Помутнение рассудка

      Джокер хотел убить Бэтмена всегда. И даже когда они сменили гнев и ненависть на нечто более сложное и прекрасное, они продолжали друг друга ненавидеть. Но их вражда перестала быть такой прямолинейной и однозначной, какой она была с самой первой встречи, — она видоизменилась, сформировалась во что-то совершенно другое, более сложное и удивительное.       С того дня в банке прошло почти три недели — и Джокер, спрятавшись в своем новом укрытии, на складе у доков, все еще не собирался выходить в свет, устраивать разруху и убивать. Его угнетала мысль, что если он задумает что-либо подобное, то сразу придет и, как всегда, все испортит Бэтмен. Переживать очередной дебош не было ни малейшего желания. Каждый раз при воспоминании об их последней встрече Джокера передергивало от злости.       Он шатался по своему укрытию, понятия не имея, чем бы себя занять. Бездействие — самый большой грех, по его мнению. Нет ничего хуже, чем зарывать свой талант в землю; просто сидеть и смотреть, как твой гений погибает из-за человеческого безразличия и собственной лени. Ему некуда было деться — безумно хотелось устроить что-нибудь вычурное, дерзкое и жуткое. Но при этом совсем не хотелось видеть Бэтмена. Из-за этого Джокеру оставалось только временно затаиться в убежище и стараться не видеться со своим любимым врагом. Оставаясь наедине, Джокер был вынужден общаться только с самим собой, что далеко не всегда доставляло ему удовольствие.       Разбираться в себе, пытаться понять свою сущность, свои собственные мысли и мотивы — было самым неприятным занятием, которым время от времени доводилось заниматься Джокеру, потому что это рано или поздно заставляло его становиться обычным человеком. Тем человеком, подобно которому миллионы ходят по улицам, как одно огромное стадо, где каждый похож на другого, — гигантская серая масса. Джокер не желал быть похожим на таких людей, которых волнует мнение окружающих; которых интересует их психика, чтобы не показаться ненароком в глазах остальных полным отморозком. Джокера все это не волнует — в результате общество считает его безумцем, что также никак не задевает его. С другой стороны, все было куда сложнее, чем могло показаться на первый взгляд, — и Джокер понимал это, стараясь подробнее разобраться во всем, когда его мысли сильнее углублялись в данную тему.       Он злился на людей, злился на этот город и злился на своего недруга за то, что никто из них не может — или просто не хочет — понять его. Джокер не безумен — по каким-то причинам он был уверен в этом, хотя одновременно упорно убеждал окружающих в обратном. Джокеру порою казалось, что он, возможно, сам себя обманывает и что он действительно сошел с ума. Он мучился в неведении долгие годы, и ему была необходима поддержка — но он не желал принимать ее из рук эгоистичных врачей, глупых психиатров и прочих. Он хотел получить ее от Бэтмена, потому что верил, что Брюс — это тот единственный человек, кто сможет помочь ему понять.       Джокер чувствовал, как сильно он соскучился по парню в стильном костюме летучей мыши. Он хохотнул про себя от мысли, пришедшей в голову. Но минутная радость сменилась раздражением и грустью. Джокер нервно выдохнул и, подойдя к большому ящику, внешне напоминающему опрокинутый параллелепипед, присел на него. Он, погруженный в печальные думы, болтал ногами, стараясь таким образом развеселить себя, — только это мало чем напоминало веселье. Гормоны радости вырабатывались неприлично медленно, захотелось даже попрыгать на месте, чтобы как-то ускорить этот процесс, — но Джокер себя удержал.       — Ох, я сейчас сдохну! — взвыл он, упав на ящик, больно ударившись головой. Джокер резко согнулся обратно, обхватив голову рукой:       — Черт... я же не в буквальном смысле.       