Презренный герой

Весёлая музыка разливалась по таверне звонкими нотами, танцы и грохот тяжёлых башмаков. Бой окончен, но война длится веками. И сейчас уставшие паладины шумом музыки и охами деревенских девушек заглушают в сердцах предсмертные вскрики вир, боль в ранах, усталость в золотых глазах. Что же остаётся тем, в чьих глазах навеки замерли картины смерти? Они воспитывали в себе ненависть в вирам с рождения. Но не у всех она сохранилась. Лишь однажды увидев их вне боя, можно понять, что они другие, что те, в чьих жилах течёт тьма — самые светлые создание в этом изгнившем мирке. И среди этой суеты и сидел один из таких. Спасший однажды парнишку от раны. Паладин жил с ним всего несколько дней. Но эти дни были для него самыми светлыми. Среди этой суеты он, среброворосый и желтоглазый. Один из первопосвящённых. Он живёт уже так долго, что пляски перестали успокаивать душу. Он лишь слабо улыбается на подмигивания девушек. И вот перед ним открывается уже знакомый мир иллюзий. И паладин, закрыв глаза, позволяет утянуть себя. Первое, что бросается в глаза — глаза. Серебряные глаза с острым кошачьим зрачком. Знакомые до мурашек, как и кроваво-красные волосы. И вот в комнате уже никого не осталось. Обладатель столь прекрасных серебряных глаз сидит напротив, выпивая густую красную жижу. Все, кто видел это, считают вир упырями. Что за глупое представление? — Давно не виделись, Гил, — аловолосый ласково улыбнулся, смотря на паладина. Желанного и холодного, как лунный свет, питающий вир своей магией. — Зачем ты притащил меня сюда, Страх? — глаза паладина блеснули яростью, но вир лишь подошёл, лукаво ухмыляясь. — Да, ты выбрал самое нелюбимое моё сокращение имени. Твой вид показался мне скучающим. — Аристрах легко коснулся прямых шелковистых волос, приблизившись, вдохнул их запах. — Ты снова следил за мной? — Я всегда слежу за тобой. Ешь ты, спишь, или трахаешься, — аловолосный усмехнулся, — одна беда — всё это и не со мной. Почему же, любовь моя? — Ты вир, и ты мне не интересен, — Страх привык слышать такой ответ. Раз за разом, много лет. Но желания обладать это не уменьшало, даже наоборот. Он лишь приблизил к себе лицо желанного паладина, легонько поцарапав его острым когтём, — Ты мне противен. — Все считают нас кровопийцами и людоедами? Знали бы они, насколько нас воротит от вкуса вашей крови. Будто грязи наешься, — вир знал, Гил не станет сопротивляться, стоит ранить заклинателя, как мир иллюзий выйдет из-под контроля. И никто уже не узнает, что случится с разумом великого паладина. — Нас? Не неси чепухи. Виры. Среди вас есть и кровопийцы и людоеды. И убийцы и спасители. Но в конце концов вы все предатели, спрятавшиеся за личинами темных рас. Вы начали войну против паладинов, ни гоблины, ни дроу, ни упыри, а вы. Виры. Вы — монстры. — О, любовь моя, как мало ты знаешь, я пока не встречал монстров хуже людей. А живу я долго, уж поверь. Гил хотел бы ответить, возразить, но вновь оказался в таверне, рядом, положив руку ему на плечо, стоял юный оруженосец. — Вы в порядке господин? — мальчик обеспокоенно слабо улыбнулся. — Более чем. Благодарю за заботу, — паладин спокойно улыбнулся, рассматривая мальчика: он помнит его. Мальчишка давно добивался «внимания» от командира. Один из пешек ордена, очередной, кто будет жопу лизать или подставлять собственную ради того, чтобы вылезти из оруженосцев. — Я бы мог помочь вам, вы устало выглядите, — и сколько таких приходится отшивать за день. Великий орден полон шпионов, доносчиков, и шлюх. Даже то, что верховный жрец спит с одним смазливым генералом, который «волей Богини» получил свой чин. С каких пор член жреца олицетворяет волю Богини так никто и не понял. — Я благодарю тебя за доброту, но я в полном порядке. — «И скорее отдамся виру, чем пущу шлюху в свою постель». Мальчишка поклонился, мысленно проклиная генерала за подобный позор, и вернулся к остальным оруженосцам, доложить, что эта рыбка на подобное не ловится и им придётся искать кого пониже чином. Смазливые оруженосцы теперь смотрели на генерала с надутыми в обидк губками. А он недоумевал, их теперь что, каждого выбирают по вопросу «Готовы ли вы спать с высшими чинами ради должности?» Или это только ему так повезло. Самому Аренгилю шум вскоре надоел, и он, отправился в свою одноместную комнатушку. Да, это не его особняк с мягкой периной и воздушным одеялом. Тут его ждала соломенная подкладка и вечно скрипучая кровать, готовая развалится от дуновения ветра. Смотрясь в тусклое старое зеркало, он расчесал свои длинные, для внушительного вида, волосы, лентой собрал их в низкий хвост. Сегодня нужно было выспаться. Завтра, по расчётам тактика, он должен столкнуться с отрядом Аристраха. Ведь Срах не те тупоголовые виры, не видящие дальше носа, он умён с силён в равной степени, а его хитрость не знает границ. Гил сражался с многими, многих побеждал, но ни разу ему не удалось одолеть Страха в честном бою. Этот вир сильнее его. И паладин прекрасно это понимал. Виры. Сколько бы паладин ни ломал голову, он не мог понять, что они. Одно он знал точно, это известно ордену. И орден молчит. Включая Аристраха, Аренгил видел пятерых вир. Они называли себя: Сила, Пепел, Молния, Огонь, и Воздух. И это были не дроу, дроу лишь темные эльфы. Виры это нечто иное.

