Зарисовки

В этой комнате всегда холодно. Ты никогда не закрываешь окон. Боишься задохнуться. Снова. Еще слишком отчётливо помнишь это давящее чувство в груди. Чувство, рвущее в клочья артерии... Окна всегда открыты. А на улице ноябрь. Уже снова ноябрь. Так много месяцев прошло с тех пор, как ты впервые открыл это самое окно, перед которым сидишь сейчас... Как долго ты смотрел на небо. Просто смотрел на небо, пытаясь забыть. Пытаясь увидеть что-то, о чём стоило бы думать. Но не находил. Срывался с кровати, и в вечерний мрак улицы летело всё, что попадалось под руку: книги, которые ты никогда не открывал, листы бумаги, на которых не писал, телефон, на звонки которого никогда не отвечал... Зима сменила осень, а ты всё так же сидел перед этим окном и смотрел в пустоту. Лишь позволял укрыть тебя одеялом, поправить кислородные трубки. Однажды я попытался закрыть окно... Ты молча согласился. А если быть честным — ты просто промолчал. На улице шёл мокрый снег, и я решил, что так будет лучше... Ты просто промолчал. Ты бы мог сказать, остановить меня. Но ты никогда не говорил ничего против... А потом был этот кошмар... Ты рвал на себе одежду, словно пытался разорвать грудную клетку, пуская воздух в лёгкие. Молча. Не издавая ни звука. Ты бы мог кричать. Звать на помощь. Но вместо этого ты просто рвал ногтями кожу на груди... Всю ночь я сидел с тобой на подоконнике открытого окна, кутая тебя в тёплую куртку и слушал, как ты дышишь — обрывками, истерично срываясь на беззвучный плач. Что я мог сделать? Ничего... Я не мог тебе помочь. Не было того ластика, которым можно было бы стереть из твоей памяти те три дня, которые вырвали тебя из жизни. Которые украли тебя у меня... Я просто держал тебя в руках. Ту тень, что осталась от тебя. Тень, рвущую тишину беззвучным криком... Весна сменила зиму. Ты смотрел на капли дождя за окном и молча считал их. Я уверен, что ты считал. Ты всегда сосредоточенно щуришься... И считаешь, когда хочешь ни о чём не думать. Больше никто не пробовал закрывать окон. Но всё чаще во сне ты начинал дышать тяжело, хаотично хватая воздух бледными губами. Потом открывал глаза и спокойно смотрел в потолок. Так, словно еще минуту назад не пытался вырваться из собственного тела. Летом ты перестал смотреть на меня. Даже если я стоял перед тобой. Твой взгляд был рассеянно пустым, словно я был не больше, чем воздух. Если вообще был чем-то... Иногда ты реагировал на меня. На мои прикосновения. В твоих глазах появлялось подобие испуга. Только подобие. Ты вздрагивал, когда прикасались к твоим рукам. К шрамам. Одергивал руки и снова замирал. Однажды ты просто подвинул свою кровать к окну. Сам. Без посторонней помощи. В это сложно было поверить: в твоих руках не было сил. Но в то утро дежурный врач нашел тебя сидящим на кровати у окна. Ты складывал руки на подоконнике и смотрел на собственные пальцы, украшенные тонкими нитями шрамов. Тебе не хватало воздуха. Трубки перестали помогать. И ты сам нашёл выход... Осенью ты снова заговорил. Ты говорил. Коротких два слова, но всё же... Иногда, ты говорил "да". Но чаще "нет". И всё время сидел на подоконнике. Сидел и смотрел в небо. Порой мне казалось, что твои глаза из зелёных стали серыми, так часто ты смотрел в эту мрачную бездну за окном... День за днём ты садишься на этот холодный мрамор, откидываешься затылком на стену и смотришь куда-то, где по твоему мнению лучше. Лучше, чем здесь. Лучше, чем в твоих воспоминаниях. Из твоей жизни убрали всё, что напоминало о тех днях. Другие стены, другие люди, другая музыка, другой воздух... Остался только я... Сегодня всё изменилось. Ты снова сидишь на своем привычном месте, обнимая себя за плечи. Снова смотришь в темноту. Уже почти полночь. Я давно должен быть не здесь. Но не могу... Уходить от тебя всё тяжелей. Словно чувствуя тяжесть в моей груди, ты смотришь на меня... Зелёные. И всё же они зелёные... Твои губы шевелятся, но я не понимаю смысл. Понимаю. Но отказываюсь верить. Отчетливо вижу, как твои губы произносят: "Уходи". Ноги сами несут меня к двери... Стою на заснеженной улице. Пытаюсь прикурить. Руки трясутся, роняю уже четвертую спичку в сугроб — и эта тухнет, не долетая до холодной массы. Смотрю на твои окна. Как всегда открытые окна. Ты сидишь на подоконнике, опершись плечом на потрескавшуюся, рассохшуюся раму. Пятый этаж. Даже в темноте хорошо видны твои бледные ступни. Завтра... Завтра я приду снова. Буду рядом. А пока... Пока ты просто дождись. Просто не делай этот шаг. Просто останься сидеть. Не вставай...