После сказанного клоун заставил себя посмеяться над собственной шуткой — но ему это далось с большим трудом. Смех получился на удивление пафосным и неестественным, что его никак не впечатлило, ведь ему сейчас меньше всего хотелось смеяться. Настроение давало о себе знать — и выражалось оно в виде бессмысленного болтания ногами.       Джокер замер, смотрел в одну точку, будто медитировал и старался изо всех сил отключить мозг и не думать. Но это действие давалось мужчине слишком тяжко, постепенно превращалось в совершенно невыполнимую задачу — и мысли, преодолевая препятствия, неукоснительно возвращались к Бэтмену.       — Что за дерьмо? — злился сам на себя Джокер. — Хоть застрелись...       В голове клоуна всплыли воспоминания о его пистолете, оставшемся в банке — в том самом, в котором они с Брюсом поссорились. Джокер вновь дернулся от раздражения: снова он думает о Бэтмене. Спустя секунды — после неимоверных усилий — он смог мысленно вернуться к оружию. Представив, как пистолет лежит в полиэтиленовом пакете, в ящике у какого-нибудь жирного копа, весь пыльный, Джокер усмехнулся: он понял, что ему необходимо обзавестись новым оружием.       Перед глазами предстал образ «кольта Паттерсона» изящного ретро стиля. Разве может быть что-то лучше классики с ее роскошью и практичностью? Элегантность дизайна и надежность в бою прекрасно сочетаются в этом оружии. Хотя, что ни говори, все устаревает — и сейчас существует множество других пистолетов, по техническим характеристикам оставившие кольт далеко позади. Например, «Берета» — хорошее оружие, используемое в американской армии и спецназе; с ним можно быть уверенным в победе.       Ничто так не украшает мужчину, как дорогой костюм, шикарный автомобиль и блестящий металлический друг подмышкой, дышащий огнем и извергающий пули. Пистолет — лучший друг мафиози, гангстера или ковбоя, верный и послушный. Он выстрелит в того, в кого захочешь, — и ни одного лишнего звука не издаст при этом. И если такое все-таки не произошло, то только в результате халатности человека, а не по вине несчастного пистолета.       Джокер хихикнул: ему показалось забавным, что он смог думать о чем-то еще, кроме Бэтмена. Остановив свой выбор на кольте, оправдывая это тем, что револьвер — классика, проверенная временем, опустошенно выдохнул. Клоун не знал, о чем ему еще думать. Шли секунды — и мысли медленно и неудержимо возвращались к человеку в маске. Сопротивляться такому оказалось просто невозможно. Джокер и раньше много думал о Бэтмене, даже чаще, чем он мог себе представить. Мысли вращались вокруг одного и того же человека, как Земля вокруг своей оси, чей центр беспрепятственно все к себе притягивает. Сопротивляться закону всемирного тяготения — слишком тяжкое бремя, даже для такого человека, как Джокер. Он еще раз глубоко вздохнул, задержав воздух на пару секунд в легких, — и выдохнул, представив образ ненавистного — но очень нужного ему — Бэтмена. Он скучал по нему. Ему жутко хотелось повидаться с ним, однако воспоминания о последней встрече отбивали всякое желание.       — Чертова мышь, — прорычал Джокер, — когда я тебя встречу — пристрелю, а потом надругаюсь над тобой, хм...       Джокер представил себе эту картину и раздраженным голосом продолжил:       — Ненавижу трупы. С живыми людьми куда веселее... Может, мне стоит сначала надругаться над Бэтсом, а потом уже убить? — Джокер вдруг мотнул головой, обхватив ее руками. — Нет, я не хочу его убивать! Не хочу. Он почувствовал, фыркнув, как что-то неприятное шевелится у него в груди. Чуть успокоившись и опустив плечи, Джокер расслабился — черты лица самую малость изменились, — только очень внимательный человек смог бы заметить тоску. Джокер провел рукой по подбородку, подушечками пальцев дотрагиваясь до своих губ. Вспомнились моменты, когда Темный Рыцарь касался их так нежно, будто боялся причинить боль, — это нервировало в тот момент, но в то же время было безумно приятно. Джокер привык к тому, что любой другой грубый извращенец готов проломить ему голову за лишнее упрямство, бесконечное бормотание или за многочисленные оскорбления и унижения. Но с Брюсом все было иначе. Джокер жалел, что между ними так ничего пока и не произошло, а после этой встречи, в банке, вероятность возникновения чего-либо подобного критически мала.       