особых проблем с этим, но они совсем не ожидали такого упрямства и истерики со стороны Джокера. Тот уворачивался от рук Бэтмена, пытающего его поднять; извивался, собирая с земли всю грязь и пыль, пачкая и без того не слишком опрятный пиджак.       Эта возня выглядела довольно интересно — но только для психологов. Остальным же это казалось чем-то нелепым. Гордон думал вмешаться — но не мог себя заставить: отчего-то ему чудилось, что это лишнее. Бэтмен с такой же целеустремленностью не собирался оставлять Джокера в покое. Он поднял его за грудки и встряхнул, приводя в чувства, — но это не действовало должным образом на клоуна.       — Отпусти! — требовал он, отталкивая от себя недруга, и вдруг закашлялся от пыли, поднятой усиливающимся ветром.       — Почему ты не хочешь мне верить? — спросил Брюс.       — Верить? — Джокер говорил слишком громко; их короткий разговор могли услышать, а этого Уэйн не хотел. — Я тебе доверился — и теперь в наручниках...       — Послушай меня! — рыкнул Бэтмен. Джокер замолчал и недовольно посмотрел на него. Брюс смягчил тон и тихо добавил — так, чтобы его услышал только Джокер:       — Просто верь мне.       Тот обреченно выдохнул и, изобразив спокойствие типичного флегматика, позволил поднять себя на ноги. Но при этом выражение его лица оставалось угрюмым и возмущенным, а дыхание — ускоренным, он утомился от борьбы. Бэтмен держал Джокера под локоть на случай, если у того возникнет идея бежать. Он подтолкнул преступника к Гордону, и тот неохотно повиновался. Когда они подходили к комиссару, клоун вдруг крикнул:       — Эй, Бэтс, смотри, что это там! — Джокер показал куда-то пальцем, а сам дернулся в обратную сторону, а вскоре засмеялся, когда почувствовал пальцы, крепко сжавшие его руку. Джокер сделал это в шутку, но Брюс не собирался оценивать его юмор. Подошедший Гордон открыл рот, чтобы что-то сказать, но его перебили:       — Джимми, привет. Как жизнь? Кажется, я с тобой уже здоровался. — Джим, услышав слишком выразительный голос клоуна, покачал головой, нервно вздыхая, а тот продолжал что-то говорить: — Каждая встреча со мной дорога тебе, я это ценю. Правда, ты бываешь слишком надоедливым. Эй, а давайте поиграем в догонялки: я убегаю, а вы ловите. Обещаю не мухлевать — только отпустите меня сначала.       Его слова проигнорировали оба слушателя. Только на лице Джима скользнуло недоверие и усталость. Он, поглядывая на клоуна, обратился к Бэтмену:       — Спасибо тебе за помощь... — но он не успел договорить: его снова перебил Джокер.       — Да, спасибо тебе, Бэтс. Ты в очередной раз доказал всем, что по-настоящему чего-то стоишь, а не просто ради развлечения надеваешь этот... сексуальный наряд.       Джокер окинул Рыцаря взглядом и задержался где-то внизу, а после резко вскинул голову и посмотрел на Гордона, пошло ухмыляясь. Он странно кривлялся и двигался так быстро, что у Джима начала болеть голова. Брюс с трудом сдержал желание ударить безумца.       — По тебе соскучилась твоя койка в Аркхэме, — произнес Джим.       — О, как трогательно. Она беспокоилась обо мне. В следующий раз оставлю записку.       Гордон раздраженно дернул верхней губой и, обращаясь к полицейским, стоящим у него за спиной, сказал:       — Отведите этого дегенерата в машину.       Мужчины, услышав приказ, сразу двинулись к Джокеру. Тот смерил их недружелюбным взглядом и сделал шаг назад.       — Я его отвезу, Джим, — послышался уверенный голос Бэтмена; сказанное им заставило клоуна ехидно улыбнуться.       — Ты уверен? — спросил Джеймс, бросая подозрительные взгляды на Джокера.       — Так будет надежнее, — уверил комиссара Бэтмен. Гордон только пожал плечами, но видеть в этом что-то странное — не имело смысла, ведь у Темного Рыцаря никогда не возникало проблем с отправкой психически нездоровых людей в лечебницу. И в этот раз также ничего не должно было произойти.       Пока Джеймс колебался, Бэтмен в это время вызвал свой транспорт. Машина, стоявшая все это время в закоулке, взвизгнув покрышками, выскочила из поворота и, войдя в занос, профессионально обогнула толпу и остановилась прямо возле хозяина.       — Открой мне дверку, Бэтси. Будь джентльменом, — хихикнул Джокер.       Брюс, подойдя к автомобилю со стороны водителя, остановился и молча глянул на Джокера. Тот широко улыбался, ожидая демонстрации хороших манер от Бэтмена. Брюс нажал кнопку — и двери автоматически открылись, приглашая пассажиров сесть внутрь.       — Бэтс, твоя машина вежливей тебя. Тебе стоит кое-чему у нее поучиться, — смеялся Джокер.       — Садись, — почти приказал Бэтмен.       — Как скажешь, — согласился Джокер, подмигнув Гордону напоследок, перед тем как скрыться в салоне бэтмобиля. Двери машины закрылись, и та, взревев двигателем, резко сорвалась с места и рванула в сторону лечебницы.       Народ, довольный увиденным, вскоре начал расходиться по своим делам. Каждый из них был искренне рад, что сумасшедшего клоуна поймали и при этом почти никто серьезно не пострадал; а сейчас у него тем более нет возможности навредить людям, потому что его везет в Аркхэм сам Бэтмен. Эту радостную новость транслировала на главном канале его очаровательная ведущая Вики Вэйл. Постепенно максимальное спокойствие, которое только может быть в этом шумном городе, воцарилось на улицах. Каждый его житель мог расслабиться и не переживать, что некий клоун-принц взорвет здание суда или какие-то другие немаловажные постройки. Только Джеймс Гордон не мог заставить себя успокоиться: что-то твердило ему, что все не так просто, как кажется. А он привык доверять своему чутью.

***

      Под капотом мощного автомобиля рождались сотни крохотных взрывов, они толкали со всей силы поршни, а те заставляли колеса вращаться, продвигая машину вперед. Тишину, в которую погрузились два врага, нарушало только громкое рычание мотора в салоне. Они неслись с большой скоростью вдоль улиц, иногда попадая в занос на поворотах, — и так резко, что это было даже страшно.       Брюс не желал разговаривать с Джокером и, игнорируя его присутствие, угрюмо уставился на дорогу. Тот хорошо ощущал уплотнившееся в воздухе напряжение; наглость, ранее рвущаяся из него, как какой-то страшный бес, ушла и сменилась неловкостью перед Бэтменом. Джокер хотел подождать, пока тот успокоится — но молчать было слишком тяжело и некомфортно. И он, не выдержав, заговорил первым:       — Ты везешь меня в Аркхэм?       Брюс ничего ему не ответил. Джокер слегка расстроено вздохнул и посмотрел в окно, иногда роняя короткие фразы: комментарии об улицах, которые они проезжали. Потом Джокер заметил, как они съехали с шоссе и, заехав в какой-то неизвестный ему переулок, остановились. Несколько секунд оба готовились к словесной перепалке, и первым начал Бэтмен. Тон его голоса был грубым и возмущенным:       — Объясни мне только одну вещь... — начал он.       — Это вышло случайно, — прервал его Джокер.       — Ты мог ее убить!       — Я не собирался никого убивать.       — Ты угрожал ей ножом.       — Я не хотел ее убивать. Я вообще не собирался ничего такого делать. Я просто не хотел, чтобы меня поймали; я ведь даже не думал, что ты придешь...       — Зачем ты туда пошел?       — Я хожу туда, куда хочу, и не обязан ставить тебя в известность, Бэтси, — последнее слово Джокер произнес, как какое-то ругательство, и, закатив глаза, отвернулся.       — Ты — преступник, — заговорил Брюс после короткой паузы, — а я ловлю таких, как ты. И ты не можешь просто так выходить на улицы; делать, что тебе вздумается; подставлять и себя и меня.       — А ты как всегда хочешь все контролировать: себя, людей, ситуацию, какой бы она ни была… И меня еще хочешь? Бэтс, я сам по себе. И не собираюсь тебе подчиняться.       Бэтмен раздраженно зарычал, крепко сжимая в руках руль; Джокер сердито следил за ним и немного отодвинулся, чтобы избежать возможного удара. Но Брюс не собирался его бить. Вместо этого он, восстанавливая дыхание, постепенно приходил в себя.       — У нас так ничего не получится, — заключил он более спокойным голосом.       — Только не говори, что ты собираешься меня бросать, Бэтс, — через мгновение пробормотал Джокер.       — Я не собираюсь тебя бросать, — рявкнул ему в ответ Бэтмен.       Внезапная злость Джокера прошла — и он смиренно опустил плечи. Недолгое время они молчали. Брюс думал о чем-то про себя и иногда качал головой, отрицая какое-то решение, а Джокер поглядывал на него, пытаясь прочитать его мысли при помощи мимики, но это получалось скверно. И он, набрав воздуха в легкие, достаточно тихим голосом произнес:       — Бэтси, я правда ни о чем таком не думал. Это случайно получилось.       Брюс вздохнул и не подал виду, что верит словам Джокера; он продолжал смотреть на забор тупика, в который они заехали, что-то пытаясь придумать. Джокер осторожно придвинулся к нему, но немного помедлил, так как запутался в наручниках, а потом легонько прикоснулся к краю рта Бэтмена. Тот не отвернулся — это подтолкнуло Джокера продолжать; он стал действовать смелее и уже настойчивее поцеловал Темного Рыцаря, прижимаясь к нему. Тот поначалу отворачивался, но недолго, после все же ответил на поцелуй клоуна, хоть и считал это лишним: Джокер не заслужил ласки, но как еще действовать — Брюс не знал. Он позволил себе расслабиться и, перестав себя контролировать, целовал Джокера с такой же страстью, какая была прошедшей ночью. Его партнер довольно — чуть наигранно — застонал и захотел обнять его за шею, но ему помешали наручники.       — Чертовы железяки, — возмутился Джокер, разрывая поцелуй. — Сними их, Бэтси, и мы сможем сделать это прямо на заднем сидении, хи-хи...       — Мы не будем делать это здесь, — сказал Брюс, заботливо сжав руку Джокера.       — Тогда поехали куда-нибудь, купим вина, благовония, — шутил клоун.       — Мы сделаем так. Когда-нибудь — но не сегодня.       — Да ладно тебе, Бэтс, давай сейчас — и прямо здесь. Не бойся, хах. Никогда не поверю, что у тебя не было секса в машине.       — Дело не в этом, — более строго произнес Бэтмен.       — А в чем? Ты же в рабочем состоянии, я проверял. — Джокер так звонко засмеялся, что резануло в ушах. Он завалился набок, схватившись за живот.       — Мы не можем это делать здесь, потому что я везу тебя в Аркхэм, — почти крикнул Брюс, чтобы его услышали.       Хорошее настроение в один миг покинуло Джокера. Он перестал смеяться — улыбка сошла с его лица.       — Мне придется это сделать, — продолжал Бэтмен, — иначе все заподозрят нашу связь.       — В Аркхэм? — недослушав объяснения, вскрикнул Джокер. — Ты собираешься отправить меня в эту клоаку, чтобы прикрыть свою задницу? Чтобы все кругом восхваляли тебя, говорили, какой ты герой, а меня в это время там...       Джокер резко замолчал. Он мотнул головой, сокрушенный этой новостью; дернул наручники, пытаясь сорвать их с рук.       — Это на время, совсем ненадолго, — уговаривал его Брюс. — Я заберу тебя, обещаю.       — Выпусти меня! — не обращая внимания на слова Бэтмена, шипел Джокер, с силой ударяясь о дверь автомобиля, — но та надежно держала его внутри, отказывалась выпустить на волю пассажира без соответствующей команды. Пробить себе проход было невозможно — но безумец упорно продолжал это делать, и у него от усилий заболело плечо. Брюс пытался его остановить и успокоить, но это оказалось не так просто. Он не стал долго думать и, нажав кнопку на приборной панели, открыл двери машины. Джокер мигом выскочил на улицу и, недовольно топая ногами, пошел прочь. Бэтмен последовал за ним и быстро догнал.       — Джокер, — позвал он, пытаясь схватить его за локоть, но тот вырвался.       — Отстань!       — Джокер, пойми, — довольно ласково, но твердо произнес Темный Рыцарь.       — Я не хочу с тобой говорить. Странно, да? Мне пора, папочка убьет меня, если я поздно вернусь домой сегодня.       — Хватит, — злился Бэтмен. Он, крепко ухватив Джокера за руку, развернул к себе; тот дернулся, пытаясь вырваться, сопровождая это какими-то ругательствами.       — Послушай меня! — сжав плечи Джокера, сказал Брюс, глядя прямо в глаза. — Это на время.       — На сколько? Полгода? Хотя это неважно, я все равно туда добровольно не пойду. Теперь можешь хоть избивать меня до одурения, хоть тащить холодный труп. Ой, прости, ты же не убиваешь. Ну, тогда стой здесь в позе героя, а я пойду. Отпусти ты!       — Джокер! — Брюс не знал уже, куда деть свирепость, кипевшую внутри, и, сняв с себя маску, рассчитывая, что это поможет, сказал: — Посмотри на меня!       Но Джокер делал это не охотно. Он перестал вырываться и, небрежно наклоняя голову, говорил:       — И что я вижу, Бэтс, ты, кажется, где-то уши обронил...       — Замолчи ты хоть на секунду! — в ярости произнес Бэтмен — но Джокер гнул свое. И тогда, потеряв последнее терпение, Брюс ударил его по лицу. Тот тихо вскрикнул от неожиданности, прижал руку к пронзившей болью скуле.       Прошла одна секунда, вторая — и вдруг Джокер начал негромко смеяться. Брюс смотрел на него и не понимал, в чем дело. Его враг сказал сквозь смех:       — Бэтси, меня это успокоило, — плечи Джокера двигались в такт его быстрым выдохам, он сгибался пополам, стараясь сдерживаться. Брюс глубоко вздохнул, пытаясь последовать примеру Джокера, который постепенно замолкал. Молчание продлилось достаточно долго, чтобы Уэйн смог заставить себя говорить спокойным голосом:       — Когда я говорю, что это временно. Это значит, что ты там пробудешь не больше месяца. Пойми: если люди сейчас узнают о Бэтмене и Джокере — может произойти непоправимое. Нам придется это скрывать...       