***

Проснулся Гил не в лучшем расположении духа, как ни крути, но он никогда не был фанатом, устраиваемых войском пьянок. Точнее плохо их переносил. Если всё войско сейчас уже в норме, то самому паладину от кубка мёда отходить придётся до вечера. Аренгиль недовольно осмотрел комнату, всё выглядело странно, мир словно был иным. Что-то подсказывало ему это. Но полностью он осознал своё положение, когда увидел блеск алых волос и их обладателя, сидящего за столом. Мир иллюзий. Аристрах бы не позволил себе прийти в стан врага лично. — Зачем ты перенёс меня сюда, монстр? — голос паладина, как всегда, не отличался приветливостью. Злобный взгляд золотых глаз пронизывал насквозь. Но вир никогда не обращал на это внимания, его лицо всегда озаряла ядовитая ухмылка, присущая ему одному и непонятный блеск в серых глазах давал понять: он не из тех, для кого мнение других является чем-то важным. — А для этого нужна причина, любовь моя? — паладина передёрнуло. Как смеет вир раз за разом называть так своего врага? Как смеет враг раз за разом в тайне от самого себя ждать этого. — Не знаю, но ты не из тех, кто совершает действия без цели, — глаза паладина многозначно сверкнули во тьме. — Что ты замышляешь, Аристрах? — Ну-ну, я просто не мог не заметить, что ты начал увлекаться нашими скромными личностями. Это я о Вирах конечно. Хочешь, помогу? — Вир довольно усмехнулся. Этот паладин слишком падок на знания к которым не готов. — И что, ты расскажешь мне это? — Не расскажет, это просто очередная, на которую Аренгил пойдет. — Нет-нет, просто дам подсказку. Твой прадед был очень занимательным человеком. А ещё он любил вести дневники. Может там ты что и найдешь. — Он был психом, жившим в Серых землях. До его дневников не добраться. — Паладин кричал. Его опять дурят. — Психом, нет. Безумцем, возможно. Лишь сейчас Гил понял, что мир иллюзий медленно затягивает его в глубь. Аристрах не намерен позволить ему сражаться. Но и вредить он не станет. Решил запереть разув паладина здесь? Нет, тогда и ему самому не выбраться. Неужели он настолько уверен в своей армии. Но времени думать не было. В два шага паладин преодалел расстояние до вира. Удар, всего удар и Страху придётся разорвать мир иллюзий. Но нет. Рука лишь проходит сквозь, а смех вира, уверенный и властный разливается по миру. Только сейчас Аренгил понял, он не знает, сколько торчит в этом мире: пару минут, час, неделю? Что сейчас происходит снаружи? — Немедленно выпусти меня, мразь, — впервые за столькие годы борьбы, паладин открыто показал свою злость. Впервые золотые глаза горели яростью. Но это лишь очаровывало вира. Он сплетал полотно иллюзий всё толще и грубее. Страх запрет паладина здесь. И неважно, сколько сил на это уйдёт. — Прости, малыш, эта битва не принесёт мне никакого веселья. А ты, глупец, привычка, да? — Вир вновь заливисто рассмеялся. Перед глазами паладина медленно поплыл мир, становясь всё темнее. У него не было сил сражаться, тело потяжелело, в руках откуда-то появился меч. Но махнув им, он вызвал лишь ядовитую ухмылку у Вира. Ухмылку, присущую ему одному.

***

Проснулся Страх в знакомой цитадели. Это все осточертело ему, темные стены, войны. Он скучал по тем временам, когда он со своим хозяином устраивал революцию. Они разрушили все прошлое общество, освободили Вир. Но орден опять всё скрыл. Открыв глаза, он увидел знакомое лицо. Серо-голубая, почти прозрачная кожа без единой морщинки. Черные глаза, наполненные бескрайним ничем. Лариорс. Он так и не смог до конца оправится. - Ты действительно хочешь этого? - Вир пытался показать заинтересованность, пусть даже в голосе. Увы, это у него не выходило. После смерти своего последнего хозяина он не мог стать прежним. Его ушные плавники странно дергались, Лариорс ждал ответа. - Вода...Я хочу отомстить. За всех.А для этого одного меня мало. Нужны все трое, и этот паладин найдет Энергию и Материю.