Задумавшись, моделируя в голове варианты возможной встречи, Джокер заметил, что в любом случае ни одному из них не будет плохо. Он был уверен, что он и Бэт получат от нового «свидания» только удовольствие. Понимание, что они, возможно, всегда будут ссориться и что из-за этого не стоит расстраиваться, успокоило его. Это совершенно нормально для любых молодых людей, которые только что завели отношения. Они ищут точки соприкосновения — им просто необходимо время.       Воодушевившись, Джокер радостно подпрыгнул на ящике и, соскочив с него, подбежал к столу за своими вещами.       — Нам срочно нужно повидаться, Бэтси, а то мне уже надоело самому себя удовлетворять. — Джокер захихикал, убирая последний нож во внутренний карман. Он улыбнулся и произнес: — Интересно, как поведет себя Бэтс, если узнает, что я, когда мастурбирую, думаю о нем. А может, он сам занимается чем-то подобным? Ух, шалун, шалунишка. Бэтси, детка, нам нужно делать это в одном месте, в одно время и — желательно — друг с другом, ха-ха. Зачем терпеть и сдерживать себя?       Джокер, пританцовывая и напевая какую-то веселую мелодию, вприпрыжку пошел прочь из сырого, навевающего скуку склада. Ему было необходимо привести себя в порядок, подготовиться для долгожданной встречи с Темным Рыцарем.

***

      Брюс в эти три недели разлуки с безумным клоуном в основном проводил время на своей официальной работе, а потом — в особняке, потому что Бэтмену не приходилось выходить на улицы Готэма и очищать его от преступности, так как зло вело себя подозрительно тихо. Возможно, одной из причин послужило нежелание Джокера устраивать шумные вечеринки со стрельбой и многочисленными жертвами — а может, виной всему была простая случайность. Город «вел» себя спокойно, даже дни стали более спокойными, чем были до этого. А когда тьма касалась крыш, вся нечисть и обычные смертные, будто сговариваясь друг с другом, просто ложились спать.       Все, кроме Брюса Уэйна. Удивительно, но миллиардер никак не мог заснуть. У него и раньше были проблемы со сном — но сейчас это стало невозможно выносить. Он либо не спал вовсе, обходясь дремотой, либо ему снились странные и местами жуткие кошмары, а иногда обычные несвязные бессюжетные кадры, будто из старых фильмов, — порой с эротическим уклоном. Самым запоминающимся оказался тот сон, в котором Брюсу снился Джокер.       Разрушенные дома осыпаются, сгибаясь под собственным весом, — того гляди просто рухнут. Огромные темно-серые клубы бетонной пыли реют над крышами еще не развалившихся домов, каждый раз, со вздохом, оседая в легких, из-за чего дышать становится тяжело и больно. Пытаясь различить что-либо в этой серой массе, Бэтмен заметил очертания бесконечных развалин города, который, возможно, когда-то был Готэмом. Заходившее кроваво-красное солнце старалось озарить весь этот кошмар. Взглянув в его сторону — на фоне заката, — Брюс увидел чей-то темный силуэт и два горящих красных глаза. Приглядевшись, он узнал в этом человеке Джокера. Тот был обнажен и весь — с ног до головы — испачкан в багровой запекшейся крови. В свете рыжего луча загорелась его кровавая улыбка, больше напоминающая звериный оскал. Брюс отчетливо видел покрытые темно-красной коркой длинные клыки.       