Брюс говорил успокаивающим бархатным тоном, слушать его было приятно. Джокер выпрямился и, всматриваясь в его глаза, даже начинал верить ему; почти доверять — но заставить себя послушаться не мог. Брюс взял его руки в свои. Тот хотел отстраниться — но Уэйн не сжимал их с силой, а просто придерживал — и это действовало не менее эффективно, чем если бы Бэтмен применил физическую силу.       — Нам придется скрываться, — повторил Брюс, — но я обещаю что-нибудь придумать.       Джокер шумно выдохнул, Уэйн заметил нотки раздражения в его голосе; тот опустил голову, сдвинув брови.       — Поверь мне.       — Опять эти два слова, — невесело усмехнулся Джокер.       Брюс просто молча смотрел на него, тому стало неловко от этого серьезного и заботливого взгляда, и, найдя единственный выход на его взгляд, он просто съязвил:       — Ой, какие глазки, прям отказать не могу. — Ему удалось вырвать руки из хватки Бэтмена. Уэйн хотел было произнести строгую поучительную речь, но заметил в глазах Джокера неуверенность, которую он выдавал за упрямство. Ему было тяжко смириться с возвращением в лечебницу, что начал понимать и Бэтмен; безумец смотрел то на наручники, звеня тонкой цепью, то на Брюса. За ним следил красивый мужчина — и Джокер уже не в первый раз ощущал собственное несовершенство на его фоне.       — Похоже, у меня нет выбора, — сказал он, краем глаза наблюдая за Бэтменом. Тот промолчал.       Джокер снова приложил руку к больному месту, поморщился, вспоминая боль, а потом, бросив беглый взгляд на оковы, чуть веселее произнес:       — Может, ты снимешь с меня наручники? Хочу еще чуть-чуть почувствовать себя свободным. — По его шутливому голосу Брюс сразу заподозрил подвох.       — Извини, но — нет, — ответил он Джокеру. — Ты сбежишь.       — Конечно, — засмеялись ему в ответ. — Ты так и не научился понимать шутки, Бэтси.       — В том-то и дело, что научился. Иначе я бы тебя отпустил.       Джокер удивительно весело и дерзко заулыбался; его настроение в действительности слишком быстро менялось. Брюс по привычке заставил себя сохранять бдительность, но потом подумал, что это, наверное, бессмысленно. Джокер обошел его со стороны и вдруг, посмотрев куда-то ему на грудь, сказал обеспокоенным голосом:       — Бэтс, что это у тебя? — спросил он, указав на что-то пальцем. Брюс опустил голову — и в это же мгновение палец Джокера ударил его по носу, что заставило вздрогнуть. Клоун радостно захохотал:       — Надо быть повнимательней, Бэтси, — сказал он, близко приблизившись к лицу Брюса, легко коснувшись его щеки губами. Тот не сдержал усмешки, уголки его губ дернулись вверх, что не мог не заметить Джокер. Он только шире улыбнулся:       — Еще раз. Повтори, Брюси.       — Что именно? — поинтересовался Уэйн, чуть сощурив глаза.       — Улыбнись, — попросил Джокер, хитро скалясь, пальцами показывая, что же нужно сделать.       — Обойдешься, — сказал Бэтмен, подойдя ближе. Клоун, закатив глаза, покачал головой — слова Темного Рыцаря умиляли — и даже возбуждали — до неприличия сильно. Брюс, взяв за талию, прижал его к себе. Джокер усмехнулся, отворачиваясь от губ Бэтмена:       — Ты такой странный, — заметил он. — То бьешь, то с обнимашками лезешь, ха-ха.       — Ты вынуждаешь меня так поступать, — ответил Брюс, заглянув ему в глаза.       — Ты все еще меня не убедил, Брюси, — сказал Джокер через секунду. — Я не хочу возвращаться в Аркхэм.       — Что же мне нужно сделать, чтобы переубедить тебя? — спросил Брюс, крепче прижимая Джокера, поцеловав его в скулу, которую недавно ударил.       — О-о, кое-что, — соблазнительным тоном произнес Джокер, неохотно вырываясь из объятий Бэтмена.       — Что же? — уточнил Темный Рыцарь, отказываясь отпускать клоуна.       — Хм-м, — тот облизнул губы и обхватил шею Бэтмена. Будучи в наручниках — это единственное, что он смог сделать. — Бэт меня схватил, ему же и просить прощения. Надень маску, Брюс.       Когда Уэйн услышал свое имя, произнесенное чарующим голосом Джокера, внутри будто разжегся огонь; он не стал долго обдумывать смысл просьбы партнера и сразу надел маску.       Джокер окинул игривым взглядом своего врага, чуть пошло ухмыляясь, двинулся спиной к бэтмобилю.       — Бэтси, не разочаруй меня, тебе предстоит просить прощения и умолять согласиться на твою безумную идею, хи-хи. — Джокер играл цепью на наручниках и поманил к себе Бэтмена.       — Я не собираюсь тебя умолять, — отозвался Брюс, следуя за шутом.       — Ха, решил поиграть в доверие? — спросил он, почти коснувшись заднего бампера.       — А ты мне не доверяешь? — Брюс снова обнял Джокера и прижал его к машине. Тот ему не стал отвечать. Вместо этого он показал свои закованные в металл руки и сказал:       — Бэтмен, не арестовывайте меня, я же законопослушный гражданин.       Брюсу, как и Джокеру, наручники сильно мешали. Тот не знал, куда деть свои руки, — и пользоваться ими в таком состоянии было неудобно. Бэтмен находил это сексуальным: наручники его нахально дразнили — он уже успел придумать, каким именно образом обыграет это. А пока он взял одной рукой кисть Джокера, а второй рукой добрался до его ширинки. Тот хотел было что-то сказать — но Бэтмен овладел его ртом, не давая произнести ни одного ненужного слова. Дыхание Джокера внезапно стало судорожным и шумным, когда ладонь Бэтмена коснулась через ткань его члена. Брюс ногами раздвинул его ноги, чтобы приблизиться как можно ближе. Он переместился на шею любовника, несильно захватив зубами кожу. Все мысли вылетели из головы. Звуки, доносившиеся с автотрассы неподалеку; возможность быть замеченными только сильнее возбуждали.       — Это негигиенично, — заметил Бэтмен, продолжая свои манипуляции.       — Наплевать, — отмахнулся Джокер, задыхаясь.       — У меня нет ничего с собой.       — Такие вещи нужно возить в бардачке автомобиля, — серьезнее произнес клоун и зажал зубами губу партнера. — Я разочарован. Боюсь, в Аркхэм мне точно не захочется.       Брюс первое время сам себя отговаривал, заставлял остановиться — но делал все наоборот. И вместо того, чтобы отвезти Джокера в лечебницу, пошел у него на поводу. Тот провоцировал его на активные действия — и Брюс подчинялся. Он со страстью сжал ягодицы Джокера и прижался к нему пахом; тот временно разорвал поцелуй, чтобы обвить руками шею Бэтмена, и позволил положить себя на багажник машины.       — Ты хочешь, чтобы я бросил тебя в таком состоянии и пошел искать смазку? — между поцелуями спросил Бэтмен.       Он расстегнул ширинку на штанах Джокера. Его рука скользнула внутрь, под трусы, — и пальцы сжали член, двинулись несколько раз.       — Ах, да, — вздохнул Джокер, сдерживая стоны, превращая их в смешки.       — Тебе придется потерпеть, — учащенно дыша, сказал Бэтмен.