Когда Брюс впервые увидел этот сон, его передернуло от ужаса — он, весь взмокший, резко подскочил на кровати; перед глазами отчетливо виднелась описанная выше картина. Он все всматривался во тьму комнаты, опасаясь, что вот-вот из мрака возникнет то самое существо, — но оно так и осталось в черноте кошмара. Брюс всегда просыпался именно на том моменте, когда Джокер улыбался ему, демонстрируя набор острых звериных зубов. Он как будто не хотел видеть, что будет дальше, — и поэтому просыпался. Но в одну ночь Уэйн не побоялся углубиться в сон и слиться с этим ужасом.       В тот раз Брюс видел перед собой все того же изуродованного Джокера. И сам он чувствовал, что на нем нет одежды: ничто не сковывало движения, было легко и свободно. Он подошел к человеку-зверю и попытался разглядеть его лицо — но его едва можно было различить: из-за недостатка света виднелись только горящие красные глаза. Но через секунду солнечный блик озарил лицо чудовища — и Брюс смог подробнее рассмотреть его. Перед ним стоял Джокер в привычном для него образе. Он спокойно смотрел на него. Уэйн очень удивился: безумец смутно напоминал самого себя, словно это был совсем другой человек. Тут Джокер улыбнулся — и все сразу встало на свои места. Известная до нервной дрожи широкая жуткая улыбка убедила Брюса, что перед ним стоит именно его враг. Но это не пугало Бэтмена и не отталкивало, а наоборот: он взял худого человека за талию и крепко прижал к себе; знакомое лицо продолжало ухмыляться. Глядя прямо в глаза Брюсу, Джокер сказал что-то непонятное по смыслу — но Уэйн хорошо запомнил фразу. «Одну звезду видно днем», — произнес безумец. Они смотрели друг другу в глаза, чувствовали страстное желание, уничтожающее всякую разумность, оставляющее одну только похоть... Но они медлили, словно две кобры, остерегающиеся опасных зубов друг друга.       Взяв инициативу на себя, Джокер прижался к губам Брюса. Они слились в ядовитом, всепоглощающем поцелуе. Вместе с чертовски приятным чувством удовольствия Брюс вдруг ощутил во рту вкус крови. Через секунду он осознал, что это его собственная кровь. Он понял, что царапается об острые клыки своего партнера, как о кинжалы. Брюс не мог понять, ведь их только что не было. Откуда они взялись — и почему? Еще через мгновение он начал чувствовать сильную боль и захотел оттолкнуть от себя Джокера — но не смог. Вместо этого Брюс, вопреки своему желанию, только крепче прижимал к себе врага, обхватившего его голову руками, продолжающего целовать. Брюс чувствовал стекающую вниз по подбородку кровь. Ему начало казаться, что он задыхается. Зубы Джокера оставляли глубокие болезненные царапины на его губах, задевали язык. Брюс, с ужасом осознав, что вот-вот захлебнется, дернулся несколько раз и вырвался из цепких объятий кошмара — таких же крепких, как и его персональное ночное чудовище.       Брюсу еще не раз снилось что-то подобное — он никак не мог привыкнуть. Каждый раз был для него как первый. Его утомляли кошмары и вызванная вследствие этого бессонница. Альфред, заметив сильную перемену в своем хозяине, не упускал лишней возможности поинтересоваться его самочувствием. Брюс только отмахивался и уверял дворецкого, что с ним все в порядке. Альфреду оставалось лишь верить хозяину — но оставлять его без внимания он все равно не собирался. Иногда Брюсу удавалось избежать надоедливой заботы старика, и он получал возможность подумать над причинами своих ужастиков.       Джокер хочет поднять их отношения на новый уровень; хочет, чтобы они стали ближе друг к другу, наполнили свою жизнь не только едва заметной нежной привязанностью, но и животной страстью. Они больше не дерутся друг с другом. Последний раз произошел достаточно давно. Сейчас они занимаются более приятными вещами. Брюс прекрасно понимал, что их встречи рано или поздно приобретут более откровенный характер — он был в этом уверен, потому что слишком часто начал замечать за Джокером и за собой тоже многозначительные взгляды и реплики. Брюс время от времени представлял их с ним близость — и возникающие образы приятно радовали его, но и настораживали. Джокер — необычная личность — в нем столько огня и жара, — он гибкий; сильный не только физически: его дух такой же мощный и непостижимый. Джокер напоминает экзотическую кошку — леопарда, скрывающегося в густой чаще джунглей; его редко встретишь. Он таинственный, манящий, завораживающий. Могучий, как скала; бурный, как океан. Он поразительный человек, чью суть можно понять лишь эмпирически: изучая, исследуя. Только его безумие невозможно познать в полном объеме — возможно, оно имманентно, как способность воды все смачивать, как свойство огня — обжигать. Настоящая загадка, у которой нет решения.       Разумом Брюс понимал: то, о чем он думает, — абсурд. Мысли неправильные и неприличные — но рассудок, анализируя непристойные думы, делал одни и те же выводы. Бэтмен признал, что обладать этим человеком будет до умопомрачения приятно. А та толика безумия, что есть у Джокера, является самым вкусным в его сущности, как сладкие сливки в горячем черном кофе.       Брюс сутки напролет думал об этом, и, как ни странно, подобные мысли его совсем не утомляли. Его мозг — уникальный портативный компьютер с мощным процессором, который никогда не устает анализировать, сопоставлять факты, решать уравнения, в поисках двух неизвестных, ведь он именно для этого и был создан. Брюс в очередной раз заключил, что ему для того, чтобы обладать Джокером, необходимо сначала его победить — а с этим были некоторые проблемы. Одолеть Джокера — одна из сложнейших задач, которую когда-либо пытался решить Бэтмен. И если клоун будет продолжать в том же духе — между ними ничего не произойдет. Тот, несомненно, знает об этом — и именно ему придется, так или иначе, пойти на уступки, потому что Бэтмен уступать преступникам никогда не станет. Брюс сидел в кресле перед телевизором, погруженный в раздумья, — и он не сразу заметил обратившегося к нему Альфреда.       — Мастер Брюс? — повторил дворецкий.       Уэйн спокойно перевел взгляд с экрана на Альфреда и, слегка улыбнувшись ему, поинтересовался, что случилось.       — Вам пришла посылка, сэр, — сказал Альфред, протягивая хозяину небольшую коробку.       В том, что этот подарок передал ему Джокер, Брюс не усомнился ни на секунду: эта небольшая коробка была обернута блестящей фиолетовой бумагой и обвязана зелеными лентами, красиво завязанными в бантик. Брюс попытался скрыть от дворецкого свое волнение — но, видимо, у него это вышло скверно.       — Вы знаете от кого это? — спросил Альфред, вглядываясь в лицо хозяина.       Брюс отрицательно покачал головой, так как чувствовал, что его голос будет звучать неубедительно. Он, поблагодарив дворецкого, принялся разворачивать подарок — и делал он это нарочито медленно, намекая так Альфреду, чтобы тот удалился. Дворецкому не пришлось долго обдумывать поступок хозяина: он сразу понял немой намек и, сказав, что ему нужно убираться на кухне, удалился.       Брюс в несколько быстрых движений развязал узлы — и открыл крышку. Что неудивительно — внутри оказались конфеты в разноцветных сверкающих обертках. Бэтмен озадаченно глянул на представшую пеструю картину и непонимающе сдвинул брови. Потом он рукой зарылся в шуршащую кучу фантиков и нащупал там какую-то бумажку. Как оказалось, это было небольшое письмо со следующим сообщением: «Подсласти жизнь, красавчик! А потом встреться со мной на крыше „Тайм Даун“ в девять вечера».       Брюс улыбнулся, представив, как человек с зелеными волосами и огромной улыбкой, смешно хихикая, бросает конфеты в коробочку и пишет записку, закусывая губу. Он был рад предстоящей встречи с Джокером; ему действительно очень хотелось увидеться с ним. Брюс съел одну конфету в фиолетовой обертке и отправился в бэтпещеру... перевоплощаться в Темного Рыцаря.