***

      Солнце устало склонялось к краю земли, окрашивая золотыми полупрозрачными лучами каменные своды высоток. Два врага направлялись в сторону лечебницы Аркхэм. Растрепанный Джокер с окончательно стертой помадой поправлял надетые на руки оковы, осматривая проявившиеся соответствующие ранки и синяки; во рту он держал почти докуренную сигарету.       — Бэтси, тебе не кажется, что они все-таки что-то заподозрят? — спросил он, глянув на Бэтмена исподлобья.       — Это ты виноват, — отозвался Темный Рыцарь.       — Конечно, я, — усмехнулся клоун. — Но придумывать выход из ситуации придется тебе.       Бэтмен не стал ничего говорить. Он молча продолжал вести машину, иногда вспоминая прошедшие события, заставляя себя на них не зацикливаться, желая сосредоточиться на деле. Время близилось к девяти; с того момента, как он арестовал Джокера, прошло больше пяти часов, немалая доля которых ушла на спор, сколько недель придется сидеть тому в лечебнице. Брюс настаивал на месяце, но безумец категорически отказывался ждать даже две недели. Каждый аргументировал свое мнение определенными — совершенно противоположными — фактами. И после долгой полемики оба согласились на неделю. Брюс решил уступить.       Аркхэм работает круглосуточно, и привезти им нового — или старого — пациента Бэтмен может в любое время, даже глубокой ночью. Джокер сделал последнюю затяжку и выкинул окурок в открытое окно.       — Сейчас уже ничего не исправишь, — констатировал Брюс.       По нему было видно, что он недоволен. Бэтмен не горел желанием ехать в лечебницу не меньше, чем Джокер, но ситуация вынуждала его так поступить — и другого выхода он не находил.       — Ты вернешься за мной? — осторожно спросил Джокер.       — Да. Я же говорил. — Брюс бегло глянул на собеседника. Тот задумчиво смотрел на улицу через окно; ветер играл с его волосами, перебирая пряди.       — Не переживай, — успокоил его Уэйн тоном человека, который точно знает, что будет дальше, и на которого всегда можно положиться.       Джокер улыбнулся ему, и весь оставшийся путь до Аркхэма провел в напряженном молчании — но Бэтмен этого не заметил.       Они подъезжали к главным воротам, и сердце, казалось, сейчас само выскочит из груди. Бэтмен остановил автомобиль возле входа в корпус интенсивной терапии и заглушил двигатель.       — Мне придется... — начал он.       — Да-да, врезать мне напоследок, — закончил за него Джокер. — Все нормальные люди дарят друг другу поцелуи на прощанье, а ты мне — синяки. Ха-ха, я уже привык.       Джокер улыбался и ждал удара, чего пока не понимал Брюс:       — Я не могу, — произнес он — и отвернулся.       Джокер театрально выгнул брови, демонстрируя удивление:       — Вспомни, как я убивал людей, — заговорил он неприятным голосом, — сотни людей мучились, страдали, а потом погибли — и все из-за тебя, потому что ты совсем не герой, а псих, развлекаешься с такими же психами. Когда люди об этом узнают, они возненавидят тебя и будут...       Дальше говорить ему не позволил достаточно сильный удар Темного Рыцаря — такой, какой мог бы сломать ему нос. Джокер вместо стонов боли сдержанно засмеялся и спокойно добавил:       — А говорил, что не можешь.       Бэтмен чувствовал себя отвратительно, когда выходил из машины и выпускал клоуна. Но он не знал, что его злило больше: сама ситуация; слова Джокера, содержащие часть правды; или то, что он все это терпит и не собирается ничего менять.       — О, это вы? — воскликнул охранник, открывая входные двери, пропуская внутрь Рыцаря и клоуна-принца. Джокер недружелюбно сверкнул зелеными глазами и замер на пороге; Брюсу пришлось взять его за локоть и силой вести дальше.       Новость, что приехал Бэтмен и привез с собой Джокера, мигом обошла всю лечебницу. Медперсонал, который еще не ушел домой, и оставшиеся на ночную смену — почти все пошли посмотреть. Гордон приехал уже очень давно, и столь долгое отсутствие двух врагов послужило сильнейшим стимулом для серьезных подозрений — но спрашивать что-то он все же не стал. Темный Рыцарь отдал Джокера в руки подошедших санитаров.       — Ребята, как давно я всех вас не видел! — радостно произнес клоун и добавил чуть тише: — Еще б столько же не видел.       — Заткнись ты, — грубо отозвался один из мужчин. Он снял наручники с Джокера и заменил их специальными — такими, какие тот точно не сможет с себя снять, протиснув ладонь через узкое металлическое отверстие, как часто делал это раньше. Сплошной механизм, будто созданный специально для таких, как Джокер, плотно обхватил его тонкие кисти.       — Вот так. Теперь ты никуда не денешься, — злорадствовал Бред — старый знакомый Джокера, работающий в лечебнице уже не первый год. Его безумец пока не убил, потому что тот нередко его развлекал глупыми угрозами, которые еще ни разу ему не навредили.       — Боб, иди сюда, поможешь, — сказал Бред, подзывая другого санитара.       — Боишься меня? — улыбнулся Джокер.       Бред ничего не ответил, молча поправлял наручники.       — А ты новенький? — спросил Джокер, обратившись к Бобу. — Я тебя здесь не видел.       — Новенький, — отозвался тот низким голосом. В чертах его лица клоун прочел такое количество ненависти, что посчитал разумным его игнорировать и переключился на обстановку.       Брюсу показалось подозрительным поведение Боба: мужчина проявлял излишнее раздражение и гнев, что не положено его роду деятельности. С ним в этом был солидарен и Джеймс — но оба понимали, что тут мало кто был рад возвращению Джокера: им хватало обычных пациентов, которые ни в чем не уступают в безумии клоуну. И они пришли к выводу, что им показалось.       — Здравствуйте! — женский голос вырвал Брюса из раздумий. До этого он внимательно следил, как уводят Джокера в камеру.       К нему обратилась немолодая женщина со светлыми седыми волосами и серыми — потухшими с годами — глазами.       — Меня зовут Маргарет Хендрикс, и я новый главный надзиратель этой больницы. Позволите мне опустить восторги с благодарностями и сразу перейти к делу? — спросила она, мило улыбаясь.       С виду это была очень волевая женщина — строгая и разумная. С ее способностью держать себя она могла бы пойти в бизнес и управлять какой-нибудь крупной компанией, но вместо этого она решила посвятить всю свою жизнь медицине в области психиатрии. И, по-видимому, она добилась в этом определенных успехов.       — Я, конечно, — продолжила она, — рада и ценю ваш труд, что вы помогаете ловить преступников и разных психов. Но не могли бы вы впредь предупреждать о своем визите заранее?       То, как она разговаривала с Бэтменом, удивило не только его самого, но и тех, кто это видел. Даже Гордон в непонимании выгнул бровь.       — То, что вы просите, — почти в таком же тоне ответил Бэтмен, — невозможно.       — Видите ли, — спокойно заметила она, — у нас сменили руководство. Теперь я занимаю не последнее место. И я собираюсь навести здесь порядок и не потерплю несогласованности.       Бэтмен не ожидал услышать такое. Но больше всего его заинтересовала информация о смене руководящих лиц.       — Шарпа уволили? — спросил он.       — Шарп? Этот тип, — женщина осеклась — видимо, она хотела выразиться порезче, но поправила себя и продолжила: — Мистера Шарпа временно отстранили от должности по состоянию здоровья. По крайней мере, так официально сообщали в СМИ. Я-то знаю, что он ушел не поэтому и точно насовсем, а не временно. В политику хотел пойти. — На этом месте Маргарет скривила губы. — Надеюсь, мы друг друга поняли?       Она улыбнулась, но ее улыбка была еще менее настоящая, чем у Джокера.       — Да, — подтвердил Бэтмен.       — Благодарю вас. Всего хорошего. — Маргарет обернулась к столпившимся зрителям из медсестер, пары врачей и санитаров и зашипела на них: — Идите работайте, что стоите?       Ни секунды не возражая, все разом разошлись по своим личным или профессиональным делам. Брюс решил отложить разговоры с Гордоном об отстранении Шарпа от должности — о чем тот наверняка знает — и отправился к себе домой. Последние два дня были слишком насыщенными в эмоциональном плане — ему было необходимо прийти в себя и отдохнуть. Хотя чувство предательства преследовало его до того самого момента, когда голова коснулась подушки, а сон утянул в свой загадочный алогичный мир.